Покончив с обедом, Чэнь Лифэй и Чжоу Цзянцзюнь вернулись с контейнерами к классу. На пороге Цзянцзюню вдруг приспичило по-большому.
— Пожрал и сразу гадить. Мерзость, — фыркнул Лифэй.
Но, глядя, как Цзянцзюнь скрывается в туалете, он и сам почувствовал, что живот крутит.
А, ладно, тоже схожу.
Пожрал и сразу в туалет — вот это пищеварение!
Как же здорово быть молодым!
Лифэй оставил контейнер на столе для вещей в коридоре.
Вдоль стены стоял целый ряд таких столов для школьных сумок. У выпускников нагрузка была адской, парты ломились от учебников, тетрадей и тестовых листов, поэтому сумки хранили снаружи.
Лифэй не глядя бросил контейнер перед чьим-то рюкзаком, напевая себе под нос, и пошёл в туалет.
Как только он скрылся, с крыши спустилась Линь Сыюнь.
Попрощавшись с Мэн Сяохуэем, она собиралась войти в класс, как вдруг краем глаза заметила знакомый контейнер.
Контейнер Чэнь Лифэя.
Линь Сыюнь узнала его сразу, потому что он сам когда-то увязался за ней в магазин и выбрал этот небесно-голубой цвет, который парни обычно не берут.
А всё потому, что Линь Сыюнь взяла розовый, и продавец сказал, что голубой и розовый — это парный комплект.
Вот он и взял голубой.
И сейчас этот голубой контейнер стоял как раз перед её рюкзаком.
Подойдя ближе, Линь Сыюнь почувствовала густой, насыщенный запах тушёной свинины.
По сравнению с той говяжьей лапшой быстрого приготовления это был просто божественный аромат...
В душе Линь Сыюнь шевельнулось самодовольство.
Она так и знала, что Чэнь Лифэй принесёт её любимую свинину.
Наверное, понял, что расстроил её, и ему не хватило смелости отдать еду лично. Вот и оставил контейнер у её рюкзака — эдакое завуалированное извинение.
Линь Сыюнь тихонько хмыкнула. Лицо её оставалось холодным и отстранённым, но руки уже предательски потянулись к контейнеру и открыли крышку.
И тут она замерла.
Запах свинины был действительно мощным.
Но вот внутри...
Всё было вычищено до блеска.
Ни кусочка мяса!
И тут раздался знакомый голос:
— Ты чё в моей посуде копаешься?
Линь Сыюнь вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила контейнер.
Обернувшись, она встретилась взглядом с Чэнь Лифэем.
Впервые в жизни она почувствовала себя... виноватой?
Она поспешно поставила контейнер. Щёки залил румянец, но она попыталась сохранить лицо:
— Я просто... просто смотрела. Зачем ты поставил свой контейнер перед моим рюкзаком?
Лифэй только сейчас мельком глянул на её сумку.
— А, — равнодушно бросил он, — да просто кинул, куда пришлось. Кто там присматривался-то.
Линь Сыюнь покраснела ещё гуще.
Лифэй добавил:
— Ну стоит и стоит. А крышку-то зачем открывала?
Не дав ей ответить, он нахмурился:
— Решила помыть за мной посуду?
Глаза Линь Сыюнь округлились, она уже открыла было рот, но Лифэй сделал шаг вперёд, выхватил контейнер прямо у неё из-под носа и, даже не глянув на неё, бросил:
— Не утруждайся, я сам помою.
Глядя в спину уходящему к раковинам Лифэю, Линь Сыюнь чуть не задохнулась от возмущения.
Да кто собирался мыть ему посуду?!
Она просто... просто подумала...
А договаривать ей было стыдно.
Она была в бешенстве. За все свои годы она ещё никогда не чувствовала себя такой униженной и оскорблённой!
И главное — это всё из-за Чэнь Лифэя!
Чэнь Лифэй?! Заставил её чувствовать себя униженной?!
В последние десять лет такое ей и в страшном сне не могло присниться.
У Линь Сыюнь моментально покраснели глаза. Топнув ногой, она пулей влетела в класс.
***
Вымыв контейнер и вернувшись в кабинет, Лифэй мельком заметил, что Линь Сыюнь лежит на парте, спрятав лицо, а Хуан Тин что-то ей нашёптывает.
Он проигнорировал их, сразу отвёл взгляд и сел на своё место.
Днём шли физика, химия и английский — его самые сильные предметы.
Слушая вполуха, он успел прорешать все выданные за сегодня тесты.
Теперь можно спокойно идти домой, посмотреть на Бинбин, а вечером сыграть каточку.
Прозвенел звонок с уроков. Лифэй не жил в общежитии, поэтому вечерние занятия для него были необязательны. Он закинул рюкзак на плечо, позвал Чжоу Цзянцзюня, и они двинулись на выход.
Но стоило им выйти за дверь, как сзади раздался голос:
— Чэнь Лифэй, подожди. Мне нужно с тобой поговорить.
Лифэй и Цзянцзюнь обернулись. Линь Сыюнь, уже с рюкзаком, стояла позади них с весьма мрачным лицом.
Лифэй нахмурился.
— Чего тебе?
Линь Сыюнь зыркнула на Цзянцзюня:
— Я же сказала, надо поговорить. Пусть Чжоу Цзянцзюнь идёт.
Цзянцзюнь вопросительно посмотрел на друга.
Лифэй перевёл взгляд на Линь Сыюнь. Лицо, которое сводило его с ума всю прошлую жизнь, сейчас не вызывало абсолютно никаких эмоций.
Как только он вспоминал, что она косвенно довела его родителей до смерти, а потом сосалась с любовником в морге, пока его тело ещё не остыло, ему хотелось просто разорвать её на куски.
Но он понимал: они знакомы десять лет, и одним лишь игнором тут не отделаешься.
Ей нужно с ним поговорить. Что ж, совпадение — ему тоже есть что ей сказать.
Чем раньше он всё прояснит, тем быстрее вырвет это ходячее несчастье с корнем из своей жизни.
Поэтому Лифэй повернулся к Цзянцзюню:
— Генерал, иди первым.
На лице Цзянцзюня мгновенно отразилось: «Я так, мать вашу, и знал». Он красноречиво закатил глаза и, не сказав ни слова, поплёлся прочь.
Лифэй шагнул к Линь Сыюнь и вперился в неё взглядом:
— Ну и?
От его тона Линь Сыюнь стало ещё обиднее.
Раньше он никогда не говорил с ней так раздражённо и холодно.
Изначально она хотела обсудить просьбу Мэн Сяохуэя.
Но теперь, снедаемая обидой и недоумением, она спросила о другом:
— Чэнь Лифэй, да на что ты злишься в конце концов?
Он нахмурился ещё сильнее.
— С чего бы мне злиться?
Линь Сыюнь запнулась, затем сказала:
— Я знаю, ты бесишься, потому что я продинамила тебя на выходных, но у меня была причина! Я ездила в больницу за лекарствами для папы, а когда вернулась, книжный уже закрылся, я...
Лифэй нетерпеливо её перебил:
— Давай ближе к делу, к чему ты это приплела? Никто на тебя не злится из-за этого. Даже если бы ты пришла, я бы всё равно с тобой не пошёл.
Линь Сыюнь опешила.
— Что ты сказал?
Ему было лень тратить на неё слова.
— Говори, что хотела, или я пошёл. Не трать моё время.
Линь Сыюнь покраснела от ярости. Видя, что он и правда собирается уйти, она крикнула:
— Чэнь Лифэй! А ну стой!
Она была вне себя. Он никогда с ней так не обращался.
Да нет, за всю её жизнь никто не смел с ней так обращаться, а уж тем более он!
Лифэй остановился и обернулся.
Грудь Линь Сыюнь тяжело вздымалась от гнева. Её обычно отстранённо-прекрасное личико раскраснелось, растеряв всю привычную утончённость и гордость.
Она стала просто обычной девчонкой.
Он посмотрел на неё ледяным взглядом и ровным голосом произнёс:
— Не смей, мать твою, на меня орать. Ты кем себя возомнила?

Комментарии

Загрузка...