Е Ланьсинь отдала свой голос следом.
Е Ланьсинь отдала свой голос следом.
Вот этого Су Мо никак не ожидал.
Вот этого Су Мо никак не ожидал.
Он был уверен: даже если Е Ланьсинь не станет играть тонко и уходить в глубокую тень, то после того, как он сам объявил себя Могильщиком, она с высокой вероятностью просто воздержится. С её позицией за столом скрыть свою роль было проще простого.
Он был уверен: даже если Е Ланьсинь не станет играть тонко и уходить в глубокую тень, то после того, как он сам объявил себя Могильщиком, она с высокой вероятностью просто воздержится. С её позицией за столом скрыть свою роль было проще простого.
Но она не воздержалась. Она впечатала свой голос прямо в первого номера — Шэнь Чжии.
Но она не воздержалась. Она впечатала свой голос прямо в первого номера — Шэнь Чжии.
Уголок губ Су Мо дёрнулся в едва заметной ухмылке.
Уголок губ Су Мо дёрнулся в едва заметной ухмылке.
А впрочем... всё логично.
А впрочем... всё логично.
Когда оборотням нужно идти в атаку, они атакуют не колеблясь.
Когда оборотням нужно идти в атаку, они атакуют не колеблясь.
Е Ланьсинь прекрасно понимала: если бы она сейчас струсила и не пошла напролом, Су Мо отправился бы на вылет.
Е Ланьсинь прекрасно понимала: если бы она сейчас струсила и не пошла напролом, Су Мо отправился бы на вылет.
Гу Бэйчэнь, как ни странно, тоже воздержался.
Гу Бэйчэнь, как ни странно, тоже воздержался.
Су Мо на мгновение задержал на нём взгляд.
Су Мо на мгновение задержал на нём взгляд.
«Похоже, парня действительно до смерти напугала моя речь», — с иронией подумал он.
«Похоже, парня действительно до смерти напугала моя речь», — с иронией подумал он.
Седьмой номер в мировом рейтинге, легендарный Призрачный Волк... и его заставил воздержаться от голосования какой-то аутсайдер одной-единственной фразой.
Седьмой номер в мировом рейтинге, легендарный Призрачный Волк... и его заставил воздержаться от голосования какой-то аутсайдер одной-единственной фразой.
Забавно.
Забавно.
— Игрок номер один изгнан из игры. Просим произнести предсмертное слово, — раздался ровный голос ведущей, Су Нянь.
— Игрок номер один изгнан из игры. Просим произнести предсмертное слово, — раздался ровный голос ведущей, Су Нянь.
Шэнь Чжии поправила очки и изумлённо переспросила:
Шэнь Чжии поправила очки и изумлённо переспросила:
— Чего?! Меня вышибли?! — Её мягкий голосок буквально дрожал от недетской обиды. — Да я же мирная! Во-первых, я понятия не имею, настоящий ли ты Могильщик, восьмой... Не обижайся, но я просто не могу этого знать! Но я абсолютно точно на стороне добра! Ты сам призвал голосовать против меня, так за кого мне ещё ставить голос, как не за тебя? Я встала на сторону одиннадцатого и верю, что он — настоящий Провидец. А ты вдруг выскакиваешь и кричишь, что ты Могильщик... Как бы сказать? Даже если одиннадцатый для меня на девяносто девять процентов Провидец, ты остаёшься тем самым одним процентом. Но я-то — стопроцентный мирный житель!
— Чего?! Меня вышибли?! — Её мягкий голосок буквально дрожал от недетской обиды. — Да я же мирная! Во-первых, я понятия не имею, настоящий ли ты Могильщик, восьмой... Не обижайся, но я просто не могу этого знать! Но я абсолютно точно на стороне добра! Ты сам призвал голосовать против меня, так за кого мне ещё ставить голос, как не за тебя? Я встала на сторону одиннадцатого и верю, что он — настоящий Провидец. А ты вдруг выскакиваешь и кричишь, что ты Могильщик... Как бы сказать? Даже если одиннадцатый для меня на девяносто девять процентов Провидец, ты остаёшься тем самым одним процентом. Но я-то — стопроцентный мирный житель!
Она беспомощно развела руками:
Она беспомощно развела руками:
— Поэтому я и проголосовала против тебя, номер восемь. Хотя... очень надеюсь, что ты реально Могильщик! Тогда моя смерть не напрасна — считайте, просто очистила пул от подозрений. Но если ты окажешься оборотнем, то у меня для мирных плохие новости: вы совершили роковую ошибку. — Ещё раз поправив очки, она помахала круглому столу и направилась к выходу. — Пасс.
— Поэтому я и проголосовала против тебя, номер восемь. Хотя... очень надеюсь, что ты реально Могильщик! Тогда моя смерть не напрасна — считайте, просто очистила пул от подозрений. Но если ты окажешься оборотнем, то у меня для мирных плохие новости: вы совершили роковую ошибку. — Ещё раз поправив очки, она помахала круглому столу и направилась к выходу. — Пасс.
Вскоре её силуэт растворился в глубине коридора.
Вскоре её силуэт растворился в глубине коридора.
Комментатор Старина К в студии едва не подпрыгнул на месте:
Комментатор Старина К в студии едва не подпрыгнул на месте:
— Вау! Он выжил! Су Мо, номер восемь — тот самый игрок, которого в первую же ночь вычислили как оборотня! Объявив себя Могильщиком, он реально остался в игре! А любимица фортуны, Шэнь Чжии под номером один, отправляется на выход! — Он сделал глубокий вдох, и его голос взлетел на октаву выше: — Дорогие зрители, взгляните на этот расклад! Пять голосов против четырёх при трёх воздержавшихся! Восьмой был буквально в одном шаге от вылета! Если бы хоть кто-то из воздержавшихся — Гу Бэйчэнь под номером три, Цзянь Мин под номером два или Тай-Тай под номером пять — отправил голос в восьмого, с игрой прямо сейчас попрощался бы Су Мо!
— Вау! Он выжил! Су Мо, номер восемь — тот самый игрок, которого в первую же ночь вычислили как оборотня! Объявив себя Могильщиком, он реально остался в игре! А любимица фортуны, Шэнь Чжии под номером один, отправляется на выход! — Он сделал глубокий вдох, и его голос взлетел на октаву выше: — Дорогие зрители, взгляните на этот расклад! Пять голосов против четырёх при трёх воздержавшихся! Восьмой был буквально в одном шаге от вылета! Если бы хоть кто-то из воздержавшихся — Гу Бэйчэнь под номером три, Цзянь Мин под номером два или Тай-Тай под номером пять — отправил голос в восьмого, с игрой прямо сейчас попрощался бы Су Мо!
В зрительном зале поднялся невообразимый шум:
В зрительном зале поднялся невообразимый шум:
— Гу Бэйчэнь воздержался?! Серьёзно?! Он же поддерживал одиннадцатого, с какого перепугу он не стал голосовать?!
— Гу Бэйчэнь воздержался?! Серьёзно?! Он же поддерживал одиннадцатого, с какого перепугу он не стал голосовать?!
— Да потому что речь восьмого звучит просто жутко! Кто станет так рисковать? А если восьмой реально Могильщик, выгнать его — значит похоронить всю команду мирных!
— Да потому что речь восьмого звучит просто жутко! Кто станет так рисковать? А если восьмой реально Могильщик, выгнать его — значит похоронить всю команду мирных!
— Если Гу Бэйчэнь пасует, значит, он сам ни в чём не уверен. А когда не уверен Гу Бэйчэнь — это самый опасный сигнал!
— Если Гу Бэйчэнь пасует, значит, он сам ни в чём не уверен. А когда не уверен Гу Бэйчэнь — это самый опасный сигнал!
— Я делаю один простой вывод: Гу Бэйчэнь — точно мирный!
— Я делаю один простой вывод: Гу Бэйчэнь — точно мирный!
— Просим всех игроков закрыть глаза. Наступает ночь, — произнесла Су Нянь.
— Просим всех игроков закрыть глаза. Наступает ночь, — произнесла Су Нянь.
Как только её голос утих, из спинок кресел снова бесшумно выдвинулись скрывающие лица маски.
Как только её голос утих, из спинок кресел снова бесшумно выдвинулись скрывающие лица маски.
[Могильщик, откройте глаза! Игрок, покинувший игру прошлым днём, был... мирным жителем.]
[Могильщик, откройте глаза! Игрок, покинувший игру прошлым днём, был... мирным жителем.]
[Горгулья, откройте глаза и выберите игрока для проверки точной роли.]
[Горгулья, откройте глаза и выберите игрока для проверки точной роли.]
[Оборотни, откройте глаза, найдите взглядом соратников и сделайте свой ход.]
[Оборотни, откройте глаза, найдите взглядом соратников и сделайте свой ход.]
Щёлки маски разошлись. На стол пролился мрачный темно-красный свет.
Щёлки маски разошлись. На стол пролился мрачный темно-красный свет.
Су Мо открыл глаза и встретил два знакомых взгляда.
Су Мо открыл глаза и встретил два знакомых взгляда.
Е Ланьсинь вальяжно откинулась на спинку кресла. В её пальцах изящно прокрутилась тонкая сигарета, а на губах заиграла довольная, цепляющая ухмылка. Она с лёгким одобрением кивнула Су Мо.
Е Ланьсинь вальяжно откинулась на спинку кресла. В её пальцах изящно прокрутилась тонкая сигарета, а на губах заиграла довольная, цепляющая ухмылка. Она с лёгким одобрением кивнула Су Мо.
А вот Чэнь Дашэн выглядел совершенно иначе. На его круглом лице застыл неописуемый шок. Рот открылся так, будто накопился миллион вопросов, но из-за жесткого правила ночной тишины ему приходилось подавлять каждый звук. Он начал судорожно жестикулировать, маша руками с невероятной амплитудой: то тыкал пальцем в Су Мо, то в себя, то в стол, то резко вздымал руки вверх, безмолвно передавая:
А вот Чэнь Дашэн выглядел совершенно иначе. На его круглом лице застыл неописуемый шок. Рот открылся так, будто накопился миллион вопросов, но из-за жесткого правила ночной тишины ему приходилось подавлять каждый звук. Он начал судорожно жестикулировать, маша руками с невероятной амплитудой: то тыкал пальцем в Су Мо, то в себя, то в стол, то резко вздымал руки вверх, безмолвно передавая:
«Я был уверен, что тебя вынесут! А ты вылез с Могильщиком и реально зашугал этих лопухов! Охренеть! Ты просто гений!»
«Я был уверен, что тебя вынесут! А ты вылез с Могильщиком и реально зашугал этих лопухов! Охренеть! Ты просто гений!»
Су Мо лишь холодно посмотрел на него, никак не реагируя.
Су Мо лишь холодно посмотрел на него, никак не реагируя.
Чэнь Дашэн выдал новую серию яростных жестов:
Чэнь Дашэн выдал новую серию яростных жестов:
«Но... не факт, что ты переживёшь эту ночь! Есть же ещё Ведьма! Она гарантированно всадит в тебя яд! Ты объявил себя Могильщиком, но Ведьма вряд ли поверила. Если тебя отравят, наш ритм не сбьётся, но блин, братуха, как же обидно ты сдохнешь!»
«Но... не факт, что ты переживёшь эту ночь! Есть же ещё Ведьма! Она гарантированно всадит в тебя яд! Ты объявил себя Могильщиком, но Ведьма вряд ли поверила. Если тебя отравят, наш ритм не сбьётся, но блин, братуха, как же обидно ты сдохнешь!»
Е Ланьсинь даже не взглянула на Чэнь Дашэна. Переведя спокойный взгляд на Су Мо, она четким, уверенным движением пальцев показала:
Е Ланьсинь даже не взглянула на Чэнь Дашэна. Переведя спокойный взгляд на Су Мо, она четким, уверенным движением пальцев показала:
«Что делаем дальше? Кого режем?»
«Что делаем дальше? Кого режем?»
Су Мо быстро обвёл взглядом игровой стол. Ещё до того, как он успел подать знак, Е Ланьсинь указала на место номер три, где сидел Гу Бэйчэнь:
Су Мо быстро обвёл взглядом игровой стол. Ещё до того, как он успел подать знак, Е Ланьсинь указала на место номер три, где сидел Гу Бэйчэнь:
«Третий — точно не Охотник. Но раз он дерзнул прикинуться Охотником, мне кажется, ему досталась карта Ведьмы. С его манерой игры он явно не простой мирный. Обычный игрок не стал бы так рисковать и перекрывать дорогу настоящему Охотнику».
«Третий — точно не Охотник. Но раз он дерзнул прикинуться Охотником, мне кажется, ему досталась карта Ведьмы. С его манерой игры он явно не простой мирный. Обычный игрок не стал бы так рисковать и перекрывать дорогу настоящему Охотнику».
Су Мо покачал головой и указал на второй номер — Цзянь Мина:
Су Мо покачал головой и указал на второй номер — Цзянь Мина:
«Второй — настоящий Могильщик».
«Второй — настоящий Могильщик».
Брови Е Ланьсинь слегка приподнялись.
Брови Е Ланьсинь слегка приподнялись.
Су Мо продолжил жестикулировать:
Су Мо продолжил жестикулировать:
«Настоящий Могильщик ни за что не стал бы голосовать против меня после того, как я заставил всех поверить, что я Могильщик. Сделай он это — и в первую же ночь поймал бы волчий клык. Пойти вместе с нами против первого номера он тоже не мог. А значит, Могильщика нужно искать только среди воздержавшихся... Это либо второй, либо третий, либо пятый».
«Настоящий Могильщик ни за что не стал бы голосовать против меня после того, как я заставил всех поверить, что я Могильщик. Сделай он это — и в первую же ночь поймал бы волчий клык. Пойти вместе с нами против первого номера он тоже не мог. А значит, Могильщика нужно искать только среди воздержавшихся... Это либо второй, либо третий, либо пятый».
Он снова указал на номер три:
Он снова указал на номер три:
«Третий объявил себя Охотником. Могильщик никогда не стал бы так маскироваться — настоящий Могильщик слишком дорожит жизнью, чтобы идти на подобный риск. Третьего вычёркиваем».
«Третий объявил себя Охотником. Могильщик никогда не стал бы так маскироваться — настоящий Могильщик слишком дорожит жизнью, чтобы идти на подобный риск. Третьего вычёркиваем».
Затем он перевёл палец на номер пять:
Затем он перевёл палец на номер пять:
«Что касается Тай-Тая под номером пять... Его трёп слишком сумбурен и неадекватен, он тоже мимо».
«Что касается Тай-Тая под номером пять... Его трёп слишком сумбурен и неадекватен, он тоже мимо».
Наконец, его палец твёрдо застыл напротив позиции номер два:
Наконец, его палец твёрдо застыл напротив позиции номер два:
«Единственный, кто идеально подходит на роль Могильщика — это второй. Манера речи Цзянь Мина и то, что он воздержался... Для настоящего Могильщика в той ситуации отказ от голосования был самым логичным решением».
«Единственный, кто идеально подходит на роль Могильщика — это второй. Манера речи Цзянь Мина и то, что он воздержался... Для настоящего Могильщика в той ситуации отказ от голосования был самым логичным решением».
Пока Су Мо объяснял, напряжённые морщинки на лбу Е Ланьсинь разгладились. Она посмотрела на него и уверенно кивнула:
Пока Су Мо объяснял, напряжённые морщинки на лбу Е Ланьсинь разгладились. Она посмотрела на него и уверенно кивнула:
«Тогда режем второго. Пойдём по такой схеме: если второй погибает от нашего ножа, а тебя, восьмой, Ведьма ночью не травит — ты продолжаешь гнуть линию Могильщика. Если же тебя сегодня отравят, то завтра утром, когда никто со стороны не заявит роль Могильщика, её объявлю я. И когда я прыгну на Могильщика, мирные поверят мне безоговорочно».
«Тогда режем второго. Пойдём по такой схеме: если второй погибает от нашего ножа, а тебя, восьмой, Ведьма ночью не травит — ты продолжаешь гнуть линию Могильщика. Если же тебя сегодня отравят, то завтра утром, когда никто со стороны не заявит роль Могильщика, её объявлю я. И когда я прыгну на Могильщика, мирные поверят мне безоговорочно».
Увидев это, Чэнь Дашэн чуть не выронил челюсть от изумления. Он принялся судорожно махать руками:
Увидев это, Чэнь Дашэн чуть не выронил челюсть от изумления. Он принялся судорожно махать руками:
«Шестая, ты из ума выжила?! Ты же голосовала против первого! Какой из тебя Могильщик?! С чего вдруг мирные тебе поверят? У тебя же чистый расклад агрессивного оборотня! Вы вместе с восьмым утопили первого, да тебя мирные сразу же в порошок сотрут!»
«Шестая, ты из ума выжила?! Ты же голосовала против первого! Какой из тебя Могильщик?! С чего вдруг мирные тебе поверят? У тебя же чистый расклад агрессивного оборотня! Вы вместе с восьмым утопили первого, да тебя мирные сразу же в порошок сотрут!»
Е Ланьсинь едва заметно ухмыльнулась, лениво проигнорировав его панику. Она не стала ничего объяснять, лишь продублировала свой прошлый жест:
Е Ланьсинь едва заметно ухмыльнулась, лениво проигнорировав его панику. Она не стала ничего объяснять, лишь продублировала свой прошлый жест:
«Режем второго».
«Режем второго».
Су Мо посмотрел на Е Ланьсинь, ощутив невольное уважение.
Су Мо посмотрел на Е Ланьсинь, ощутив невольное уважение.
Недаром её зовут первой женщиной-убийцей Сычуани и Чунцина. Дерзко, грязно, филигранно.
Недаром её зовут первой женщиной-убийцей Сычуани и Чунцина. Дерзко, грязно, филигранно.
Он прекрасно понимал, на чём строится её план.
Он прекрасно понимал, на чём строится её план.
По обычной логике, если Су Мо действительно отравят, а после смерти второго номера никто больше не объявит себя Могильщиком, мирные решат, что Могильщик погиб от волчьего ножа — и это был номер два.
По обычной логике, если Су Мо действительно отравят, а после смерти второго номера никто больше не объявит себя Могильщиком, мирные решат, что Могильщик погиб от волчьего ножа — и это был номер два.
Но если в этот момент шестая, Е Ланьсинь, неожиданно заберёт себе роль Могильщика, по стандартной логике ей никто не должен верить. Она голосовала против первого, вела себя как ударный волк — прыгнуть на роль Могильщика равносильно самоубийству.
Но если в этот момент шестая, Е Ланьсинь, неожиданно заберёт себе роль Могильщика, по стандартной логике ей никто не должен верить. Она голосовала против первого, вела себя как ударный волк — прыгнуть на роль Могильщика равносильно самоубийству.
Но так ли это на самом деле?
Но так ли это на самом деле?
Нет.
Нет.
Су Мо безупречно просчитал развитие событий. Если Е Ланьсинь сделает этот ход, мирные поверят ей на все сто процентов.
Су Мо безупречно просчитал развитие событий. Если Е Ланьсинь сделает этот ход, мирные поверят ей на все сто процентов.
Почему?
Почему?
Да потому что она голосовала против первого номера!
Да потому что она голосовала против первого номера!
И когда она объявит себя Могильщиком, то скажет: «Я голосовала против первого, потому что боялась, что восьмой номер — оборотень, который раскусит во мне Могильщика. Я не могла проголосовать против волка, опасаясь ночной мести, и не могла воздержаться, чтобы не привлечь внимания. Второго убрали именно потому, что он пасовал и выдал себя. А я прикрылась голосованием против первого!»
И когда она объявит себя Могильщиком, то скажет: «Я голосовала против первого, потому что боялась, что восьмой номер — оборотень, который раскусит во мне Могильщика. Я не могла проголосовать против волка, опасаясь ночной мести, и не могла воздержаться, чтобы не привлечь внимания. Второго убрали именно потому, что он пасовал и выдал себя. А я прикрылась голосованием против первого!»
Против такой железобетонной логики у мирных не найдётся ни единого аргумента.
Против такой железобетонной логики у мирных не найдётся ни единого аргумента.
Если Е Ланьсинь — оборотень, с какого перепугу ей вылезать с такой ролью в подобный момент? Волки что, совсем с ума сошли? Какой смысл оборотню так подставляться?
Если Е Ланьсинь — оборотень, с какого перепугу ей вылезать с такой ролью в подобный момент? Волки что, совсем с ума сошли? Какой смысл оборотню так подставляться?
Су Мо сделал финальный знак:
Су Мо сделал финальный знак:
«Режем второго! Работаем!»
«Режем второго! Работаем!»
Три руки одновременно опустились. Волчий нож сделал своё дело.
Три руки одновременно опустились. Волчий нож сделал своё дело.
Щёлки масок вновь сомкнулись, и мрак окончательно поглотил зал.
Щёлки масок вновь сомкнулись, и мрак окончательно поглотил зал.

Комментарии

Загрузка...