— Вот, Юй-эр, — Чжэн Жу поставил сверток на стол и улыбнулся. — Я специально его упаковал, ведь ты так любишь разворачивать подарки, верно?
Услышав это, Фэн Юй невольно улыбнулась: — Он такой большой. Что же там внутри?
— Что ж, пришло время узнать, — Чжэн Жу жестом предложил ей подойти и развернуть подарок самостоятельно.
В его взгляде читалось предвкушение, что лишь сильнее разожгло любопытство Фэн Юй.
«Что же он приготовил?..» — подумала она, приближаясь к столу.
Предмет напоминал прямоугольную раму размером с торс взрослого человека.
Она потянулась к узлу на шелковой ткани, развязала его и одним движением сдернула материю.
В нос ударил знакомый запах масляных красок, и её взгляд упал на портрет.
— Это...
Фэн Юй затаила дыхание, не в силах оторвать глаз от полотна.
На картине была изображена семья из четырех человек.
Позади двух кресел стояли Фэн Юй и И Чэнь, облаченные в светлые одежды и прильнувшие друг к другу в нежной близости.
В кресле сидел Чжэн Жу, озаренный счастливой и гордой улыбкой.
Если бы на картине были только они, Фэн Юй не была бы так потрясена.
Но сердце сжалось от ностальгии из-за человека, сидевшего рядом с Чжэн Жу.
Это была её мать, Фэн Син.
Она сидела с грацией, сложив руки на коленях, и казалось, будто она вдыхает жизнь в это полотно, заставляя Фэн Юй улыбнуться сквозь слезы.
— Ну как тебе? — Чжэн Жу довольно усмехнулся. — Идея пришла мне неделю назад, и я сразу заказал работу.
— Я хотел устроить сюрприз завтра утром, выставив его в главном зале, но сегодня вечером понял: это лучший прощальный дар, который я могу тебе оставить.
— Отец... это поистине лучший подарок, — она крепко обняла его. — Спасибо, я буду беречь его вечно.
Чжэн Жу лишь улыбнулся в ответ, обнимая дочь.
«Это последний раз, когда я обнимаю свою маленькую девочку, не так ли?» — горечь промелькнула на его лице.
Спустя мгновение Фэн Юй отстранилась и увидела, что отец всё ещё улыбается.
— Пойдем в сад, старейшина Цзин, должно быть, уже ждет, — напомнил он с болезненной улыбкой.
— Хорошо.
Заметив его добрую улыбку, Фэн Юй закусила губу, кивнула и повернулась к столу, чтобы забрать портрет.
— Дай мне, — И Чэнь опередил её и подхватил картину.
— Спасибо... — она кивнула, чувствуя тяжесть в груди, и вместе с ними направилась прочь из зала.
Ночное небо было ясным, усыпанным звездами, а луна лишь частично выглядывала из-за облаков.
Вскоре они остановились. В нескольких метрах впереди старейшина Цзин ждала их внутри круга, начертанного на земле.
Сейчас начертание было неактивно, но в темноте оно слабо мерцало голубоватым светом.
Понимая, что час разлуки настал, она перевела дух и повернулась к отцу.
— Я ухожу, отец. Пожалуйста, береги себя, — искренне сказала Фэн Юй, закусив губу.
— Глупая девочка, это я должен говорить тебе такие слова, — Чжэн Жу притворно нахмурился.
Фэн Юй тихо хихикнула, хотя слезы, стоявшие в её глазах, уже катились по щекам.
Увидев это, глаза Чжэн Жу тоже наполнились влагой.
Не желая показывать свою слабость, он отвернулся, чтобы скрыть слезы, и обратился к И Чэню.
— Чэнь-эр, проводи Юй-эр до начертания, тебе нужно передать портрет старейшине Цзин.
Поняв его намерение, И Чэнь без колебаний ответил: — Слушаюсь, отец.
Повернувшись к Фэн Юй, которая всё ещё с тоской смотрела на отца, он позвал: — Юй-эр, пойдем.
— Прощай, отец, — сказала Фэн Юй. Зная, что он не в силах ответить, она развернулась и пошла к кругу.
Глядя на удаляющуюся дочь, Чжэн Жу больше не мог сдерживать слезы.
Тем временем И Чэнь, идущий рядом с Фэн Юй, вдруг сказал: — Верь в то, что я сказал ранее. Я добьюсь этого.
Фэн Юй промолчала. Она восприняла это лишь как попытку И Чэня утешить её.
«Когда он достигнет этой ступени совершенствования... он всё поймет сам», — подумала она, подходя к начертанию.
— Не веришь — не надо, я просто преподнесу тебе сюрприз, когда придет время, — усмехнулся он.
Его слова заставили её взглянуть на него.
Увидев уверенную улыбку на его лице, она на миг поддалась иррациональному желанию поверить ему, но тут же отогнала эту мысль.
— Приветствую, старейшина Цзин, — И Чэнь коротко поклонился и передал ей портрет.
— Пожалуйста, берегите его, — добавил он.
— Обязательно, — старейшина Цзин серьезно кивнула и убрала портрет в свой пространственный кулон.
— Пора? — спросила Фэн Юй.
— Да, Императрица. Учитывая время активации начертания, мы как раз успеваем, — ответила старейшина Цзин.
— Хорошо, — Фэн Юй повернулась к И Чэню: — Повторяй всё, чему я тебя учила сегодня, и усердно культивируй.
— Не беспокойся, — уверенно ответил он.
В глазах Фэн Юй на мгновение мелькнуло разочарование: — Тогда мы активируем начертание... тебе лучше отойти.
Однако вместо того, чтобы послушаться, И Чэнь достал из рукава аккуратно сложенный листок бумаги и вложил ей в ладонь.
— Прочти, когда я отойду, — прошептал он.
— Что эт...
Не успела Фэн Юй договорить, как И Чэнь крепко обхватил её лицо ладонями и страстно прильнул к её губам.
Она широко раскрыла глаза от смущения и изумления, но желание ответить на поцелуй пересилило всё остальное. Она закрыла глаза и полностью отдалась этому моменту.
Спустя несколько мгновений, на глазах у ошеломленной старейшины Цзин, их губы наконец разомкнулись.
При этом на лице Фэн Юй появилось выражение опьянения.
— На этом листе — лишь малая часть моих способностей. Сейчас я могу раскрыть только это, но надеюсь, что это заставит тебя меньше волноваться и чуть больше верить в меня.
С этими словами он помахал ей рукой и начал медленно отступать назад.
— Скоро увидимся, Юй-эр, — сказал он с уверенной улыбкой.
Фэн Юй хотела ответить, но не успела: старейшина Цзин уже задействовала начертание, так как время поджимало.
В следующее мгновение голубая ци поднялась из круга, и вскоре их окутал огромный лазурный цилиндр — истинная форма защитного начертания.
Изнутри Фэн Юй видела лишь размытую фигуру И Чэня, стоявшего поодаль.
Его образ начал таять, по мере того как стены из ци становились непрозрачными.
В этот миг она вспомнила о листке бумаги в руке и развернула его.
Пробежав глазами по написанному, она глубоко нахмурилась.
На бумаге было два пункта. Он пояснил, что написал первый, чтобы она поверила во второй.
Однако оба утверждения казались Фэн Юй невероятными.
Скептически прищурившись, она спросила старейшину Цзин: — Великий старейшина, вы когда-нибудь называли свой возраст кому-либо в этом мире?
Старейшина Цзин была озадачена столь странным вопросом, но быстро ответила: — Н-нет, Императрица. Я никогда ни с кем это не обсуждала.
— Понимаю, — кивнула Фэн Юй и добавила: — Назовите свой возраст в годах.
— ...Две тысячи девятьсот семьдесят восемь лет, — ответила старейшина Цзин, явно пребывая в замешательстве.
Увидев, что число в точности совпадает с написанным на бумаге, Фэн Юй невольно подавила старейшину своей ци и снова спросила: — Вы уверены? Никому не говорили? Даже И Чэню?
Давление исчезло, и старейшина Цзин с облегчением перевела дух.
Однако морщина на лбу Фэн Юй стала лишь глубже.
«Значит, он говорит правду?!» — подумала она, глядя на второй пункт.
«Подумать только, сто шестьдесят скрытых точек ци в теле...»
Она не могла в это поверить, но в то же время в её сердце проросло зерно надежды.
«И Чэнь... неужели ты действительно способен на это?» — она закусила губу. Ей хотелось немедленно остановить старейшину и потребовать подтверждения, но...
— Императрица, пора! — вдруг воскликнула старейшина Цзин, хватаясь за стены для опоры.
Всё защитное начертание задрожало, прежде чем оторваться от земли.
И Чэнь и Чжэн Жу, наблюдавшие снаружи, увидели, как над начертанием возникла невидимая воронка, и тут же оно исчезло в ней.
Чжэн Жу шумно выдохнул и повернулся к И Чэню: — Поздно уже, Чэнь-эр, пойдем спать.
— Отец, — вдруг позвал его И Чэнь. — Теперь, когда твои раны исцелены, а совершенствование восстановлена, давай вместе сделаем всё возможное, чтобы достичь Вознесения!
Чжэн Жу устало усмехнулся, услышав его энергичные слова.
— Давай обсудим это завтра в тренировочном зале.
Ответив так, он направился к своим покоям. В голове было слишком много мыслей, и единственным его желанием был сон.
[Конец тома 1]

Комментарии

Загрузка...