По указке сестры Мэй Цзы вышла на «работу» уже на второй день каникул. Это был немаленький ресторан, где одних официанток насчитывалось больше десятка, и каждая — как на подбор, писаная красавица. От такого обилия глаз у Мэй Цзы просто разбегались. Среди них была одна прелестница по имени Сяо Хун, чья каждая улыбка и каждый взгляд вызывали невольное умиление: глазки не слишком большие, но до чего чарующие, а когда улыбнется — вылитый молодой месяц. Каждый день Сяо Хун наносила аккуратный макияж, облачалась в ладные наряды и порхала между разными мужчинами: разливала им воду и вино, составляла компанию в танцах и песнях. Мэй Цзы в свободные минуты вечно тайком убегала на второй этаж, чтобы посмотреть, как они танцуют, и те изящные движения неизменно завораживали её.
— Мэй Цзы! Ты что это делаешь? — раздался за спиной внезапный голос хозяина.
Подумать только, решил напугать до полусмерти! Мэй Цзы высунула язычок и показала этому невысокому старичку гримасу.
— А что? Посмотреть на красавиц нельзя, что ли? — бормоча себе под нос, Мэй Цзы тут же дала дёру и была такова.
На самом деле работа у Мэй Цзы была очень тяжелой: с самого десяти часов утра у неё не выдавалось ни свободной минутки — то перебирать и мыть овощи, то чистить тарелки и чашки, то протирать столы и расставлять стулья... И так до самого вечера, за полночь, а порою и еще дольше. Но Мэй Цзы вовсе не быланеженкой: как бы трудно и устало ни было, она радовалась, ведь сила любви велика. Вечер каждой субботы был временем свиданий Мэй Цзы и Цзя Хуэя. В тот день, как бы поздно ни заканчивалась работа, Цзя Хуэй молча ждал у дверей ресторана, пока Мэй Цзы управится со своими делами, после чего они вместе бродили по этому чужому для них городу.
— Хуэй, ты загорел и похудел, — шептала Мэй Цзы, прильнув к любимому человеку и касаясь рукой его до замирания сердца прекрасного лица, и говорила с затаенной болью в сердце.
— Мэй Цзы, вот закончим учебу, и всё наладится. Я больше не позволю тебе мучиться, — Цзя Хуэй приглушенном свете ламп нежно всматривался в милое, вызывающее умиление личико Мэй Цзы, перехватил её руку и добавил: — Посмотри, до чего твои руки огрубели. Мэй Цзы, клянусь, я сделаю так, что ты заживешь счастливо. Я буду любить тебя всем сердцем и не позволю никому обидеть тебя даже на йоту.
Слёзы тихонько скатились по щекам Мэй Цзы. Раз в жизни выпало счастье встретить такого любящего человека, о чем еще можно мечтать?!
— Хуэй...
Два горячих сердца слились воедино.
Подпитываемая любовью, Мэй Цзы словно обрела второе дыхание и за работу принялась с удвоенным усердием. Если бы не тот экстренный случай на подмене, жизнь Мэй Цзы не претерпела бы столь крутых перемен — быть может, она стала бы счастливой невестой Цзя Хуэя, родила бы ему сынишку или дочурку, и жили бы они тихой, размеренной и безопасной жизнью. Но всё изменилось из-за той злополучной подмены.
— Мэй Цзы, беги скорее выручай в комнату Сяо Хун, ей вдруг живот скрутило. Выручай, голубушка! — Хозяйка вимелей вихрем влетела на кухню, подхватила Мэй Цзы за руку и потащила за собой.
— Ой, хозяйка, нельзя мне. Я ведь не танцую, да и пою плохо. Не справлюсь я. Честное слово... — Мэй Цзы упиралась изо всех сил, наперебой повторяя, что не сможет.
— Да от тебя не требуют песен и плясок. Просто воды подать. Ступай же. Будь умницей, — хозяйка улыбалась так ласково и приветливо, ну вылитая матушка!
— Ладно. Была не была, Мэй Цзы идет напролом. Хуже того, что меня выставят за дверь, не будет. Только потом не пеняйте, если я гостей распугаю, — Мэй Цзы засучила рукава с лицом человека, отправляющегося на плаху.
— Тьфу на тебя, девчонка, не на войну же отправляю, — рассмеялась хозяйка.
— Точно ведь, эка невидаль, я ведь раньше и у сестры гостям воду подавала.
Мэй Цзы высунула язычок, состроила гримасу и с обреченным видом храбреца, отправляющегося в поход без возврата, вошла в ту самую комнату, в которую раньше вечно подглядывала. Это был зал побольше, в самом центре стоял большой круглый стол, за которым с комфортом могли разместиться человек пятнадцать. Рядом оставалось немало свободного места для танцев, а у стены примостился целый комплекс для караоке. С тех пор как Мэй Цзы появилась здесь, Сяо Хун часто оставляла дверь приоткрытой, когда обслуживала гостей — исключительно ради того, чтобы Мэй Цзы могла тайком поглазеть. Ну разве Сяо Хун не настоящая подруга? Вот почему сегодня во что бы то ни стало требовалось прийти ей на выручку.
— Эй, девочка, воды налей, — едва переступив порог, услышала Мэй Цзы указание.
— Слушаюсь, сию минуту! — Опираясь на навыки, приобретенные во время тайных наблюдений, Мэй Цзы сноровисто принялась обслуживать гостей.
Наконец гости разошлись, и Мэй Цзы была на седьмом небе от счастья.
— А ну угадайте, что мне сказали, когда я воду гостям подала? — хвастливо обратилась она к Сяо Ли из кухни.
— И что же? — Сяо Ли тоже недавно устроился в ресторан простым подсобным рабочим и ко всему питал жгучее любопытство.
— Постучали по столу и вымолвили два слова: спасибо. Ха-ха-ха. Крута я, а?
— Подумаешь. Это не ты крута, это гости просто вежливые, — старый повар Лао Ван не стал щадить самолюбие Мэй Цзы и беззастенчиво сорвал завесу тайны.
Мэй Цзы знала за собой вину, спорить не стала, лишь закатила глаза на Лао Вана и, развернувшись, принялась за свою работу.
Стоит чему-то случиться в первый раз, как второй дается куда легче. В последующие дни, стоило заведению зашиться или набежать народу, хозяйка неизменно привлекала Мэй Цзы. Постепенно девочка привыкла к этой несложной работе и научилась непринужденно держаться среди посетителей. Вот только танцевать с гостями Мэй Цзы не соглашалась никогда. Постоянные клиенты со временем узнали её истинное положение — студентка вуза, — проникались уважением к её трудолюбию ради учебы и относились с особым теплом, никто и никогда не доставлял ей хлопот. Это трогало Мэй Цзы до глубины души: всё-таки хороших людей на свете куда больше!
Однако происшествие в тот субботний вечер перечеркнуло её спокойную жизнь. Около одиннадцати часов вечера сидевшая за столиком Мэй Цзы компания уже вовсю предавалась сытой негоде, и, глядя, как они довольно ковыряют в зубах зубочистками, Мэй Цзы мысленно перевела дух. Мысли её уже давным-давно унеслись к любимому Хуэю: милый Хуэй, целую неделю не виделись, сильно ли ты загорел? Похудел? Сегодня я освободилась поздно, сильно ли ты заждался?
— Эй, барышня, давай потанцуем, — голос плотного мужчины с темным лицом разрушил её сладкие мечты.
— Простите, сударь, я не умею танцевать, — вежливо отказала Мэй Цзы, всей душой желая, чтобы они поскорее убрались и она смогла встретиться с обожаемым Хуэем.
— Что значит не умею? Какая же официантка да не танцует? — бросил мужчина и схватил Мэй Цзы за руку.
— Правда, сударь, я совсем не умею танцевать, — Мэй Цзы ловко ускользнула в сторону.
— А я научу. Иди сюда, я научу тебя, — тот мужчина придвинулся вплотную и загнал Мэй Цзы в угол. В лицо ей пахнуло тяжелым водочным перегаром. Мэй Цзы едва не стошнило от подступившей тошноты. Не успела она опомниться, как загребущие ручищи мужчины уже прижали её хрупкую талию к его телу, а дышащий перегаром рот принялся беспорядочно тыкаться в её гладкое, чистое личико.
— Ты что творишь?! — вдруг расслышала Мэй Цзы знакомый до боли голос. Это был Хуэй!
Низкорослый толстяк мгновенно разжал объятия, и Мэй Цзы бросилась прямо в объятия Цзя Хуэя, залившись горькими слезами. В ту минуту Мэй Цзы больше всего на свете мечтала, чтобы Хуэй прижал её к себе и вывел из этой комнаты. Но... Цзя Хуэй холодно оттолкнул её, не произнес ни единого слова и повернулся уходить.
— Хуэй! Хуэй! Хуэй... — Мэй Цзы бессильно осползла по стене на пол, позволяя слезам течь ручьями. Неужели их почти годовая любовь оказалась настолько хрупкой? Неужели всё, что строилось почти год, способно разрушиться в один миг? Где же те сладкие речи? Где те клятвы до гроба? Где те обещания быть вместе во веки веков? Мэй Цзы заливалась горькими, разрывающими душу слезами, словно рушился мир, но вернуть прежние чувства Цзя Хуэя было уже невозможно.

Комментарии

Загрузка...