Университет Лочэна был довольно большим, и пока Цинь Гуанлинь забрал картину и дошел до выхода, часы уже показывали пять вечера.
Возвращаясь тем же путем к пешеходному переходу, Цинь Гуанлинь посмотрел на маленькую руку, ухватившуюся за его рукав, и неожиданно почувствовал легкое раскаяние: сейчас стояла такая жара, почему он в конце концов не надел что-нибудь с коротким рукавом?
Он наотрез отказывался признавать себя озабоченным, просто ему хотелось узнать: когда рукавов не останется вообще... за что она ухватится? За полу рубашки?
При этой мысле он поднял взгляд на Хэ Фан и заметил, что та подозрительно на него косится.
— О чем ты думаешь? — Хэ Фан перевела взгляд на его рукав, а затем снова посмотрела ему в лицо.
— Ни о чем. — Цинь Гуанлинь отвел глаза и сделал вид, что очень увлечен светофором.
— Правда? — Хэ Фан улыбнулась, ее пальчики чуть шевельнулись, и она перехватила его ладонь.
Мягкую и прохладную.
Сердце Цинь Гуанлиня внезапно пропустило удар. Он не смел опустить голову, с окоченевшей рукой выждал пару мгновений и исподтишка крепче сжал ее пальцы.
Украдкой переведя дыхание: ему уже за двадцать, подумаешь, всего-то за ручки держатся, чего тут нервничать.
Впрочем, держаться за ручки... это ведь уже выходит за рамки дружбы?
Или еще нет?
Или все-таки да?
— Зеленый загорелся, — напомнила о себе Хэ Фан.
— А, пошли, — Цинь Гуанлинь машинально глянул на нее, затем гордо выпятил грудь и устремил взгляд вперед, целиком сосредоточившись на переходе улицы.
Хэ Фан, похоже, обнаружила что-то забавное и лукаво улыбнулась.
Миновав перекресток, она совершенно естественно выпустила его руку. — Ты голоден, малыш?
— Пора бы и поужинать, чего душа желает? — Цинь Гуанлинь украдкой вытер ладонь о штанину: ладони взмокли от пота, позорники.
— Сюда, — Хэ Фан взяла на себя роль проводника. Попетляв с Цинь Гуанлинем по переулкам, она наконец завела его в завалявшуюся в углу площади домашнюю кухню Шао.
Самую настоящую домашнюю кухню, у которой даже нормальной вывески-то не было – лишь криво намалеванные от руки на деревянной дощечке пять иероглифов: домашняя кухня Шао.
— Не ожидал, что ты приведешь меня сюда, — Цинь Гуанлинь огляделся по сторонам, здесь все казалось до боли знакомым.
Еще в студенческие годы они частенько захаживали сюда с друзьями: еда вкусная, порции огромные, хозяин относился к ним с теплотой, а иной раз среди ночи даже доставлял заказы прямо в общежитие. И пусть с окончания университета прошло уже два года, бывая в этих краях, он нет-нет да и заглядывал сюда перекусить.
— Давно не виделись, Сяо Цинь! — Хозяин, здоровенный бугай весом под центнер, с неизменно зычным голосом, по-свойски окликнул парня. — Чего сегодня закажем?
— Дядя Шао, — улыбнувшись, отозвался Цинь Гуанлинь. — Мы пока посмотрим меню, вы пока занимайтесь своими делами.
— С подружкой пришел? На-ка, выпейте с дороги чайку, — дядя Шао со смехом приволок чайник. Забегаловка его была совсем неприметной, а расположение – откровенно неудачным, так что держался он в основном на постоянных клиентах.
— Друзья мы, просто друзья.
— Гляди-ка, — Хэ Фан подвинула к нему меню и принялась ополаскивать чайником их столовые приборы.
Цинь Гуанлинь взял меню: одна рыба фушоу, одна порция жареной соломки из моркови, одна – битых огурцов. Он невольно поднял глаза на Хэ Фан: это же в точности то, что он заказывал при каждом визите.
У них что, и вкусы настолько совпали?
— Дядя Шао, выручай, — полистав меню, он вернул его владельцу. Порции здесь были отменные, двоим едокам этого хватит за глаза.
— Сейчас сделаем, подыщу тебе самую упитанную рыбину, — дядя Шао бегло глянул в меню и зашагал на кухню.
— Как вовремя мы пришли, еще час – и здесь яблоку негде было бы упасть, — глядя, как Хэ Фан возится с посудой, Цинь Гуанлинь почувствовал в душе странное умиротворение.
Хэ Фан с мягкой улыбкой закончила приготовления, наполнила две чашки и одну пододвинула к нему:
— Мне очень понравилась та картина, спасибо.
— Разве я не благодарил тебя раньше? — Цинь Гуанлинь почесал в затылке. — Пустяки.
На кухне вовсю стряпали, в зал один за другим подтягивались посетители.
— Заждались, — дядя Шао водрузил на стол блюдо с рыбой фушоу. — Дочка, рис вон там, накладывай сама, можешь попросить этого паренька, пусть услужит.
Моргнув Цинь Гуанлиню, дядя Шао повернулся к остальным гостям:
— Сяо Бинцзы, чегой-то ты нынче так рано с работы? Что закажешь?
— Я сам, — Цинь Гуанлинь жестом остановил попытавшуюся встать Хэ Фан и, прихватив две пиалы, отправился за рисом.
Хэ Фан не собиралась морить себя голодом: умяв целую пиару риса доверху, она попросила Цинь Гуанлиня досыпать еще половину.
— Супу не хочешь взять? — Цинь Гуанлинь отроду не привык запивать еду супом, но тут вдруг подумалось: а вдруг у Хэ Фан заведено иначе?
— Чаю хватит. — Хэ Фан доела, отставила пиалу и легонько провела ладонью по животу. На ее лице отразилось полное блаженство, после чего она подцепила палочками кусочек рыбы фушоу, тщательно очистила его от костей и положила в чашку Цинь Гуанлиню.
Заметив, как у того округлились глаза, Хэ Фан задумчиво подняла голову:
— Хм... будем считать это благодарностью за картину.
— Не стоит так официаль... — Цинь Гуанлинь не знал, как реагировать, и усердно уткнулся в свою пиалу.
Один очищал рыбу от костей, другой уплетал рис, и вскоре пришло время расплачиваться.
— Я угощаю, — Хэ Фан извлекла на свет розовый кошелек и окликнула шедшего мимо дядю Шао.
Цинь Гуанлинь невозмутимо вытер рот салфеткой:
— С тебя он денег не возьмет, спрячь обратно.
— С вас всего восемьдесят восемь, сброшу до восьмидесяти.
Дядя Шао, разумеется, не обманул ожиданий Цинь Гуанлиня: он шагнул прямо к их столу и протянул руку.
Хэ Фан ничуть не смутилась, достала из сумочки зеркальце, окинула себя взглядом, а затем извлекла гигиеническую помаду:
— Тогда с тебя билеты в кино.
Стоило им выйти из забегаловки, как солнце уже скрылось за горизонтом, хотя небо все еще оставалось светлым – наступило лучшее время суток, ни холодно и ни жарко.
Мать Циня, сжимавшая в пальцах миниатюрную табакерку, с чувством глубокого удовлетворения прогуливалась с тетей Ван по площади, собираясь совершить победный марш-бросок домой.
— Раз уж она твоя, одолжи мне попользоваться на пару дней, — тетя Ван с пустыми руками с завистью воззрилась на табакерку в руке подруги.
— И не подумаю, — победоносно мотнула головой мать Циня. — Эх, вещица-то, судя по всему, конца династии Мин или начала Цин, надо будет дома как следует ее изучить.
— Ишь ты, какая жадина, — тетя Ван досадливо поморщилась. В последнее время ее чутье изменяло ей слишком часто, такую ценную вещь упустила прямо из-под носа, и вот поди ж ты – досталась матери Циня.
Мать Циня торжествовала пуще прежнего:
— Ой, а в прошлый раз, когда я просила у тебя мундштук, ты что, не такая же жадина была? Это называется...
— Глянь-ка, вон тот парень впереди, часом не твой ли сынок? — Тетя Ван оборвала ее на полуслове и кивнула вперед.
— Сяо Линь? Где? — Мать Циня вгляделась вдаль и мгновенно обнаружила цель. — Тьфу ты, и правда он! Пошли, пусть оценит мое сокровище.
— А девчонка рядом с ним кто такая?
— Ого!
Мать Циня замерла на месте, переглянувшись с тетей Ван.
Вот это поворот!
Тетя Ван порывисто вскинула руку, собираясь помахать им, но мать Циня вихрем схватила ее за локоть, развернула спиной к парочке и украдкой бросила еще один косой взгляд.
Вид у них при этом был точь-в-точь как у парочки тайных агентов, ведущих вражескую слежку.
— Ты чего творишь? Пошли подойдем, поздороваемся, познакомимся, — тетя Ван одернула рукав.
Мать Циня приложила палец к губам:
— Тихо ты. Посмотрим, что они затевают.

Комментарии

Загрузка...