К удивлению Чэнь Лифэя, когда через полчаса Ань Сюэ позвала его ужинать, Линь Сыюнь всё ещё сидела в их гостиной.
Только лицо у неё было бледнее мела.
Как у человека, помершего пару лет назад.
И не спрашивайте, откуда он знает, какого цвета лица у мертвецов.
Он сам умирал, так что в курсе.
Чэнь Лифэй лишь скользнул по ней взглядом и тут же отвернулся. Усевшись за стол, он пальцами подхватил кусок свинины дважды жаренной и отправил в рот.
Свинина от Ань Сюэ была такой вкусной, что от одного кусочка жизнь казалась раем.
— Эй! Ну что за ребёнок! — воскликнула Ань Сюэ, вынося свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе. Увидев, что сын уже таскает еду руками, она легонько шлёпнула его. — Руки не помыл, а уже ест! Не грязно тебе? А ну марш мыть!
Бормоча под нос: «Больше грязи — шире морда», Чэнь Лифэй всё-таки послушно поплёлся за матерью в кухню.
Главное правило после перерождения — слушать маму.
Как только они оказались в кухне, Ань Сюэ с досадой зашептала:
— Тётя Лю и Сыюнь вообще-то у нас в гостях! Что это за манеры за столом? Раз уж тебе нравится девочка, должен стараться произвести впечатление. Покажи себя хорошим парнем, иначе как ты ей понравишься?
У Чэнь Лифэя дёрнулся уголок рта.
Времена изменились. «Хорошие парни» и простачки давно уже не котируются на брачном рынке.
Только альфонсы и бессовестные мерзавцы заставляют женщин штабелями ложиться к их ногам.
Но вслух он этого не сказал. Накладывая рис, он лишь ответил:
— Мам, ну кто кому нравится? Мы просто одноклассники. Не выдумывай и не порочь мою репутацию, я всё-таки ещё ребёнок.
Сказав это, он под ошарашенным взглядом Ань Сюэ неспешно вышел из кухни.
Лю Цянь уже усадила Линь Сыюнь за стол. Девушка по-прежнему была мрачнее тучи, брови — сурово сдвинуты.
Она хоть убей не могла понять, какая муха укусила Чэнь Лифэя.
Да и закатывать истерику при взрослых было как-то неудобно.
Более того, ей не хватало духу признаться, что Чэнь Лифэй, который всегда смотрел ей в рот, сейчас вдруг так с ней обходится...
Линь Сыюнь была готова расплакаться от обиды. Оставалось только уткнуться в миску и делать вид, что ест.
Ужин проходил вполне мирно. Беседовали в основном Ань Сюэ и Лю Цянь, а Чэнь Лифэй молча жевал и ни на кого не обращал внимания.
Пока Ань Сюэ не достала из сумки какую-то карточку.
— Цянь-Цянь, это талон на диспансеризацию, нам в этом году на работе выдали. Я-то здорова как бык, а у вас в семье многие болеют. Вам этот талон нужнее. Так что я, как и в прошлые годы, приберегла его для тебя.
Лицо Лю Цянь расплылось в довольной улыбке. Она отложила палочки и потянулась за талоном.
— Ой, Сюэ, ну как-то даже неудобно брать...
Не успела она договорить, как улыбка сползла с её лица: между ней и Ань Сюэ протиснулась чья-то рука и перехватила талон.
Все уставились на Чэнь Лифэя.
Тот рыгнул.
— Мам, ну ты даёшь. Думаешь, тётя Лю такая бессовестная? Один-два раза — ещё куда ни шло, но неужели она настолько наглая, чтобы каждый год забирать твой талон на медосмотр? Надо же совесть иметь. Если человеку неловко брать, не нужно ему это всучивать.
Лю Цянь побледнела. Она перевела взгляд с Чэнь Лифэя на Ань Сюэ, затем — на талон.
— Да... — сухо выдавила она. — Действительно, каждый год твоими талонами пользуюсь... Мне уже самой не по себе. В этом году, пожалуй... обойдусь...
Чэнь Лифэй кивнул, преданно глядя на Лю Цянь.
— К тому же, я всегда знал, что тётя Лю чужого не возьмёт. Столько лет брала талоны, а сама наверняка вела счёт, думая, когда же сможет вернуть нашей семье их стоимость деньгами. Сыюнь мне столько раз об этом говорила! Я раньше не воспринимал всерьёз, но теперь вижу: тётя Лю — человек чести!
Линь Сыюнь резко вскинула голову и уставилась на мать.
Она... она такого никогда не говорила!
Улыбка Лю Цянь стала ещё более натянутой:
— Да... Я с детства учу Сыюнь, что нельзя ничего брать просто так... Но этот талон...
Чэнь Лифэй великодушно махнул рукой:
— Номинал талона — 1500. Обычно их перепродают со скидкой двадцать процентов. Тётя Лю, вы с мамой давно дружите, так что сделаем вам скидку тридцать пять процентов. Тысяча юаней. По-божески, правда?
— Вы брали их года четыре-пять, так что переводите пять тысяч для ровного счёта, и забудем.
***
Полчаса спустя Чэнь Лифэй со смехом вспоминал, как Лю Цянь с Линь Сыюнь позорно спасались бегством.
Лю Цянь, конечно же, извернулась, чтобы сохранить лицо, и клятвенно пообещала вернуть деньги. Ань Сюэ принялась упорно отказываться, и под этим предлогом Лю Цянь, притворно отнекиваясь, спешно потащила дочь к выходу.
Когда за ними закрылась дверь, Чэнь Лифэю показалось, что мир наконец-то затих.
Ань Сюэ вошла в комнату с сердитым лицом и уставилась на сына.
— Лифэй, что это было? С чего ты вдруг такое наговорил тёте Лю? Вы же с Сыюнь всегда...
— Мам.
Чэнь Лифэй прервал её и впервые заговорил на эту тему абсолютно серьёзно:
— Раньше я был глуп. То, что я бегал за Линь Сыюнь, не значит, что она мне так уж сильно нравилась. Просто я был мелким, других девчонок не видел, вот и как бес попутал. Сейчас Линь Сыюнь для меня просто обычная одноклассница. Никаких планов у меня на неё нет, и ничего, кроме как «просто одноклассники», между нами не будет.
— Так что тебе совершенно не обязательно ради меня лебезить перед такими любителями халявы, как Лю Цянь. Люди так устроены: чем больше ты под них прогибаешься, тем охотнее они на тебе ездят. Чем больше даёшь, тем больше должны — она не вспомнит твоих добрых дел, а будет только возмущаться, что ты недодала.
Ань Сюэ остолбенела, не находя слов.
Зато Чэнь Дунцзюнь, до этого хранивший молчание, помолчал немного и вдруг выдал короткое «угу».
— А я считаю, сын прав. Эта семейка... Сыюнь ещё более-менее нормальная, но Лю Цянь с мужем — те ещё халявщики. Кто в нашем районе от них не натерпелся? Прикрываются бедностью, тянут всё, что плохо лежит, то там, то сям. Мне они давно поперёк горла стояли, но ради сына я терпел. Раз уж он сам всё понял... Жена, давай послушаем сына.
Ань Сюэ переводила взгляд с одного на другого. Ей было странно видеть такое единодушие, и она не знала, что сказать.
Сын словно в одночасье изменился, только в чём именно — не ухватить.
Чэнь Лифэй встал и подошёл к матери.
Смотря на неё сверху вниз — он уже был на голову выше, — Лифэй произнёс:
— Мам, бери этот талон и иди в больницу. Проверь внутренние органы, особенно почки. Ты постоянно пьёшь таблетки, это огромная нагрузка на печень и почки.
— Болезнь лучше найти и предотвратить на ранней стадии.

Комментарии

Загрузка...