Следующим утром Юй Чжицю разбудила Гу Цинханя. Позавтракав внизу, он заявил, что хочет вернуться домой, так как здесь ему не слишком привычно жить.
— О, хорошо, сейчас я попрошу Цинь Яньши отвезти тебя, — очень спокойно кивнула Юй Чжицю.
Она что, реально согласилась?!
Гу Цинхань снова спросил:
— Когда я в следующий раз попаду в сценарий?
Юй Чжицю прикусила палочки для еды, с выражением глубокой скорби на лице подцепила недоеденную булочку и ответила:
— Через девять дней я сама за тобой приду.
— М-м...
Атмосфера была мертвенно-тяжелой.
Поев, Гу Цинхань вернулся в комнату, чтобы сложить вчерашнюю сменную одежду. И Цинь Яньши действительно, как и говорила Юй Чжицю, ждал его у входа на машине.
Юй Чжицю сидела на диване в гостиной и о чем-то тихо разговаривала с Цинь Цзы.
Девушка выглядела несколько растерянной и испуганно смотрела на Юй Чжицю, но, заметив Гу Цинханя, успокоилась.
— Она останется здесь навсегда? — немного помедлив, спросил Гу Цинхань.
— Брат Линь уже разрешил ей остаться, так что можешь не переживать. Хотя наша организация с подозрением относится к чужакам, пока здесь Лун Санькуй, никто ее не обидит. — Тон Цинь Яньши оставался неизменно холодным. Он продолжил: — Ей еще нужно усвоить некоторые обязательные правила, в конце концов, мы не можем позволить непредсказуемому фактору существовать вечно.
— Я могу приходить к ней?
Гу Цинхань с полупонимающим видом кивнул и перевел взгляд на Цинь Яньши.
— Конечно, теперь ты полноправный участник, возвращайся в любое время, всегда рады.
Гу Цинхань пробормотал себе под нос, что его к этому вообще-то принудили, а вспомнив, что ему теперь постоянно придется лицезреть этого борова Сун Лана, мгновенно помрачнел.
Дверь машины открылась. Гу Цинхань бросил на них еще несколько взглядов и, не сказав даже ни слова на прощание, сел в салон.
Всю дорогу оба молчали, и через час автомобиль въехал в жилой комплекс, где он жил.
Гу Цинхань вежливо поблагодарил:
— Я пошел, спасибо, что подвез.
По крайней мере, из всех этих людей только Сун Лан вызывал у него отвращение.
Цинь Яньши махнул рукой и развернулся.
...
В тот же вечер Гу Цинхань зашел в свой писательский аккаунт и коротко переговорил с редактором насчет нерегулярных глав в будущем.
Услышав это, редактор, разумеется, принялся его отговаривать: мол, сейчас как раз золотой период для произведения, внезапный уход на перерыв очень сильно навредит, да и редакция единогласно считает, что новая работа станет хитом, так что он надеется на продолжение.
А? Да у меня сейчас жизнь на волоске висит, того и гляди в любой день отброшу коньки, с какого перепугу мне еще об этом заботиться?
Гу Цинханю оставалось только заявить, что он смертельно болен и боится как бы его внезапная кончина прямо перед компьютером не произвела дурного впечатления. Заметив такой настрой, редактору пришлось согласиться.
— Ах... Если так писать и дальше, в сценарий я отправлюсь уже лысым, — тяжело вздохнул Гу Цинхань, подумав, что раз уж жизнь уберечь не удалось, то хоть шевелюру на голове надо сохранить.
Так прошли девять дней — в основном он проводил их в квартире, каждый день выходил пообедать, прогуляться, выпить чашку кофе, а если настроение было получше, заглядывал в котокафе погладить котиков.
Как там говорится? Напуганному смертью уже ничего не страшно. Раз уж он в любой момент может погибнуть в каком-нибудь сценарии, почему бы как следует не насладиться повседневной жизнью?
10 ноября 2019 года, в канун Дня холостяков, кто-то снаружи подковырнул окно в квартире Гу Цинханя.
С еще не смытой до конца пенкой для умывания на лице он озадаченно подошел к подоконнику и остолбенел.
На блоке кондиционера сидела женщина в деловом костюме. Ее красота — и черты лица, и фигура — казалась настолько нереальной, будто она сошла с картины.
Прищурившись и помолчав пару секунд, Гу Цинхань неуверенно спросил:
— Юй Чжицю?
— Ого, как это ты меня с первого взгляда узнал? — Юй Чжицю подозрительно прищурилась, приблизила лицо и принюхалась. — М-м... Тебя не подменили, похоже, ты поумнел.
— Эй, да ты это движение у какой-то там Су Пэй сперла...
— Ты до сих пор помнишь эту калошу! Ты все девять дней ко мне не заходил, неужели все это время только и думал об этой бабе?! — Юй Чжицю обиженно уставилась на Гу Цинханя, словно он предал ее.
— Я нет, я не думал, не неси чушь.
— Тц! — Юй Чжицю закатила глаза. — Пошли, возвращайся со мной в квартиру, на этот раз вести тебя буду я.
...
4 ноября 2019 года.
Су Пэй шла по туннелю навстречу густому запаху крови, который заставлял ее продвигаться все дальше.
Судя по подсказке, оставленной Линь Шиянем, Цзян Чэнцзюэ уходил как раз по этому маршруту, ведущему прямо к междугородродному шоссе.
И от нее требовалось лишь одно: пройти через туннель, преодолеть семьдесят километров трассы, отыскать на этом длинном участке оставленную им ци и определить конечное направление его побега.
— Тьфу! Какого черта этот ублюдок не пошел сам, мне теперь тащиться хрен знает куда.
За всю дорогу она обнаружила уже не меньше пяти видов ци, которые Цзян Чэнцзюэ оставил специально. При этом все они указывали в совершенно беспорядочных направлениях: одни вели на север города, другие — кружили на месте.
— Вот серьезно, приняли меня за собаку-поводыря? В таком огромном месте поди пойми, куда он делся. Сам прячется в квартире и носа не кажет, чтобы не выполнять такую грязную работу, да еще и Юй Чжицю заставил с новым новичком по второму кругу в сценарий идти...
Раздраженная девушка пнула камешек, и щебенка со стуком покатилась в темноту, не издав больше ни звука.
Ее шаги внезапно замерли.
Бесшумно подняв веки, девушка посмотрела на фигуру, преградившую ей путь.
При мертвенно-бледном свете ламп сгорбленный мужчина присел на корточки и что-то подбирал с земли. Приглядевшись, Су Пэй увидела, что это были с десяток глазных яблок с выскобленными зрачками.
Мужчина с нежностью поднял их, поднес к носу, тщательно обнюхал, и на его перемазанном кровью лице появилось упоение.
Он встал, аккуратно уложил глазные яблоки в банку и лишь после этого заметил Су Пэй, заметно замернув на секунду.
— Ты из Песен Ада?
Его голос звучал так, будто две наждачные бумаги терли о ржавую железяку — настолько пронзительно и неприятно для слуха.
Су Пэй долго всматривалась в него, пока наконец не вспомнила, кто это:
— А-а... Ты младший брат той Кали?
— Шива велел мне ждать здесь, сказав, что кто-то придет за ним. Ци в тебе такая густая... Выходит, ты и вправду из Песен Ада, да?
Словно в чем-то убедившись, он перевел на Су Пэй взгляд, в котором тупость сменилась возбуждением:
— Тогда твои глаза, должно быть, отличаются от остального мусора?
В наступившей тишине его тело взорвалось чередой сухих щелчков, и вмиг прежде низкорослый силуэт начал раздуваться! Увеличиваться! Расти! Превращаясь в пятиметрового монстра.
— Ой-ой, неужели в Тримурти держат таких уродов, которые думают исключительно бицепсами?
Су Пэй преувеличенно широко раскрыла глаза, но в следующий миг ее выражение лица застыло.
Жуткая дыра пробила ее грудную клетку, и под отвратительный хруст рвущейся плоти девушку, хрупкую словно осенний лист, чудовищная сила разорвала пополам.
Огромный гигант медленно поднял руку, любуясь только что созданным произведением.
Песни Ада... Неизвестный член... Смерть... Скучно...
Воодушевление в крошечных зрачках мгновенно сменилось разочарованием. Не до конца насытившийся гигант стряхнул прилипшие ошметки мяса и собрался уходить.
— Хи-хи-хи-хи...
И тогда все погасло.
Едва начавшая рассеиваться волна духовной энергии взметнулась с новой силой. Под хриплый треск раскалывающейся земли из темноты протянулись бесчисленные руки, вцепляясь в тело гиганта.
— А я здесь.

Комментарии

Загрузка...