Здесь слишком уединенно, нет фонарей, и единственный источник света — тусклое сияние со стороны спортивной площадки.
Она не стала подбрасывать монету в десятый раз, сжала её в ладони и, упершись предплечьями в колени, погрузилась в задумчивость.
Чэнь Бэйчжи, прислонившись локтями к перилам, закурил и так и наблюдал за тем, как она витает в облаках, словно это было невероятно увлекательное зрелище.
Когда Фэн Дун пришла в себя и заметила стоявшего неподалеку Чэнь Бэйчжи, она вздрогнула от неожиданности.
Он стряхнул пепел, сунул левую руку в карман, размял плечи и, небрежной, развязной походкой подошел к ней.
Вдалеке показались несколько силуэтов — вероятно, школьники из общежития, решившие прогулять вечернюю самоподготовку. Чэнь Бэйчжи наклонил голову и сделал им знак рукой.
Это означало, что место уже занято.
Несмотря на ореол отличника, он был прекрасно осведомлен о порядках среди местных хулиганов.
Те ребята, судя по всему, тоже были не из робкого десятка, сразу поняли посыл и молча развернулись, уходя в другую сторону.
После этого безмолвного обмена знаками он перевел взгляд на неё, покосившись на правую руку, сжатую в кулак.
— Что выпало?
Фэн Дун подвинулась в сторону, освобождая место для одного человека:
— Каждый раз не хватало совсем чуть-чуть, решка выпадает чаще, чем орел.
Он кивнул, совершенно не осознавая, какой выбор и какой смысл скрывались за этими словами о том, что чего-то не хватило.
— А что означает решка?
Она подняла на него глаза. Они сидели совсем близко, призрачный лунный свет падал сверху, устилая скамью серебристым слоем.
— Поздравляю, ты победил, Чэнь Бэйчжи.
Он подпер голову рукой, глядя на неё, и, видимо, уловил в её голосе нотки равнодушия — изначально ответ должен был быть другим, но у него было хорошее настроение. Он протянул руку, поправил её растрепанный ветром хвост, а затем дернул за него, снова превращая прическу в беспорядок.
Это была та самая ребячливость, которую парни проявляют только перед девушками, которые им нравятся.
Раньше он видел, как это делает Ци Чэнь, и считал такое поведение донельзя глупым, высмеивал его целыми днями, но, когда очередь дошла до него самого, он вел себя точно так же.Фэн Дун дважды моргнула, и её ресницы дрогнули:
— Чэнь Бэйчжи, в средней школе один мальчик из нашего класса постоянно меня задирал. Он ходил за мной после уроков, не отставал. А потом однажды я нарочно завела его к соседям. У них во дворе на первом этаже жила собака — очень злая, поэтому её держали на привязи. Я отвязала поводок. На следующий день тот парень в школу не пришёл, слышала, ему пришлось накладывать на раны немало швов.
На самом деле в её рассказе была логическая нестыковка: в таком возрасте, столкнувшись с подобным, первым делом бегут к учителям или родителям, но она их словно вовсе не существовало.
Чэнь Бэйчжи молча смотрел на неё.
У неё были необычайно чистые глаза, и из-за того, что тон её голоса был таким ровным и спокойным, история не звучала как драматичное воспоминание из прошлого, в ней не было привычного для таких исповедей интереса в духе вот какой я была раньше.
Он слушал очень внимательно. Поначалу выражение его лица было нечитаемым, но к концу он усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на: Моя жена — та ещё штучка.Фэн Дун продолжила:
— Тот Фэн Чжиюань, которого ты видел в тот день... На самом деле это я вызвала полицию, когда его забирали. И когда Фэн Чжида избивал мою маму, я тоже звонила в полицию, но тогда он угрожал ей мной. Фэн Чжида — сумасшедший. В тот раз он стоял посреди комнаты с ножом и кричал, что покончит со всеми нами. Мама не посмела рисковать и сказала полицейским, что я просто балуюсь. Потом Фэн Чжида обзывал меня неблагодарной тварью, и, честно говоря, он был наполовину прав.
А еще вот это.
Она закатала рукав форменной рубашки, открывая татуировку на две трети предплечья. На белоснежной коже чернело слово escape, отчего зрелище казалось пугающе резким.Ее взгляд был прикован к нему:
— Чэнь Бэйчжи, ты должен понимать: я совершенно не такая, как те люди из твоего круга, не такая, как примерные отличницы или те девчонки, что только что визжали на трибунах ради тебя.
Он перевел взгляд с татуировки на её предплечье на её лицо.
Та половина скамьи, на которой она сидела, тонула в тени, поэтому выражение её лица было не разглядеть, а черные волосы, растрепавшиеся, когда она поправляла форму, небрежными прядями рассыпались по плечам.— Теперь ты понимаешь, что я из себя представляю?
Она произнесла это очень тихо. В голосе сквозили колючие нотки отчуждения и вызов, в котором смешались дерзость и едва уловимая, даже ею самой не осознанная надежда.
Сигарета медленно тлела между пальцев, и оранжевый огонек был единственным источником света в этом месте. Чэнь Бэйчжи стряхнул пепел, уперся языком в левую щеку и спустя несколько секунд усмехнулся:
— Именно такая, какая мне нравится.
— Мы не можем быть вместе, Чэнь Бэйчжи.
Он приподнял веки и посмотрел на нее:
— Дождемся, когда захочешь ты.
От него так и веяло самоуверенным негодяйством — он был твердо убежден, что такой день настанет.
Она какое-то время молчала, а затем подалась вперед, обхватив его за шею, и повторила свои слова:
— Поздравляю с победой в сегодняшнем матче, Чэнь Бэйчжи.
Он наклонил голову. Рука с зажатой сигаретой опустилась вдоль тела. В его глазах плясала насмешливая, порочная искра, и он позволил ей делать всё, что той вздумается. Позволил увлечь себя в темноту. Опершись локтем о поверхность рядом с ней, он уронил сигарету на землю, а свободной рукой подхватил ее за затылок, притягивая ближе, когда ей стало трудно дышать.
На протяжении всего этого времени они не отстранялись друг от друга. Фэн Дун не закрывала широко распахнутых глаз, ее ресницы бессознательно дрожали. Наконец, они коснулись друг друга лбами. Она тяжело дышала, а его рука всё так же покоилась на ее затылке.
Голова Фэн Дун кружилась от недостатка кислорода, и в этот самый момент она вдруг вспомнила девушку, которая сидела перед ней на баскетбольном матче.
Та девица написала целое сочинение о половине игры, раз за разом упоминая имя Чэнь Бэйчжи. Позже она выложила это в соцсети, забыв скрыть пост от посторонних. Фэн Дун наткнулась на него, когда отвечала на сообщение Сун Чжи, и мельком проглядела.
Основное содержание сводилось к девичьим грезам, но последняя фраза была примечательной. Примерно о том, что, хоть Чэнь Бэйчжи и слывет гулякой, у него есть свои принципы, и он не станет творить всякие мерзости по отношению к девушкам.
В конце та девушка еще и поспорила на то, что его первый поцелуй до сих пор при нем. В комментариях тут же развернулась бурная дискуссия: одни были в шоке, другие — откровенно завидовали.
Фэн Дун тогда не стала вникать.
Сообщение той девушки явно не обновлялось. Был ли он при нем раньше или нет, теперь-то уж точно нет. Она не знала, и те, кто следил за обсуждением, тоже пока не догадывались.
События этой ночи возвестили о том, что Чэнь Бэйчжи окончательно низвергнут с пьедестала. И теперь, независимо от того, упадут ли они вместе или он вытянет ее, их судьбы оказались тесно переплетены.
С его-то умом и каналами информации, если он захочет, то узнает как минимум половину правды, а остальное без особого труда додумает сам. Однако ему было лень лезть в чужие дела, да он и не придавал этому особого значения, всецело сосредоточившись на желании во что бы то ни стало задеть ее за живое.
Непонятно, влюбился ли он по-настоящему или в нем просто взыграл азарт.
Он опустил взгляд на татуировку на ее предплечье:
— Набью такую же, чтобы составить тебе компанию.
Фэн Дун охватило любопытство:
— И что ты хочешь набить?
Он бросил на нее косой взгляд, и теперь, когда она заинтересовалась, он вдруг замолчал, делая вид, что задумал нечто грандиозное.
Спустя некоторое время он добавил:
— В начале зимы поедем в обсерваторию города Л., встретим там закат. К югу оттуда есть городок, там зимой не так холодно, и видно море. На побережье растут огромные заросли кактусов. А на оставшиеся дни арендуем машину и снаряжение, поедем с палатками в соседний пустынный парк.
Он говорил так естественно, словно уже включил ее в планы на свою дальнейшую жизнь.
Когда они расстались, пачка сигарет в ее кармане упала на скамейку. Крышка открылась, и одна сигарета выскользнула наружу. Чэнь Бэйчжи, подбирая пачку, этого не заметил. Фэн Дун подняла сигарету, но не вернула ему, а заправила за ухо.
Сигарета, едва удерживаясь, покоилась в ее волосах, склонившись к самому уху.
Одновременно невинно и вызывающе.
Его сигарета. Его девушка.

Комментарии

Загрузка...