В безлюдном переулке неподалеку от магазина.
В безлюдном переулке неподалеку от магазина.
Плечи Сунь Исюань судорожно вздрагивали от рыданий. Цзян Хуэю стало искренне жаль девушку. Он притянул её к себе, нежно обнял и принялся легонько похлопывать по спине, пытаясь успокоить.
Плечи Сунь Исюань судорожно вздрагивали от рыданий. Цзян Хуэю стало искренне жаль девушку. Он притянул её к себе, нежно обнял и принялся легонько похлопывать по спине, пытаясь успокоить.
— Брат Цзян, прости... — всхлипнула она, содрогаясь всем телом. — Мне... мне так страшно... у-у-у...
— Брат Цзян, прости... — всхлипнула она, содрогаясь всем телом. — Мне... мне так страшно... у-у-у...
Цзян Хуэй тяжело вздохнул и мягко, с бесконечным терпением спросил:
Цзян Хуэй тяжело вздохнул и мягко, с бесконечным терпением спросил:
— Ну полно, не плачь. Расскажи, чего именно ты боишься?
— Ну полно, не плачь. Расскажи, чего именно ты боишься?
— Я... я боюсь... боюсь, что ты бросишь меня... — сквозь слезы выдавила Сунь Исюань.
— Я... я боюсь... боюсь, что ты бросишь меня... — сквозь слезы выдавила Сунь Исюань.
— С чего бы мне тебя бросать? — Искренне удивился Цзян Хуэй. — Почему ты вообще об этом подумала?
— С чего бы мне тебя бросать? — Искренне удивился Цзян Хуэй. — Почему ты вообще об этом подумала?
— Не знаю... просто... мне страшно. Я боюсь, что... кто-нибудь... заберет тебя у меня, — запинаясь, пробормотала она.
— Не знаю... просто... мне страшно. Я боюсь, что... кто-нибудь... заберет тебя у меня, — запинаясь, пробормотала она.
Поняв, что вести осмысленный диалог в таком состоянии бесполезно, Цзян Хуэй решил сначала успокоить девушку. Потребовалось несколько минут, прежде чем Сунь Исюань наконец затихла и, смущенная своей вспышкой, робко опустила голову.
Поняв, что вести осмысленный диалог в таком состоянии бесполезно, Цзян Хуэй решил сначала успокоить девушку. Потребовалось несколько минут, прежде чем Сунь Исюань наконец затихла и, смущенная своей вспышкой, робко опустила голову.
— Так чего же именно ты боишься? — Спросил он.
— Так чего же именно ты боишься? — Спросил он.
Сунь Исюань немного помолчала, собираясь с духом, а затем прошептала:
Сунь Исюань немного помолчала, собираясь с духом, а затем прошептала:
— Я боюсь, что однажды ты найдешь себе другую и совсем забудешь обо мне.
— Я боюсь, что однажды ты найдешь себе другую и совсем забудешь обо мне.
— Вот как? — Цзян Хуэй сразу перешел к сути дела. — А если я буду и с другими женщинами, и с тобой одновременно? Что ты тогда сделаешь?
— Вот как? — Цзян Хуэй сразу перешел к сути дела. — А если я буду и с другими женщинами, и с тобой одновременно? Что ты тогда сделаешь?
Она вскинула голову, широко распахнув глаза:
Она вскинула голову, широко распахнув глаза:
— Я... я буду злиться!
— Я... я буду злиться!
— Ну, позлишься, а дальше? — С улыбкой спросил он.
— Ну, позлишься, а дальше? — С улыбкой спросил он.
Сунь Исюань растерянно покачала головой:
Сунь Исюань растерянно покачала головой:
— Не знаю...
— Не знаю...
— Что ж, тогда я признаюсь тебе честно: у меня действительно есть другие женщины, — прямо заявил Цзян Хуэй.
— Что ж, тогда я признаюсь тебе честно: у меня действительно есть другие женщины, — прямо заявил Цзян Хуэй.
Он решил больше не скрывать правду. Если он не сможет управиться даже с Сунь Исюань, то его дальнейший путь будет чертовски трудным.
Он решил больше не скрывать правду. Если он не сможет управиться даже с Сунь Исюань, то его дальнейший путь будет чертовски трудным.
— Брат Цзян, ты... — Она уставилась на него с недоверием, и в её глазах снова заблестели слезы.
— Брат Цзян, ты... — Она уставилась на него с недоверием, и в её глазах снова заблестели слезы.
Цзян Хуэй, чувствуя легкое раздражение, достал сигарету и зажал её губами:
Цзян Хуэй, чувствуя легкое раздражение, достал сигарету и зажал её губами:
— Всё обстоит именно так. Теперь у тебя есть два пути. Либо ты уходишь от меня...
— Всё обстоит именно так. Теперь у тебя есть два пути. Либо ты уходишь от меня...
— Нет! — Испуганно выкрикнула Сунь Исюань, перебивая его на полуслове.
— Нет! — Испуганно выкрикнула Сунь Исюань, перебивая его на полуслове.
Цзян Хуэй выпустил струйку дыма и спокойно продолжил:
Цзян Хуэй выпустил струйку дыма и спокойно продолжил:
— Либо мы сохраняем всё как есть. Ты не забиваешь себе этим голову, а я взамен никогда не упоминаю при тебе других.
— Либо мы сохраняем всё как есть. Ты не забиваешь себе этим голову, а я взамен никогда не упоминаю при тебе других.
Сказав это, он отошел на пару шагов, предоставив ей возможность переварить услышанное.
Сказав это, он отошел на пару шагов, предоставив ей возможность переварить услышанное.
Конечно, он мог бы и дальше водить её за нос. Однако награда за девяносто очков симпатии уже была получена, а дотянуть этот показатель до сотни – задача невероятно сложная, требующая слишком много времени. Рано или поздно обман всё равно раскрылся бы, так что горькую правду лучше было преподнести сейчас, не откладывая в долгий ящик.
Конечно, он мог бы и дальше водить её за нос. Однако награда за девяносто очков симпатии уже была получена, а дотянуть этот показатель до сотни – задача невероятно сложная, требующая слишком много времени. Рано или поздно обман всё равно раскрылся бы, так что горькую правду лучше было преподнести сейчас, не откладывая в долгий ящик.
Если она решит уйти после такого разговора, ему, конечно, будет неприятно, но недолго. В конце концов, изначально им двигала лишь жажда системных наград.
Если она решит уйти после такого разговора, ему, конечно, будет неприятно, но недолго. В конце концов, изначально им двигала лишь жажда системных наград.
В голове у Сунь Исюань царил полнейший хаос. Хотя формально она была лишь любовницей, в глубине души она всегда тешила себя иллюзией, будто они полноценная пара, и у него больше никого нет.
В голове у Сунь Исюань царил полнейший хаос. Хотя формально она была лишь любовницей, в глубине души она всегда тешила себя иллюзией, будто они полноценная пара, и у него больше никого нет.
Она понимала, что обманывает саму себя. Разве может у столь богатого мужчины быть лишь одна женщина? И всё же, кто из нас втайне не мечтает стать единственной для любимого человека?
Она понимала, что обманывает саму себя. Разве может у столь богатого мужчины быть лишь одна женщина? И всё же, кто из нас втайне не мечтает стать единственной для любимого человека?
Спустя полчаса Сунь Исюань подошла к Цзян Хуэю и тихо спросила:
Спустя полчаса Сунь Исюань подошла к Цзян Хуэю и тихо спросила:
— Брат Цзян, значит... я для тебя просто любовница?
— Брат Цзян, значит... я для тебя просто любовница?
Цзян Хуэй усмехнулся и покачал головой.
Цзян Хуэй усмехнулся и покачал головой.
Взгляд девушки потускнел, и она упавшим голосом спросила:
Взгляд девушки потускнел, и она упавшим голосом спросила:
— Четвертая? Пятая?
— Четвертая? Пятая?
Цзян Хуэй рассмеялся. Позабавленный её наивностью, он слегка ущипнул её за щеку:
Цзян Хуэй рассмеялся. Позабавленный её наивностью, он слегка ущипнул её за щеку:
— Твой брат Цзян не женат, и у него нет невесты. Так чьей же любовницей ты себя возомнила?
— Твой брат Цзян не женат, и у него нет невесты. Так чьей же любовницей ты себя возомнила?
Сунь Исюань растерянно моргнула:
Сунь Исюань растерянно моргнула:
— Но... но ты ведь сам только что сказал, что у тебя есть другие...
— Но... но ты ведь сам только что сказал, что у тебя есть другие...
— Эх, — отмахнулся он. — Другие женщины действительно есть, но у нас нет деления на первых и вторых. Вы все для меня равны, никто не стоит выше другого. Понимаешь?
— Эх, — отмахнулся он. — Другие женщины действительно есть, но у нас нет деления на первых и вторых. Вы все для меня равны, никто не стоит выше другого. Понимаешь?
— Да... кажется, я поняла, — прошептала Сунь Исюань так, словно и впрямь во всем разобралась, и крепко обняла его, уткнувшись ему в плечо.
— Да... кажется, я поняла, — прошептала Сунь Исюань так, словно и впрямь во всем разобралась, и крепко обняла его, уткнувшись ему в плечо.
...
...
Вечером, вернувшись в отель, Цзян Хуэй принял душ и почувствовал, как с плеч свалилась огромная гора.
Вечером, вернувшись в отель, Цзян Хуэй принял душ и почувствовал, как с плеч свалилась огромная гора.
«Да уж, быть дамским угодником непросто, но и роль мерзавца дается нелегко...», – подумал он.
«Да уж, быть дамским угодником непросто, но и роль мерзавца дается нелегко...», – подумал он.
До появления Системы Цзян Хуэй никогда не был бабником. И сегодня, произнося эти жестокие слова, он всё же испытывал укол совести. Если бы можно было прокачать уровень симпатии на максимум, не переходя к близким отношениям, он бы с радостью проявил к ней уважение.
До появления Системы Цзян Хуэй никогда не был бабником. И сегодня, произнося эти жестокие слова, он всё же испытывал укол совести. Если бы можно было прокачать уровень симпатии на максимум, не переходя к близким отношениям, он бы с радостью проявил к ней уважение.
Но увы, это было невозможно! Разве способна влюбленная женщина достичь пика привязанности, если между ними никогда не было настоящей близости? Это была бы задача запредельной сложности.
Но увы, это было невозможно! Разве способна влюбленная женщина достичь пика привязанности, если между ними никогда не было настоящей близости? Это была бы задача запредельной сложности.
Если ты не стал её мужчиной, с какой стати ей хранить тебе верность до гробовой доски? Исключительно платоническая связь – слишком тонкие материи, которые Цзян Хуэй пока не умел постигать.
Если ты не стал её мужчиной, с какой стати ей хранить тебе верность до гробовой доски? Исключительно платоническая связь – слишком тонкие материи, которые Цзян Хуэй пока не умел постигать.
«Лучше быть проще и не терзать себя муками совести. С такой Системой строить из себя невинного девственника – верх лицемерия».
«Лучше быть проще и не терзать себя муками совести. С такой Системой строить из себя невинного девственника – верх лицемерия».
Придя к согласию с самим собой, он достал телефон и зашел в приложение «Куайинь», намереваясь отправить несколько подарков Шань Лэси.
Придя к согласию с самим собой, он достал телефон и зашел в приложение «Куайинь», намереваясь отправить несколько подарков Шань Лэси.
【Нин Юю – Личный опыт: 2 человека (25 раз)】
【Нин Юю – Личный опыт: 2 человека (25 раз)】
— Твою же мать!!
— Твою же мать!!
Цзян Хуэй уставился на обновившиеся данные, пребывая в полнейшем ступоре. Спустя мгновение он обреченно вздохнул и покачал головой:
Цзян Хуэй уставился на обновившиеся данные, пребывая в полнейшем ступоре. Спустя мгновение он обреченно вздохнул и покачал головой:
— Ну, она ведь и не обещала, что у неё нет парня. Ладно, спишем это на неудачные инвестиции.
— Ну, она ведь и не обещала, что у неё нет парня. Ладно, спишем это на неудачные инвестиции.
«(Примечание автора: Нин Юю еще не стала женщиной главного героя, между ними не было даже намека на флирт. Никакого куколдизма, можете быть спокойны. Главный герой будет мучить других, но уж точно не себя)».
«(Примечание автора: Нин Юю еще не стала женщиной главного героя, между ними не было даже намека на флирт. Никакого куколдизма, можете быть спокойны. Главный герой будет мучить других, но уж точно не себя)».
Быстро успокоившись, Цзян Хуэй почувствовал не грусть, а легкое сожаление. В конце концов, навык «Задержка дыхания на 8 минут» пришелся бы ему очень кстати.
Быстро успокоившись, Цзян Хуэй почувствовал не грусть, а легкое сожаление. В конце концов, навык «Задержка дыхания на 8 минут» пришелся бы ему очень кстати.
Щедро одарив Шань Лэси, он вышел из «Куайиня» и, не заходя на дополнительный аккаунт, открыл ленту в «Микрочате».
Щедро одарив Шань Лэси, он вышел из «Куайиня» и, не заходя на дополнительный аккаунт, открыл ленту в «Микрочате».
«Все хвастаются скриншотами переводов от своих парней по 1314 и 5200 юаней. Хотя все прекрасно понимают, что эти деньги рано или поздно придется возвращать. Но со мной всё иначе: переведите их мне, и я молча приму подарок, пожелав вам здоровья и долгих лет жизни».
«Все хвастаются скриншотами переводов от своих парней по 1314 и 5200 юаней. Хотя все прекрасно понимают, что эти деньги рано или поздно придется возвращать. Но со мной всё иначе: переведите их мне, и я молча приму подарок, пожелав вам здоровья и долгих лет жизни».
Глядя на эту запись, оставленную продавщицей-консультантом Цзян Юэ, Цзян Хуэй снисходительно хмыкнул.
Глядя на эту запись, оставленную продавщицей-консультантом Цзян Юэ, Цзян Хуэй снисходительно хмыкнул.
【Цзян Юэ – Симпатия: 57 очков】
【Цзян Юэ – Симпатия: 57 очков】
«Ладно, потрачу немного денег, просто чтобы глянуть на награду», – подумал он и перевел Цзян Юэ ровно 6666 юаней.
«Ладно, потрачу немного денег, просто чтобы глянуть на награду», – подумал он и перевел Цзян Юэ ровно 6666 юаней.
Заметив в строке состояния надпись «собеседник печатает...», Цзян Хуэй просто перевел чат в режим «не беспокоить» и отложил телефон. А всё потому, что перед его глазами уже всплыли системные уведомления:
Заметив в строке состояния надпись «собеседник печатает...», Цзян Хуэй просто перевел чат в режим «не беспокоить» и отложил телефон. А всё потому, что перед его глазами уже всплыли системные уведомления:
【Цзян Юэ – Симпатия: 61 очко】
【Цзян Юэ – Симпатия: 61 очко】
【Награда за симпатию: 80 очков – Увеличение длины торса на один сантиметр】
【Награда за симпатию: 80 очков – Увеличение длины торса на один сантиметр】
Цзян Хуэй приложил немало усилий, чтобы визуально удлинить свои ноги. Если его торс вытянется еще на один сантиметр, пропорции фигуры снова станут неказистыми. Ну уж нет.
Цзян Хуэй приложил немало усилий, чтобы визуально удлинить свои ноги. Если его торс вытянется еще на один сантиметр, пропорции фигуры снова станут неказистыми. Ну уж нет.
Тем временем в одном из номеров гостиницы среднего класса.
Тем временем в одном из номеров гостиницы среднего класса.
Раздался металлический щелчок. Длинноволосый мужчина с обнаженным торсом прикурил сигарету от стальной зажигалки.
Раздался металлический щелчок. Длинноволосый мужчина с обнаженным торсом прикурил сигарету от стальной зажигалки.
— Опять куришь? Я же просила тебя меньше курить! — Недовольно надула губы укутанная в одеяло девушка.
— Опять куришь? Я же просила тебя меньше курить! — Недовольно надула губы укутанная в одеяло девушка.
— Хе-хе, сигаретка после такого дела – это святое, Юю... — ухмыльнулся он. — Лучше скажи, как там дела у твоего отца с его рестораном?
— Хе-хе, сигаретка после такого дела – это святое, Юю... — ухмыльнулся он. — Лучше скажи, как там дела у твоего отца с его рестораном?
При упоминании о семейном деле лицо Нин Юю мгновенно озарилось счастливой улыбкой:
При упоминании о семейном деле лицо Нин Юю мгновенно озарилось счастливой улыбкой:
— Какой-то щедрый покровитель вложил в наш ресторан четыре миллиона юаней в обмен на половину акций! Теперь папе вообще не о чем беспокоиться.
— Какой-то щедрый покровитель вложил в наш ресторан четыре миллиона юаней в обмен на половину акций! Теперь папе вообще не о чем беспокоиться.
Мужчина потрясенно замер, его глаза недоверчиво сузились:
Мужчина потрясенно замер, его глаза недоверчиво сузились:
— Четыре миллиона? И всего за пятьдесят процентов? Тот парень настолько доверяет твоему отцу?
— Четыре миллиона? И всего за пятьдесят процентов? Тот парень настолько доверяет твоему отцу?
— Хм, ты ведь сам пробовал папины блюда! — Обиженно надулась она.
— Хм, ты ведь сам пробовал папины блюда! — Обиженно надулась она.
Он покачал головой. Он прекрасно знал о кулинарном таланте Нин Гуантао, однако для успешного ведения ресторанного бизнеса одного лишь умения вкусно готовить было явно мало – требовалась еще и предпринимательская жилка.
Он покачал головой. Он прекрасно знал о кулинарном таланте Нин Гуантао, однако для успешного ведения ресторанного бизнеса одного лишь умения вкусно готовить было явно мало – требовалась еще и предпринимательская жилка.
— Слушай, а расскажи поподробнее об этом благодетеле? — Оживился он. — У нас на студии как раз намечается новый кинопроект. Сценарий – глубокий, с мощным подтекстом, да вот только с финансированием туго.
— Слушай, а расскажи поподробнее об этом благодетеле? — Оживился он. — У нас на студии как раз намечается новый кинопроект. Сценарий – глубокий, с мощным подтекстом, да вот только с финансированием туго.
Этого двадцатисемилетнего мужчину звали Ван Юэ. Он работал оператором в одной кинокомпании и уже довольно долго встречался с Нин Юю, хотя из-за его постоянных разъездов и съемок виделись они нечасто.
Этого двадцатисемилетнего мужчину звали Ван Юэ. Он работал оператором в одной кинокомпании и уже довольно долго встречался с Нин Юю, хотя из-за его постоянных разъездов и съемок виделись они нечасто.
— Да я и сама этого человека всего два дня знаю, — призналась Нин Юю. — Мы познакомились в бассейне загородного клуба.
— Да я и сама этого человека всего два дня знаю, — призналась Нин Юю. — Мы познакомились в бассейне загородного клуба.
Глаза Ван Юэ хитро блеснули, а на губах заиграла довольная улыбка:
Глаза Ван Юэ хитро блеснули, а на губах заиграла довольная улыбка:
— Слушай, а ты не могла бы устроить нам встречу? Хотелось бы с ним побеседовать.
— Слушай, а ты не могла бы устроить нам встречу? Хотелось бы с ним побеседовать.
— Ну как-то неудобно... — Нин Юю замялась, явно не одобряя эту идею. — Он и так очень помог нашей семье. Снова докучать ему по чужим вопросам было бы крайне нетактично.
— Ну как-то неудобно... — Нин Юю замялась, явно не одобряя эту идею. — Он и так очень помог нашей семье. Снова докучать ему по чужим вопросам было бы крайне нетактично.
— Ну же, Юю, сделай это ради меня! — Взмолился Ван Юэ. — Если мне удастся выбить из него инвестиции, меня гарантированно назначат главным оператором! Ты ведь тоже не хочешь, чтобы твой любимый мужчина в его годы оставался безвестным работягой?
— Ну же, Юю, сделай это ради меня! — Взмолился Ван Юэ. — Если мне удастся выбить из него инвестиции, меня гарантированно назначат главным оператором! Ты ведь тоже не хочешь, чтобы твой любимый мужчина в его годы оставался безвестным работягой?
С этими словами он прильнул к Нин Юю, осыпая её поцелуями:
С этими словами он прильнул к Нин Юю, осыпая её поцелуями:
— Любимая, пожалуйста, помоги мне. Хорошо?
— Любимая, пожалуйста, помоги мне. Хорошо?
Глядя на целующего её мужчину, Нин Юю умом понимала, что поступает неправильно, но переполнявшее её чувство любви заставило её смущенно кивнуть в знак согласия.
Глядя на целующего её мужчину, Нин Юю умом понимала, что поступает неправильно, но переполнявшее её чувство любви заставило её смущенно кивнуть в знак согласия.
— Отлично, малышка! — Ван Юэ победно улыбнулся и приподнял голову. — Вот увидишь, как только я добьюсь славы и успеха, сразу же пойду просить твоей руки у твоего отца!
— Отлично, малышка! — Ван Юэ победно улыбнулся и приподнял голову. — Вот увидишь, как только я добьюсь славы и успеха, сразу же пойду просить твоей руки у твоего отца!

Комментарии

Загрузка...