Младший, я сначала вернусь. Как только машина остановилась, Лю Синь тут же заговорил. Сказав это, он, не дожидаясь ответа Ван Ао, пошёл своей дорогой. Глядя на удаляющуюся спину Лю Синя, Ван Ао на мгновение почувствовал тяжесть на душе — он не знал, сможет ли тот вырваться из тени этого происшествия и вновь стать прежним романтичным и влюбчивым негодяем Синем.
Хань Баого и его спутник поднялись на второй этаж кофейни. Поскольку в этот момент посетителей не было, Се Ань, который обычно присматривал за порядком на первом этаже, тоже поднялся вслед за ними. Заметив слегка потрепанный вид Хань Баого, он, казалось, немного удивился.
На самом деле дела у кофейни шли плохо исключительно из-за чересчур старомодного ремонта. По мнению некоторых людей высшего сорта, пить кофе — дело весьма утонченное, лучше всего отправляться куда-нибудь вроде Старбакса, а если такого заведения поблизости нет, стоит найти кафе с хорошей обстановкой, чтобы усесться там и не спеша наслаждаться жизнью. Эта же лавка совершенно не соответвала стандартам подобных особ при выборе заведений, поэтому поток клиентов был крайне мал. В основном сюда захаживали студенты да случайные прохожие, которые, рискнув заглянуть внутрь и обнаружив, что кофе здесь неплох, продолжали ходить сюда, не обращая внимания на внутреннее убранство.
Ван Ао тоже пару раз бывал в Старбаксе, и во время самого первого визита он сильно изумился, поскольку до чертиков был уверен, что Старбакс — это фотоателье, и лишь добравшись туда, понял, что черт побери, это обычная кофейня. Этого Ван Ао никак не мог взять в толк: с какой стати, попивая кофе, нужно вечно делать фотографии?
Троица вошла в кабинет Цюй Цзыюя. Хуан Сывэнь как раз играла с Цюй Цзыюем в китайские шахматы. Заметив вошедших, Цюй Цзыюй, пользуясь тем, что Хуан Сывэнь отвлеклась, в один миг перевернул всё поле и завопил:
— Больше не играю, не играю, давай сначала обсудим деловые вопросы!
Цюй Цзыюй ничуть не смутился, поймав на себе полный презрения взгляд Хуан Сывэнь — в конце концов, он годился ей в отцы, так почему бы и не поддаться молодой особе?
— Вернулись? Ну как всё прошло? — первым делом с беспокойством спросил Цюй Цзыюй, заметив потрепанный вид Хань Баого.
Хуан Сывэнь лишь притворялась равнодушной, а на самом деле уже давным-давно навострила свои прозрачные нежные ушки, тайком прислушиваясь к разговору. Ах, интересно, а сами-то они не пострадали? Глядя на порванную одежду дяди Ханя, можно было с уверенностью сказать, что там было очень опасно.
— Я пойду переоденусь, а подробности пусть вам расскажет этот сопляк Ван, — Хань Баого, казалось, находился в нестабильном эмоциональном состоянии и, слегка раздраженно толкнув дверь, удалился.
— Дядя Хань он... — Ван Ао проводил взглядом уходящего Хань Баого.
— Не обращай на него внимания, сначала выкладывай сам.
Цюй Цзыюй, похоже, был в курсе того, в каком положении оказался Хань Баого.
Тогда Ван Ао вкратце пересказал случившееся. Не успел он даже задать каких-либо вопросов, как рядом раздался плач.
— Ой-ой-ой, как жалко, все они такие несчастные! — Хуан Сывэнь непрерывно всхлипывала, вытирая слезы бумажными салфетками, которые она одну за другой вытаскивала из коробки.
???
Ван Ао откровенно остолбенел. Да ладно? Неужели у меня подвешен язык? Я же даже не вдался в подробности, так с чего это она вдруг разревелась? Неужели у нее слезные железы настолько развиты? Но стоит признать, плакала она весьма привлекательно. За всю свою жизнь Ван Ао больше всего ненавидел видеть женские слезы — стоило им заплакать, как его тут же тянуло улыбнуться.
Из-за этих слёз Хуан Сывэнь все трое мужчин в кабинете почувствовали себя не в своей тарелке. И что... что теперь делать? Даже обычно равнодушный Се Ань заерзал на месте и с мольбой посмотрел на Цюй Цзыюя. Цюй Цзыюй, перехватив этот взгляд, лишь беспомощно подумал: чего ты на меня уставился? Я же женателен уже больше десятка лет, но до сих пор не могу разгадать мысли домашней тигрицы, куда уж мне понять эту молодежь. Пришлось ему перевести взгляд на Ван Ао: мол, разбирайся сам со своими сверстниками.
Заметив, что и Цюй Цзыюй, и Се Ань смотрят на него, Ван Ао почесал затылок, на мгновение задумался и осторожно осведомился:
— Ты чё рыдаешь, мать твою?
В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как на пол падает иголка. Все трое разом вытаращили глаза, не веря своим ушам.
Ван Ао же, ничтоже сумняшеся, самодовольно затряс головой: мол, глядите-ка, глядите! Вот что значит сообразительность — всего одна фраза, и та сразу перестала реветь.
Хуан Сывэнь свирепо зыркнула на Ван Ао и выбежала из комнаты. Что до проучить его — половина Истинного Гу уже была у этого парня, так каких насекомых на него натравливать и кого они будут кусать? Да кто посмеет?
Проводив взглядом торопливо выбежавшую из кабинета Хуан Сывэнь, Ван Ао посмотрел на Цюй Цзыюя с видом человека, заслужившего награду: ну как, поручил дело мне — можешь спать спокойно. Давай же, хвали меня! Хвали! Если ты даже меня не похвалишь, кого тогда вообще хвалить? Разве что Цао Фу, бегущего за солнцем!
Заметив этот взгляд, Цюй Цзыюй беспомощно покачал головой. Тьфу! Да если старец Лу Юэ привяжет к тебе стальной прут, ты и его умудришься перекусить. Так тебе и надо, останешься холостяком.
И лишь сидевший в стороне Се Ань погрузился в раздумья. Разве можно было и так поступать? В следующий раз этот трюк вполне сгодится против тех девиц, что вечно докучают ему своими рыданиями. Если подумать, этот парень теперь даже казался ему вполне сносным.
— Кстати, дядя Цуй, я тут вдруг почему-то смог увидеть прошлое того мальчика и даже прочувствовать его эмоции. С чего бы это?
— А? Как это? Расскажи-ка поподробнее.
— Ну, я же угодил в иллюзию, а потом меня занесло невесть куда, словно в загробный мир, и я даже повстречал Мэн По. И вот когда я уже собрался встать в очередь за супом, вдруг услышал, как меня зовет дядя Хань, а следом откуда-то издалека донеслось Убирайся обратно, и я тут же очнулся. Раскрыв глаза и взглянув на мальчика, я и смог разглядеть его прошлую жизнь и чувства. Разве я не крут? Неужели я какое-нибудь дитя Судьбы? — самодовольно заявил Ван Ао.
— Увидеть прошлое, прочувствовать эмоции? — пробормотал Цюй Цзыюй, после чего перевел взгляд на Се Аня: — Ты у нас человек бывалый, что думаешь?
— А что я по-твоему должен думать? Чудес на свете хватает, наверняка это просто новая способность этого паренька, — небрежно бросил Се Ань.
Пожалуй, это было в стиле Се Аня! Впрочем, мир огромен, и в нем случаются всякие странности.
Услышав это, Цюй Цзыюй насмешливо протянул:
— Забудь ты про дитя Судьбы. Ты же всё тот же отброс с боевой силой всего в пять единиц, который не смог справиться даже с одним озлобленным духом. Какая польза от того, что ты увидел прошлое — будешь с ним болтать по душам?
Под такой насмешкой Цюй Цзыюя Ван Ао смущенно потер нос. И правда ведь. Может, это и впрямь просто совпадение, а даже если и нет, от этого не меняется тот факт, что он — полный слабак с боевой силой на пятерку. Эх, похоже, до того дня, когда он сможет в одиночку зачищать монстров и качаться, еще очень далеко.
— Впрочем, польза от этого всё же есть. Я уже говорил, что озлобленный дух — это блуждающий дух с нерастраченной обидой. Раз уж ты способен видеть их прошлое, у тебя, естественно, найдется способ рассеять их злобу и позволить им переродиться, вместо того чтобы уничтожать их всех подряд, нанося ущерб карме, — сменив тон, похвалил его Цюй Цзыюй.
Ван Ао опешил. И правда ведь! Как это он сам не додумался? Вот почему говорят, что люди из кабинета начальства самые умные — ну просто сообразительные, разве что чуть-чуть уступают ему самому.
— Насчет ущерба карме — я-то видел, как дядя Хань только и делал, что орал о том, чтобы уничтожить то одного, то другого! — не удержался от едкого замечания Ван Ао.
— Да он просто старый дуболом, — холодно бросил в ответ Се Ань, услышав слова Ван Ао.
— Раньше, когда мы вместе ходили на задания, стоило мне под конец предложить отправить духа на перерождение, как он вечно поднимал шум, что это слишком хлопотно, и требовал решить всё одним ударом кулака, совсем не боясь кармического возмездия.
Услышав имя Хань Баого, Цюй Цзыюй вздохнул, достал сигарету, глубоко затянулся и лишь после этого неторопливо произвел:
— Нормальные заклинатели, особенно те, что происходят из праведных сект даосизма или буддизма, при встрече с озлобленными духами стараются совершить обряд перерождения, потому что смягчение чужой злобы тоже считается благим делом и накоплением добродетели. Исключение составляют лишь отъявленные злодеи, загубившие бесчисленное множество жизней — таких приходится убивать ради установления Небесной справедливости. А вот тех, кто никого не убивал, а лишь докучал людям или проказничал, обязательно нужно отправлять на перерождение. Наказывать мелким злом людей так, чтобы их души рассыпались в прах — это значит нарушать мировой порядок и портить карму. Что же касается старого Хань...
На этих словах Цюй Цзыюй снова глубоко затянулся и продолжил:
— Во-первых, он просто не владеет техниками проведения обрядов очищения, а во-вторых, по ряду причин ему необходимо выплеснуть накопившуюся внутри злобу и неудовлетворенность.
С этими словами он затянулся в третий раз, и одна сигарета мгновенно тлела до самого фильтра...
Заметив, что Цюй Цзыюй, похоже, потерял всякий интерес к беседе, Ван Ао поднялся, чтобы откланяться, и собрался вернуться в университет, чтобы проверить состояние Лю Синя.
Едва он дошел до лестничной площадки, как услышал, что Хуан Сывэнь зовет его:
— Ван Ао, иди сюда.
Ван Ао засомневался, глядя на стоявшую в дверном проеме Хуан Сывэнь, которая опиралась на косяк и манила его рукой: неужели она снова собирается испытывать на нем свои лекарства?
— Чего застыл? Думаешь, я тебя съем? — Хуан Сывэнь осталась недовольна его опасливым видом. В конце концов, она ведь писаная красавица, лучезарная девушка, а он должен почитать за честь то, что она приглашает его в свою комнату. С чего это он так осторожничает, будто она какая-то тигрица?
— Сестрица Вэньвэнь... понимаешь, в эти дни тут столько хлопот... насчет тех денег...
— Да кому нужны твои деньги! Заходи в комнату, я вижу, ты ранен, надо обработать рану. Живо! — нетерпеливо бросила Хуан Сывэнь.
— Ложись! — Хуан Сывэнь указала пальцем на кровать, глядя на Ван Ао.
— А? Снова... снова ложиться? — это что, она над ним издеваться решила? Ван Ао подозрительно уставился на Хуан Сывэнь.
— Быстрее! А не то заставлю вернуть долг, — пригрозила она, подумав про себя, что без упоминания денег этот парень и впрямь ни за что не послушается.
Тьфу, мать твою! Разве в прошлый раз они не договорились, что всё улажено? И язык же у него без костей, вечно приплетет эти чертовы деньги.
Ван Ао ничего не оставалось, кроме как послушно лечь. Эх, в нынешние времена должникам приходится несладко.
— Только штаны не вздумай снимать! — с сомнением в голосе предупредила Хуан Сывэнь. Она всё еще помнила ту картину, как в прошлый раз Ван Ао стоило только оказаться на кровати, как он тут же стянул штаны. Тьфу, ну сразу видно — завсегдатай по части разврата, сколько же девичьих судеб он уже испортил? И неужели те девицы слепы, раз соглашаются на всё, стоить им взглянуть на такую физиономию? А не конфисковать ли ей ненароком его орудие преступления, пока выдался момент? — размышляла Хуан Сывэнь, потирая маленький подбородок.
Ван Ао наблюдал, как Хуан Сывэнь аккуратно приложила крошечного черного паучка к ране у него на лбу. Вскоре в месте ранения закололо и зачесалось — Ван Ао знал, что это верный признак скорого заживления.
Какое безупречное врачебное искусство... тьфу, то есть какая потрясающая техника Гу, и правда удивительно. Наблюдая за тем, как Хуан Сывэнь прямо у кровати возится с приготовлением снадобий, Ван Ао невольно почувствовал легкое томление: это круглое нежное личико, изящный прямой носик, губки, напоминающие спелые вишни, и легкий макияж, делавший ее похожей на прелестного маленького духа. Жаль только, характер у нее скверный.
— На что пялишься? — заметив, что Ван Ао не сводит с нее глаз, Хуан Сывэнь смутилась, но в глубине души ее затронуло сладкое чувство: значит, зрение у этого наглеца еще не отшибло, раз он понимает, как хороша эта госпожа!
— Любуюсь бессмертной феей! — выпалил Ван Ао и в тот же миг сообразил, что сболтнул лишнего. Атмосфера мгновенно стала неловкой. Черт побери, и с чего это у него ум за разум зашел? — с досадой подумал он.
— Знаю, что фея! — Хуан Сывэнь почувствовала, как в груди затрепетал радостный огонек — этот законченный чурбан наконец-то начал соображать.
— Э-э, я не про тебя, я про ту фею на картине Выход богини Ло из воды, что у тебя на стене висит, — Ван Ао указал на полотно за спиной Хуан Сывэнь и лихорадочно попытался выкрутиться.
— Так, сестрица Вэньвэнь, тебе нужно успокоиться. Сначала отложи ножницы в сторону, а то еще поранишь кого-нибудь случайно, — перепугался Ван Ао, заметив, что Хуан Сывэнь молча взяла со столика огромные ножницы. Я же говорил — звать ее сюда было плохой затеей, гляди-ка, даже ножницы приготовила, да какие огромные! Точно ножницы Золотого Дракона.
— Не называй меня сестрицей Вэньвэнь! Я моложе тебя на целых два года! Мне не по чину такое обращение! — с «доброжелательной» улыбкой процедила Хуан Сывэнь, глядя на Ван Ао.
— Сколько бы тебе ни было лет, в моем сердце ты — моя старшая сестра, моя родная сестра! — завопил Ван Ао и стремглав вылетел за дверь. Бежать было необходимо — глядя на кишащих вокруг пауков и букашек, он хоть и знал, что больше их не боится, но на душе всё равно было не по себе.
Это что же, она по его мнению старая?! Ван Ао, я с тобой еще посчитаюсь! — Хуан Сывэнь сидела на маленьком табурете, дуясь от злобы. Но посидев так какое-то время, она вдруг сама собой расхохоталась, и от этой улыбки погруженная в полумрак комната в одно мгновение озарилась ярким светом.
А парень-то в целом неплох!

Комментарии

Загрузка...