Никто не знал об их тайной встрече, поэтому, естественно, никто и не понимал, почему спустя два дня Ли Инцзэ, под давлением со всех сторон и не имея иного выбора, оставил пост генерального президента с таким спокойным видом. Напоследок он даже подал заявление об уставке, попросив о временном длительном отпуске, и заявил, что пока не намерен вмешиваться ни в какие дела компании. С этого момента исполнительным директором корпорации «Чэнтянь» стал его младший брат Ли Инци.
Однако это спокойствие вовсе не означало, что инцидент исчерпан. Всегда находились какие-нибудь мелкие происшествия, из-за которых их первоначально оговорённый план перехитрить врага с помощью его же оружия давал сбой. Ли Инцзэ отдыхал дома, радуясь заслуженному покою, но никак не ожидал, что едва он успеет насладиться этим приятным отпуском, как к нему нагрянет Ли Инъин.
В отличие от невозмутимости Ли Инцзэ, она была категорически неспособна смириться с подобным положением дел и с порога выпалила:
— Старший брат, как ты можешь вот так просто отдыхать дома? Пусть даже под временным давлением Инци одержал верх, ты должен был оставаться в компании и в один прекрасный день вернуть себе должность президента!
— У меня на это свои планы, не лезь.
— Но... — Ли Инъин попыталась продолжить спор, но, сообразив что-то на ходу, тут же самодовольно улыбнулась. — Старший брат, не переживай! Я обязательно тебе помогу, Инци не удастся долго наслаждаться свободой — скоро он узнает, что значит остаться у разбитого корыта.
Послушав её, Ли Инцзэ почувствовал неладное и поспешно спросил:
— Что ты натворила?
Ли Инъин по-прежнему сияла самодовольством и ответила:
— Старший брат, ты ведь наверняка ещё не знаешь! Оказывается, между Инци и Тань Цяньцянь действительно есть интрижка, они уже съехались, и у меня на руках есть доказательства...
— Говори к делу! — оборвал её Ли Инцзэ. Об этом он и сам уже знал, а сейчас сгорал от нетерпения услышать самое главное.
Ли Инъин ещё не осознавала, что натворила беды, и продолжила:
— У меня есть фотографии, подтверждающие их связь. Я уже вела переговоры с Инци: стоило ему вести себя смирно и не зариться на твоё место президента, как я бы ничего не разгласила. Но раз уж он повёл себя подло, то пусть не винит меня в бесчестии! Подумай сам: если бы не поддержка Му Шиюна, с чего бы Инци смог провернуть историю с тем курортом? Я уже отправила его снимки с Тань Цяньцянь Му Цяньхуэй. Если она об этом узнает, то придёт в бешенство, и тогда Инци придётся туго!
— Что ты сказала? — выслушав её объяснения, Ли Инцзэ помрачнел лицом, напугав Ли Инъин.
Однако она, не осознавая всей смертельной опасности своих действий, продолжала упрямо гнуть своё:
— Старший брат, я же всё это делаю ради тебя! Если позволить Инци сесть нам на шею, разве у нас с тобой останутся хоть какие-то просветы в будущем?
— Кто разрешал тебе действовать по своему усмотрению? Почему ты не посоветовалась со мной заранее?
— Я... — встретившись взглядом с его свирепым лицом, Ли Инъин мгновенно сникла.
— Откуда ты отправила эти фотографии? Немедленно придумай способ вернуть их назад!
— Э-э... это... уже поздно, Му Цяньхуэй, должно быть, увидит их ещё сегодня утром!
— Ах ты... — Ли Инцзэ был вне себя от гнева. Если бы не родственные узы, ему действительно хотелось бы придушить её собственными руками.
Ли Инъин же обиженно протянула:
— Старший брат, к чему такая мягкотелость? В конце концов, это Инци первый поступил с тобой подло, а небольшая встряска станет для него наказанием. Зачем ты вообще его защищаешь?
— Ты ещё имеешь наглость рассуждать! Понимаешь ли ты, что всё испортила?
— Я... что я испортила?
Ли Инцзэ уже не желал ничего ей объяснять: если бы она узнала, что он втайне заключил с Инци союз, то неизвестно, каких бы ещё дров наломала. Раз уж дело зашло так далеко и повернуть время вспять было нельзя, оставалось лишь попытаться не допустить худшего развития событий.
— С сегодняшнего дня ты будешь жить у меня. Без моего разрешения — ни шагу за порог, иначе пеняй на свои ноги!
— Не хочу! — испуганно запротестовала Ли Инъин. Если ей придётся жить под его надзором, не имея возможности делать всё, что вздумается, разве это не хуже смерти? К тому же она искренне не понимала, в чём была её вина.
Ли Инцзэ махнул рукой. Ругать её или злиться теперь было бесполезно, поэтому, немного успокоившись, он тоном, не терпящим возражений, произвел вердикт:
— Инъин, на этот раз ты действительно натворила дел, и каковы будут последствия, пока неясно. Если ты всё ещё признаёшь меня старшим братом, сейчас же слушайся волю мою. Кроме того, отдай мне те десять процентов акций, что у тебя есть!
— Почему? — Ли Инъин всё ещё бунтовала. Проблема казалась ей куда более серьёзной, чем она предполагала. Чувствуя себя обиженной, она заспорила: — Это акции корпорации «Чэнтянь», даже отец мне слова поперёк не говорил, как ты можешь...
— Ты ещё надеешься, что он станет за тебя заступаться? — стоило услышать слово отец, как Ли Инцзэ снова вспылил.
В некоторых ситуациях слова были бессильны, и напоследок он бросил лишь одно:
— Если послушаешься меня — останешься моей сестрой. А если нет — убирайся немедленно и дальше выживай как знаешь!
Не ожидав от него столь суровых слов, Ли Инъин больше не смела раскрывать рта. Пусть в душе кипело возмущение, она послушно осталась в особняке Ли Инцзэ, не смея ступить и шагу наружу.
Однако всё происходило именно так, как она и предсказывала: Му Цяньхуэй действительно получила высланные фотографии ещё утром.
Если бы дело ограничилось одной лишь Му Цяньхуэй — ладно, она и так давным-давно знала об истинных отношениях Тань Цяньцянь и Ли Инци. Но ровно в тот же момент снимки попались на глаза и Тань Сыаню.
В тот момент Тань Сыань и Му Шиюн с дочерью жили под одной крышей, так что получение конверта Му Цяньхуэй фактически означало, что он попал и в руки Тань Сыаня. Здоровье мужчины было слабым, выглядел он гораздо старше своих лет. И раньше на Тайване, и теперь, после возвращения в город S, большую часть времени он проводил за восстановлением сил и почти не показывался людям на глаза.
Увидев эти фотографии, он испытал потрясение, намного превосходившее шок Му Цяньхуэй.
На каждом снимке Цяньцянь улыбалась сияющей, цветущей улыбкой. Судя по всему, она была очень счастлива? Перелистывая фото одно за другим, Тань Сыань менялся в лице, а в конце прикрыл рот рукой и зашёлся в жестоком кашле.
Заметив это, Му Цяньхуэй поспешно подбежала, принялась похлопывать его по спине и встревоженно спросила:
— Приёмный отец, как вы? Всё в порядке?
Долго прокашлявшись, Тань Сыань наконец перевёл дыхание и спросил:
— Тот парень... это же младший сын Ли Чэнтаня?
Му Цяньхуэй кивнула. Она и сама не ведала, кто прислал ей эти фото и с какой целью, как не понимала и того, к чему Тань Сыань задал этот вопрос.
— Сын Ли Чэнтаня... — повторил он, а затем пробормотал себе под нос: — Его сын и в самом деле сошёлся с Цяньцянь... Кто-то нарочно прислал тебе эти снимки. Что ты об этом думаешь?
— Я... — Му Цяньхуэй всегда испытывала перед ним страх, а потому держалась крайне осторожно. — Думаю, это дело рук недругов Ли Инци...
— Это я и сам знаю! Я спрашиваю, знала ли ты об этом?
Сердце Му Цяньхуэй пропустило удар. Она знала — знала уже давно, но никому не говорила.
— Значит, знала? — Тань Сыань не упустил ни единой тени на её лице и продолжил наступать.
— Я... — Му Цяньхуэй не знала, что ответить. Му Шиюна не было рядом, и она растерялась, не представляя, как справиться с ситуацией.
К счастью, Тань Сыань перестал допытываться. Глубоко вздохнув, он произнёс с абсолютной уверенностью в голосе:
— Ты влюбилась в него, ведь так?
Му Цяньхуэй нечего было возразить. Она прекрасно понимала, кого именно он имеет в виду под словом он — Ли Инци.
Верно, она полюбила его! Они познакомились два года назад, когда Ли Инци только приехал на учебу в Гарвард. В то время Тань Цяньцянь ездила в Америку навестить его, и Му Цяньхуэй с первого же взгляда разглядела их необычные отношения: стоило Ли Инци посмотреть на другую женщину, в его глазах не было ни такой нежности, ни столь бурных эмоций. Тогда она долго колебалась, стоит ли рассказывать об этом Тань Сыаню, но в конце концов предпочла промолчать.
Она знала, что Тань Цяньцянь — родная дочь Тань Сыаня, а какой отец не станет защищать своё дитя? Узнай он, что Цяньцянь тоже любит Ли Инци, он, возможно, ради счастья дочери запретил бы ей самой даже приближаться к Ли Инци.
Хотя помолвка с Ли Инци была лишь холодным расчётом, согласилась она на неё главным образом потому, что этим человеком был Ли Инци.
Она любила его, а потому питала крошечную надежду: а вдруг подобная связь действительно сократит расстояние между ними?
Пусть в итоге всё оказалось тщетно, она ни о чём не жалела!
Вот и сейчас, даже зная, что молить Тань Сыаня о пощаде бесполезно, она всё равно решила попытаться.
Ноги Тань Сыаня не слушались — хотя он и мог кое-как передвигаться, большую часть времени всё же проводил в инвалидном кресле. Опустившись перед ним на колени, Му Цяньхуэй взмолилась:
— Приёмный отец, я знаю, что вы ненавидите Ли Чэнтаня, он заслуживает тысячи смертей! Но Инци здесь ни при чём, он невиновен, пощадите его! Если вы отпустите его, я выполню любое ваше условие, приёмный отец...
— Довольно! — Тань Сыань оттолкнул её руку, безжалостно прерывая.
Он давным-давно понял: любовь — вечно самое мощное оружие в этом мире. Разве он сам не был тому примером? Если бы не привязанности и слабости в прошлом, разве позволил бы он Ли Чэнтаню и Лян Жуй загнать себя в такую ловушку?
Поэтому он терпел столько лет, и решение его было давно и твёрдо принято — слова Му Цяньхуэй не могли его поколебать.
Холодно усмехнувшись, он произнёс:
— В этом мире полно невинных людей, но далеко не каждый невинный удостаивается хорошего конца. Не бойся, я не настолько глуп, чтобы нарушать закон, и ничего дурного Ли Инци не сделаю...
Му Цяньхуэй уже подумала, что её мольбы возымели действие, и не успела даже обрадоваться, как следующие его слова повергли её в ад.
Он продолжил:
— Моя безжалостность совсем не похожа на жестокость Ли Чэнтаня. Я законными методами отправлю за решётку обоих его сыновей, чтобы он узнал, что значит раскаяние, ха-ха...
От услышанного лицо Му Цяньхуэй побледнело. Она и так знала, что глаза Тань Сыаня застила слепая месть и уговаривать его бесполезно. Но если всё случится так, как он говорит, что же станет с Ли Инци?
— Приёмный отец... — вспомнив кое о чём ещё, она произнесла: — Разве вы не хотите подумать? Если с Ли Инци что-то случится, как вы посмотрите в глаза Тань Цяньцянь?
В конце концов, они были кровными родственниками, и Му Цяньхуэй надеялась, что Тань Сыань проявит хоть капельку отцовской заботы. И впрямь, услышав это, тот на мгновение замер в нерешительности, но тут же перевёл тему:
— Говорят, Лян Жуй слегла слёг после того случая, как увидела моё удостоверение личности? Верно?
Не понимая, к чему он клонит, Му Цяньхуэй лишь кивнула.
В глазах Тань Сыаня на миг промелькнула тоскливая темнота, а затем на губах заиграла странная, двусмысленная улыбка. В этой улыбке таилась не просто ненависть — казалось, в ней пробивался едва заметный... оттенок боли!
Вздохнув, он вымолвил:
— Ну так пусть продолжает болеть. Эта женщина... заслуживает куда более сурового наказания. А Цяньцянь — её самая уязвимая ахиллесова пята!
Му Цяньхуэй смотрела на него, совершенно не понимая смысла сказанного.
Тань Сыань тоже умолк, опустив взгляд на фотографии в своей руке. В его сердце кричал голос: Цяньцянь, Цяньцянь... Но в конце концов он зажмурился и, проявив жестокосердие, приказал:
— Передайте эти снимки... прессе. Завтра на первых полосах всех газет я хочу видеть этот скандал...
Что?!
Му Цяньхуэй откровенно остолбенела. Она до последнего верила, что Тань Сыань непременно защитит Тань Цяньцянь, но и помыслить не могла, что он решится на подобный шаг.
— Приёмный отец... — нерешительно окликнула она его, страстно желая спросить — почему?
Однако Тань Сыань даже не дал ей возможности задать этот вопрос:
— Делай, как я велю. У меня на то свои причины.
Стоило ему принять окончательное решение, как Му Цяньхуэй уже знала: любые уговоры бессмысленны. Если он способен проявить такую безжалостность к собственной дочери, то что говорить о ней? К тому же, в чём заключалась её собственная миссия? Она знала это лучше кого бы то ни было!
Разве Ли Инци не клялся с пеной у рта, как сильно любит Тань Цяньцянь и что готов отказаться ради неё от всего на свете? В конце концов, пройти через это испытание ему всё равно пришлось бы рано или поздно, а как сложится их судьба в дальнейшем — зависело исключительно от их собственной удачи.
Му Цяньхуэй глубоко вздохнула. Выходит, в финале она всё равно не смогла уйти сухой из воды.

Комментарии

Загрузка...