На крыше неистовствовал ледяной ветер.
На крыше неистовствовал ледяной ветер.
Глядя в экран телефона, мужчина глупо хихикал:
Глядя в экран телефона, мужчина глупо хихикал:
— Хе-хе-хе! И разве мне положено такое смотреть?
— Хе-хе-хе! И разве мне положено такое смотреть?
Он протянул правую руку, желая поставить лайк видеоролику, но пальцы лишь беспомощно полоснули по воздуху.
Он протянул правую руку, желая поставить лайк видеоролику, но пальцы лишь беспомощно полоснули по воздуху.
Ах да, он и забыл, что правой руки у него больше нет.
Ах да, он и забыл, что правой руки у него больше нет.
Посмотрев на пустое запястье, он обреченно усмехнулся.
Посмотрев на пустое запястье, он обреченно усмехнулся.
Мужчину звали Сюй Ван. Ему было двадцать восемь лет, он рос сиротой и в прошлом был успешным спортсменом с годовым доходом в миллионы. Каким образом спортсмен мог столько зарабатывать? Все просто: его старым спонсором была компания Red Bull. Да-да, та самая Red Bull, чей девиз звучит как: «Ты придумываешь способ сдохнуть, а мы это спонсируем!»
Мужчину звали Сюй Ван. Ему было двадцать восемь лет, он рос сиротой и в прошлом был успешным спортсменом с годовым доходом в миллионы. Каким образом спортсмен мог столько зарабатывать? Все просто: его старым спонсором была компания Red Bull. Да-да, та самая Red Bull, чей девиз звучит как: «Ты придумываешь способ сдохнуть, а мы это спонсируем!»
Сюй Ван был широко известен в индустрии, ведь чаще всего он ухитрялся получать самые высокие гонорары, используя при этом максимально примитивное снаряжение. К сожалению, всё это осталось в прошлом.
Сюй Ван был широко известен в индустрии, ведь чаще всего он ухитрялся получать самые высокие гонорары, используя при этом максимально примитивное снаряжение. К сожалению, всё это осталось в прошлом.
Месяц назад он предложил Red Bull новый «способ умереть»: без страховки взобраться на Эль-Капитан, неся на себе полный комплект для вингсьюта, а затем совершить прыжок с вершины. Это было испытание адской сложности, и компания щедро выделила огромные средства. Но удача, видимо, исчерпала свой лимит, и на середине пути случилась беда. Когда он отдыхал в расщелине, сверху сорвался камень и раздробил ему правую кисть.
Месяц назад он предложил Red Bull новый «способ умереть»: без страховки взобраться на Эль-Капитан, неся на себе полный комплект для вингсьюта, а затем совершить прыжок с вершины. Это было испытание адской сложности, и компания щедро выделила огромные средства. Но удача, видимо, исчерпала свой лимит, и на середине пути случилась беда. Когда он отдыхал в расщелине, сверху сорвался камень и раздробил ему правую кисть.
Выхода не было. Застряв в скалах, он сумел одной рукой облачиться в вингсьют и попытался приземлиться, прыгнув с высоты пятисот метров. В этой партии против синигами он выиграл жизнь, но проиграл саму суть своего существования. Сюй Ван сумел по наитию вытянуть трос в идеальный момент и смягчить удар парашютом, однако цена оказалась непомерной. Из-за невозможности управлять куполом при посадке он получил вторичные травмы: изувеченную руку пришлось ампутировать, а на левой ноге лопнуло ахиллово сухожилие.
Выхода не было. Застряв в скалах, он сумел одной рукой облачиться в вингсьют и попытался приземлиться, прыгнув с высоты пятисот метров. В этой партии против синигами он выиграл жизнь, но проиграл саму суть своего существования. Сюй Ван сумел по наитию вытянуть трос в идеальный момент и смягчить удар парашютом, однако цена оказалась непомерной. Из-за невозможности управлять куполом при посадке он получил вторичные травмы: изувеченную руку пришлось ампутировать, а на левой ноге лопнуло ахиллово сухожилие.
Проще говоря, он стал инвалидом.
Проще говоря, он стал инвалидом.
Для любого другого выживание в такой ситуации стало бы величайшим благословением. Но для Сюй Вана это превратилось в самую изощренную муку. У него был недуг – то, что обыватели называют психическим расстройством. Он чувствовал себя по-настоящему живым лишь тогда, когда балансировал на грани бытия и небытия, когда душу пронзал трепет запредельного восторга. И сейчас он решил еще раз сыграть с синигами в кости. Ставкой в этой игре была вторая половина жизни калеки.
Для любого другого выживание в такой ситуации стало бы величайшим благословением. Но для Сюй Вана это превратилось в самую изощренную муку. У него был недуг – то, что обыватели называют психическим расстройством. Он чувствовал себя по-настоящему живым лишь тогда, когда балансировал на грани бытия и небытия, когда душу пронзал трепет запредельного восторга. И сейчас он решил еще раз сыграть с синигами в кости. Ставкой в этой игре была вторая половина жизни калеки.
Сюй Ван выпрямился. На нем был тот самый костюм для вингсьюта, в котором он совершил свой роковой прыжок. Подойдя к самому краю крыши, он заглянул в бездну.
Сюй Ван выпрямился. На нем был тот самый костюм для вингсьюта, в котором он совершил свой роковой прыжок. Подойдя к самому краю крыши, он заглянул в бездну.
— Хех, а ведь довольно высоко, — сорвалось с его губ.
— Хех, а ведь довольно высоко, — сорвалось с его губ.
Это был заброшенный долгострой на окраине города, высотой около трехсот восьмидесяти метров. Здесь почти не бывало людей. И сейчас он собирался вновь совершить полет с этой ничтожной по меркам спорта высоты. Стоит помнить, что минимально безопасная дистанция для раскрытия парашюта в истории вингсьюта составляет сто девяносто метров. Попытка прыжка отсюда была сродни самоубийству. Собственно, это оно и было.
Это был заброшенный долгострой на окраине города, высотой около трехсот восьмидесяти метров. Здесь почти не бывало людей. И сейчас он собирался вновь совершить полет с этой ничтожной по меркам спорта высоты. Стоит помнить, что минимально безопасная дистанция для раскрытия парашюта в истории вингсьюта составляет сто девяносто метров. Попытка прыжка отсюда была сродни самоубийству. Собственно, это оно и было.
В конце концов, только так он мог проверить, готова ли судьба благоволить ему в последний раз. Если он выживет в этом безвыходном положении, то смирится, навсегда бросит экстремальный спорт и постарается дожить свой век обычным человеком. Если же погибнет – что ж, его это тоже устраивало, ведь в этом мире его больше ничего не держало. Все свои активы он уже перевел директору детского дома, который его воспитал. Теперь он был абсолютно свободен.
В конце концов, только так он мог проверить, готова ли судьба благоволить ему в последний раз. Если он выживет в этом безвыходном положении, то смирится, навсегда бросит экстремальный спорт и постарается дожить свой век обычным человеком. Если же погибнет – что ж, его это тоже устраивало, ведь в этом мире его больше ничего не держало. Все свои активы он уже перевел директору детского дома, который его воспитал. Теперь он был абсолютно свободен.
— Фу-у-ух! Сейчас начнется... даже немного волнуюсь, — он размялся и глубоко выдохнул. Ледяной воздух обжег легкие, принося крупицу забытого азарта. Сюй Ван решительно замер на краю.
— Фу-у-ух! Сейчас начнется... даже немного волнуюсь, — он размялся и глубоко выдохнул. Ледяной воздух обжег легкие, принося крупицу забытого азарта. Сюй Ван решительно замер на краю.
В этот момент телефон в его кармане вдруг отозвался резким звуком: «Динь!». Неожиданный шум резанул по нервам; Сюй Ван вздрогнул, покачнулся и едва не рухнул вниз преждевременно. Лишь отличная координация позволила ему удержать равновесие.
В этот момент телефон в его кармане вдруг отозвался резким звуком: «Динь!». Неожиданный шум резанул по нервам; Сюй Ван вздрогнул, покачнулся и едва не рухнул вниз преждевременно. Лишь отличная координация позволила ему удержать равновесие.
— Да что за... кому приспичило писать в такой момент! — Проворчал он, доставая аппарат. Экран вспыхнул, показывая рекламное уведомление. — А, реклама. Погоди, это еще что за...?
— Да что за... кому приспичило писать в такой момент! — Проворчал он, доставая аппарат. Экран вспыхнул, показывая рекламное уведомление. — А, реклама. Погоди, это еще что за...?
На дисплее пестрыми буквами было выведено:
На дисплее пестрыми буквами было выведено:
[Хотите узнать истину мира? Хотите познать смысл жизни? YES/NO]
[Хотите узнать истину мира? Хотите познать смысл жизни? YES/NO]
— Серьезно? В наше-то время кто-то еще так шутит? — Не удержался он от комментария.
— Серьезно? В наше-то время кто-то еще так шутит? — Не удержался он от комментария.
Текст в точности копировал завязку классической новеллы в жанре бесконечного цикла. Сюй Ван не верил во всяких демонов и чудовищ, считая это наглой рассылкой какого-нибудь сомнительного приложения. Он уже собирался выключить телефон, но палец, зависший над кнопкой питания, дрогнул. Необъяснимый порыв заставил его поддаться странному искушению и нажать «YES».
Текст в точности копировал завязку классической новеллы в жанре бесконечного цикла. Сюй Ван не верил во всяких демонов и чудовищ, считая это наглой рассылкой какого-нибудь сомнительного приложения. Он уже собирался выключить телефон, но палец, зависший над кнопкой питания, дрогнул. Необъяснимый порыв заставил его поддаться странному искушению и нажать «YES».
— Раз уж я дошел до края, почему бы не поверить в сказку напоследок? — Он самоиронично улыбнулся и убрал телефон в карман.
— Раз уж я дошел до края, почему бы не поверить в сказку напоследок? — Он самоиронично улыбнулся и убрал телефон в карман.
Убедившись, что внизу никого нет, он сделал глубокий вдох. На его лице отразилась сложная смесь предвкушения и восторга.
Убедившись, что внизу никого нет, он сделал глубокий вдох. На его лице отразилась сложная смесь предвкушения и восторга.
— Погнали! — Он сделал шаг вперед, и тело мгновенно провалилось в пустоту. Испытание началось!
— Погнали! — Он сделал шаг вперед, и тело мгновенно провалилось в пустоту. Испытание началось!
Чувство бесконечного падения охватило его, а бешеный напор ветра принялся терзать лицо и одежду. Но страха не было – лишь странное, почти медитативное спокойствие. Сюй Ван привычным жестом развел руки: крылья вингсьюта наполнились воздухом, замедляя падение и переводя его в стремительное горизонтальное скольжение. Воздушные потоки ревели в ушах, а земля внизу стремительно увеличивалась в размерах.
Чувство бесконечного падения охватило его, а бешеный напор ветра принялся терзать лицо и одежду. Но страха не было – лишь странное, почти медитативное спокойствие. Сюй Ван привычным жестом развел руки: крылья вингсьюта наполнились воздухом, замедляя падение и переводя его в стремительное горизонтальное скольжение. Воздушные потоки ревели в ушах, а земля внизу стремительно увеличивалась в размерах.
Тот самый восторг снова поднялся из глубин позвоночника. Дофамин и эндорфин хлынули в кровь, смывая остатки депрессии и отчаяния. В реве бури он неистово закричал:
Тот самый восторг снова поднялся из глубин позвоночника. Дофамин и эндорфин хлынули в кровь, смывая остатки депрессии и отчаяния. В реве бури он неистово закричал:
— Да! Вот оно! Черт, как же мне хорошо!
— Да! Вот оно! Черт, как же мне хорошо!
Ему нужно было именно это. Только так он чувствовал, что живет. Глядя на стремительно приближающуюся землю, он ощутил то самое предчувствие – пора!
Ему нужно было именно это. Только так он чувствовал, что живет. Глядя на стремительно приближающуюся землю, он ощутил то самое предчувствие – пора!
Он резко дернул вытяжной трос. Хлопок! Парашют раскрылся, мощный рывок подбросил его вверх, гася скорость. Но тут же возникла проблема: из-за отсутствия одной руки он не мог эффективно управлять стропами, чтобы удержать баланс. Купол начало швырять и закручивать. «Значит, все-таки нет...», – мелькнула мысль, и в следующее мгновение парашют окончательно запутался, а тело Сюй Вана тяжело рухнуло на землю.
Он резко дернул вытяжной трос. Хлопок! Парашют раскрылся, мощный рывок подбросил его вверх, гася скорость. Но тут же возникла проблема: из-за отсутствия одной руки он не мог эффективно управлять стропами, чтобы удержать баланс. Купол начало швырять и закручивать. «Значит, все-таки нет...», – мелькнула мысль, и в следующее мгновение парашют окончательно запутался, а тело Сюй Вана тяжело рухнуло на землю.
Глухой удар. Острая боль мгновенно прошила каждую клеточку тела, под ним начало разливаться горячее тепло, а сознание стало стремительно угасать. Зрение заволокло тьмой, звуки отдалялись. Но он не чувствовал сожаления – это был его выбор, и он принял решение. Было лишь немного обидно, что он все-таки проиграл...
Глухой удар. Острая боль мгновенно прошила каждую клеточку тела, под ним начало разливаться горячее тепло, а сознание стало стремительно угасать. Зрение заволокло тьмой, звуки отдалялись. Но он не чувствовал сожаления – это был его выбор, и он принял решение. Было лишь немного обидно, что он все-таки проиграл...
— Проклятый... синигами... ты точно сжульничал... — прошептал он в забытьи. — Если будет еще шанс... я не проиграю!
— Проклятый... синигами... ты точно сжульничал... — прошептал он в забытьи. — Если будет еще шанс... я не проиграю!
В последний миг, прежде чем тьма окончательно поглотила его, экран телефона в кармане тускло засветился. По телу вместо боли разлилось приятное покалывание. «Как хорошо...», – это было последнее, что осознал Сюй Ван. Темнота. Тряска. Словно полет сквозь бесконечный туннель на огромной скорости. Спустя вечность Сюй Ван открыл глаза.
В последний миг, прежде чем тьма окончательно поглотила его, экран телефона в кармане тускло засветился. По телу вместо боли разлилось приятное покалывание. «Как хорошо...», – это было последнее, что осознал Сюй Ван. Темнота. Тряска. Словно полет сквозь бесконечный туннель на огромной скорости. Спустя вечность Сюй Ван открыл глаза.

Комментарии

Загрузка...