Староста пришел вместе с сестрой Ван и несколькими сотрудниками деревенского комитета, неся в руках праздничную гирлянду алых хлопушек. Позади них шагали молодые парни, тащившие барабаны и гонги, чтобы грохотом и звоном придать торжественности открытию.
─ Малыш Сюй! Мои поздравления! ─ раскатистый голос старосты донесся из-за забора еще до того, как он переступил порог.
Сюй Чжичжоу с улыбкой вышел навстречу и пожал старосте руку: ─ Староста, вы слишком любезны, зачем же сами утруждались.
─ По-другому и быть не могло! ─ староста громко рассмеялся, поворачиваясь к своим спутникам. ─ Живей, вешайте хлопушки, шуму нам тут!...
Тотчас зазвучали барабаны и гонги, их гулкий и звенящий ритм наполнил тишину горного склона особой бодростью. Следом грянули хлопушки, и раскатистый треск еще долго гулял среди холмов, привлекая внимание жильцов из соседних усадеб.
Вскоре к подворью начали подтягиваться хозяева других гостевых домов, расположенных у подножия горы.
Когда Сюй Чжичжоу только оформлял бумаги, почти каждый норовил поставить ему палки в колеса. Лишь один человек не поддался всеобщему безумию – некто по фамилии Чжао, тот самый господин Чжао, с которым Сюй Чжичжоу ранее пару раз пил чай и вел неспешные беседы. Ему принадлежал гостевой дом «Хайдун сяочжу», устроенный на серединном уровне деревни Вэньби, и дела у него шли неизменно неплохо.
Появившись у ворот, господин Чжао прежде всего окинул взглядом двор. Стоя на плитах серого камня и оглядываясь по сторонам, он уже не мог скрыть искреннего удивления.
Это было больше не похоже на обычную деревенскую гостиницу.
Старый кипарис содержался в безупречном порядке, его раскидистая крона укрывала куда большую площадь, чем прежде, а сквозь листву на землю падали дрожащие световые блики. На конусообразную конуру Бушоу у угла двора он невольно засмотрелся, подумав про себя, что у хозяина хватает же духу возиться с подобными мелочами.
Следом подтянулись и остальные владельцы окрестных усадеб: снаружи их уже поразила массивная ограда, а оказавшись внутри, каждый из них и вовсе остолбенел.
─ Плитняк постелили, ─ один из хозяев, глядя себе под ноги, с сомнением цыкнул языком. ─ Мой гостевой дом открыт уже три года, а во дворе – сплошная крошка да обломки, у тебя же...
─ Много денег на это не ушло, просто глазу приятно, ─ небрежно обронил Сюй Чжичжоу.
Другой владелец подошел вплотную к ограде, с любопытством разглядывая вырезанные на камне строки, и легонько провел пальцем по контуру знаков, а затем бросил через плечо соседу: ─ Недешево обошлась такая резьба, работа тончайшая, у меня в фойе вывеска куда проще...
Впрочем, никто из них не стал развивать тему, однако выражения их лиц говорили сами за себя.
Сюй Чжичжоу не стал распространяться дальше; он распахнул парадную дверь и слегка подался в сторону, открывая проход: ─ Хватит толпиться во дворе, проходите внутрь, оцените обстановку.
Гости гуськом вошли за ним.
В тот самый момент, когда они переступили порог, в помещении воцарилось всеобщее молчание.
Просторное и залитое светом фойе казалось почти невесомым благодаря огромным панорамным окнам. Мягкая мебель стояла непринужденно, но выглядела неизменно уютно. Открытая кухня силела чистотой до зеркального блеска, длинный массивный стол из цельного дерева стоял в обеденной зоне, и стоило провести по нему рукой, как становилось понятно – чистый массив без примесей.
Те самые хозяева, что только что шушукались у входа, теперь молчали, разглядывая всё вокруг. Шаги их стали тише; кто-то присел на диван, пробуя мягкость обивки, и хотя вслух ничего не произнес, лицо выдало его с головой. Кто-то заглянул в гостевую комнату на первом этаже, прикрыв дверь столь осторожно, что уходивший назад едва заметно дергал уголком глаза.
Господин Чжао держался спокойнее всех: обойдя поочередно каждый угол и заглянув в общественную уборную на первом этаже, он замер перед установленными там термостатической ванной и сушильной машиной.
Он долго молчал, после чего перевел взгляд на Сюй Чжичжоу: ─ У тебя что... в каждой комнате такое?
─ В каждой, ─ Сюй Чжичжоу прислонился плечом к косяку, отвечая просто и прямо. ─ Везде стоят сушильные машины, автоматы для стирки, санузлы полностью раздельные. Гость возвращается после прогулки, скидывает вещи, и к вечеру всё уже сухое и чистое, о погоде можно не думать.
Господин Чжао ничего не ответил, лишь слегка цыкнул языком.
Остальные владельцы тоже выбрались из комнат. У кого-то едва заметно дергался уголок рта, словно человек хотел что-то сказать, но передумал. Кто-то принялся фотографировать на телефон – то ли для соцсетей, то ли для образца.
Мысли у каждого роились самые разные, но все они думали об одном: с таким оснащением где-нибудь в Старом городе в сезон за номера просили бы по тысяче с лишним, и от желающих отбоя не было бы. Зачем тащиться сюда, в хайдунскую глушь, и вбухивать столько денег в подобную роскошь? Чего он добивается?
Однако вслух задать этот вопрос никто не решался.
Сюй Чжичжоу стоял в стороне, от начала и до конца не пытаясь ничего объяснять.
Он вовсе не собирался скрывать свои планы, но и задирать нос перед ними с порога не хотел.
Порой лучше всего дождаться, пока люди сами зададут вопрос – это и есть самый подходящий момент.
И точно: переждав паузу, владельцы собрались вместе, пошептались, переглянулись и в конце концов вытолкнули вперед господина Чжао.
Он был ближе всех знаком с Сюй Чжичжоу, так что ему и карты в руки.
Чжао не стал отказываться, подошел к Сюй Чжичжоу, протянул ему сигарету, закурил сам, выпустил колечко дыма и с непринужденным видом поинтересовался: ─ Хозяин Сюй, раз уж ты так всё отделал, сколько же за сутки просить будешь?
Стоило этому прозвучать, как соседи вокруг тут же навострили уши.
Сюй Чжичжоу взял сигарету, не спеша зажигать, повертел ее в пальцах и усмехнулся: ─ Ну, ценник тут будет кусаться.
─ Насколько кусаться? ─ не унимался Чжао.
─ В сезон – от восьмиста до девяти сотен и выше, в межсезонье – двести-триста. Смотря как рынок пойдет, ─ Сюй Чжичжоу сделал паузу и добавил: ─ Впрочем, открытие есть открытие, надо проявить любезность, так что я планирую скидку в тридцать процентов, хотя бы на первый месяц.
Скидка в тридцать процентов.
Господин Чжао мгновенно прикинул в уме: от восьми сотен или девяти сотен минус тридцать процентов – это никак не меньше шестиста юаней.
Он улыбнулся. Стоявшие рядом хозяева тоже молча переглянулись, и напряжение, сквозившее в их глазах до этого, заметно рассеялось.
У них в сезон за комнаты просили максимум четыреста-пятисот, даже в самые прибыльные дни цены были именно такими. Если же у Сюй Чжичжоу проживание стартует с шести-семи сотен, то он автоматически оказывается в другой весовой категории. Состоятельные туристы поедут к нему ради уровня, но и чужие места они отнимать не станут.
Это как продавать лапшу по двадцать юаней по соседству с рестораном морских деликатесов по двести: никому и в голову не придет, что они отбирают друг у друга клиентов.
Господин Чжао выпустил дым и с легкой улыбкой хлопнул Сюй Чжичжоу по плечу: ─ Раз сам всё понимаешь, то и славно.
Сюй Чжичжоу только улыбнулся в ответ.
Он прекрасно знал, зачем эти люди заявились сюда сегодня: им важно было услышать расценки. Назови он слишком мало – у них на душе скребли бы кошки; назови слишком много – сочли бы хвастуном. Подобная планка в шесть-семь сотен попадала как раз в ту точку, где никто не чувствовал себя ущемленным.
Праздник удался на славу. Староста лично прикрепил у входа новую деревянную вывеску с четкими и аккуратными иероглифами «Гостевой дом „Лося“», написанными рукой деревенского старожила.
Гости разошлись лишь ближе к полудню.

Комментарии

Загрузка...