Они находились так близко — так близко, что она слышала его сильное, ровное сердцебиение. И всё же разделявшие их тысячи ли создавали обманчивое ощущение, будто она вот-вот потеряет его.
Возможно, Си Шолян чувствовал то же самое. Именно поэтому он прижал Ань Ижо к груди, крепко обнимая:
— Я буду ждать тебя.
Всего три слова Ань Ижо воспринимала как обещание.
Она впервые уезжала далеко от родителей — лишь потому, что он сказал: «Там ты сможешь получить лучшие знания по дизайну». И вот она пересекла океан и в одиночку отправилась в Париж, где пробыла целый год — только ради того, чтобы по возвращении суметь помочь ему в карьере.
С таким непоколебимым и твердым решением.
Весь год разлуки они были заняты каждый своим. Си Шолян занимался стартапом, создавая собственную модную империю; Ань Ижо же старалась впитать как можно больше знаний за отведенное время. Они крутились словно неутомимые волчки, непрерывно вращаясь в двух разных странах.
Изредка ей удавалось созвониться с ним, и она улыбалась, переполненная нежностью до самых глубин души, а затем молча слушала его наставления:
— Ложись спать пораньше, плотнее закрывай окна и двери. Не забудь позавтракать перед выходом на занятия, у тебя слабоватый желудок, следи за питанием...
Такая забота и внимание заставляли ее невольно произносить его имя:
— Шолян.
— Мм? — тихо отзывался он, словно шепча прямо на ухо.
— Скучаю по тебе!
Ее щеки слегка розовели, становясь немного стыдно, но сдержать трогательную нежность и тоску в сердце было невозможно.
В любви Ань Ижо всегда сохраняла самую искреннюю преданность и твердую решимость. Самое слово «любовь» она никогда не считала лучшим выражением чувств, напротив, полагая, что затаенная глубоко на сердце привязанность — это и есть вечная сладость.
— Я жду твоего возвращения.
Его дыхание долетало сквозь телефонную связь, неся с собой знакомый, успокаивающий аромат.
Тысячи слов застревали в горле, и она держалась лишь благодаря одному-единственному обещанию.
Однако, вернувшись на родину год спустя, она смогла увидеть его лишь через три дня.
Всё казалось прежним, и в то же время всё словно безмолвно изменилось. Вот только они сами этого не замечали. Или, возможно, просто не хотели смотреть правде в глаза.
Они долго стояли в объятиях друг друга. В этом знакомом и давно позабытом тепле Ань Ижо наконец успокоилась, и бурный вихрь суеты постепенно осел на дно. Она еще теснее прижалась к его груди, прислушиваясь к размеренному и сильному стуку его сердца.
Эта неизменная мелодия была ее желанной гаванью.
Как же хотелось, чтобы всё оставалось по-прежнему.
— Ижо, — голос Си Шоляна звучал хрипло и завораживающе, и он искренне извинялся: — Прости, я уделял тебе слишком мало внимания.
Ань Ижо, как и прежде, без тени упрека простила его.
— Больше не сердись, — он мягко обнял ее. — Ты сказала, что тебе нужно побыть в тишине, и я не беспокоил тебя, но прошла уже больше недели — думаю, наказания с меня хватит.
Как могла она, так сильно любящая его, найти в себе силы наказать его? Ань Ижо сжала руки, обнимая его в ответ.
Этот безмолвный отклик прозвучал как приглашение.
Уголки губ Си Шоляна дрогнули в улыбке, и он подхватил ее на руки.
В тот миг, когда ее ноги оторвались от пола, в голове Ань Ижо вихрем пронеслись четыре слова: «страсть в хмельном угаре». Ее щеки вспыхнули помимо воли; в груди теплилось смутное ожидание, но еще больше было растерянной паники.
Когда затылок коснулся мягкой подушки, и Си Шолян принялся самозабвенно целовать ее, Ань Ижо не утонула в этом водовороте, а наоборот, вытащила зажатые в его руках кисти и слабо, но твердо уперлась ему в грудь.
Жест не оставлял сомнений в ее нежелании продолжать.
Си Шолян тут же остановился. Он приподнял голову, и его обжигающий взгляд сквозь темноту упал на ее лицо:
— Прости!
Разглядев в свете луны мельчайшие капельки пота на его лбу, Ань Ижо коснулась его мягких волос, и на ее лице проступила чистая, нежная улыбка:
— Я пойду заварю тебе медовой воды, чтобы снять похмелье.
Он улыбнулся, наклонился, легко коснулся губами ее лба и, притянув к себе за бок, уложил рядом:
— Ничего не хочу пить, хочу просто обнимать тебя.
На сердце вдруг стало легко. Разве их молчаливое противостояние и нежелание видеться не сводились к ожиданию вот этих извинений? Ань Ижо наконец призналась самой себе в этой крошечной доле тщеславия. В конце концов, она всего лишь женщина, и в любви, даже будучи готовой пойти на любые жертвы, ей необходимо чувствовать отклик.
Они лежали молча, пока Си Шолян не заснул в полудреме. Только тогда Ань Ижо пришла в себя.
Она тихонько встала, зашла в ватную, смочила полотенце теплой водой и вытерла лицо Си Шоляна, затем помогла ему снять верхнюю одежду и туфли, аккуратно уложила его длинные ноги на кровать и расправила поверх тонкое одеяло. Закончив со всеми хлопотами, она сама покрылась испариной.
Посмотрев на часы и поняв, как поздно, Ань Ижо отправилась ночевать в гостевую спальню. На грани сна и явь ей привиделся сон: во сне она счастливая прижималась к груди Си Шоляна, полностью доверяя ему и переполняясь сладостной негой.
Как было бы прекрасно, стань этот сон явью.
Ранним утром, когда Ань Ижо еще не выбралась из плена снов, мягкие губы Си Шоляна уже коснулись ее разрумяненной щеки.
Решив, что это балуется Ми Юй, Ань Ижо завернулась в одеяло и перевернулась на другой бок:
— Хватит баловаться, дай еще поспать...
Си Шолян больше не стал ее тревожить. Позвонив в компанию и уладив рабочие вопросы, он разбудил ее. После умывания они сели завтракать в столовой.
— Сначала я отвезу тебя в больницу на перевязку, а сегодня мне нужно съездить в город G, вернусь через два дня.
Ань Ижо потерла глаза с сонным видом:
— Занимайся своими делами, я и сама доберусь, тут совсем недалеко.
— Ты еще толком не проснулась, как я могу отпустить тебя одну? — Си Шолян налил ей стакан молока и наказал: — Эти два дня обязательно езди на перевязку, не поднимай тяжести и ни в коем случае не принимай ванну. Если что-то понадобится, попроси о помощи Ми Юй.
Ань Ижо улыбнулась:
— Непривычно слышать от директора Си столько наставлений.
Си Шолян усмехнулся:
— Дядя Ань звонил мне, спрашивал, свободен ли я в выходные, и приглашал вместе поужинать у них дома.
Ань Ижо подняла на него взгляд:
— Я как раз собиралась навестить родителей в выходные. Ты свободен?
Увидев его кивок, она расплылась в улыбке:
— Тогда я позвоню маме, пусть приготовят что-нибудь вкусненькое.
Си Шолян охотно согласился:
— Хорошо, тогда поедем вместе.
По дороге в больницу он спросил:
— Позавчера, как тебя занесло так далеко ужинать? Это Ми Юй придумала?
Вспомнив ту нелепую историю со свиданием вслепую, Ань Ижо мысленно отругала себя за излишнее упрямство: если бы не желание пойти наперекор Си Шоляну, она бы ни за что не поддалась на уговоры Ми Юй и не ввязалась в такую неприятную историю. Не пытаясь больше ничего скрывать, она пересказала Си Шоляну всё случившееся, однако почему-то умолчала о столкновении с Му Янем.
Заметив его молчание, Ань Ижо неуверенно попыталась оправдаться:
— Если бы я не пошла, Ми Юй наверняка разругалась бы с дядей Ми. Ты же знаешь ее характер, а я просто не хотела семейного скандала. Посидели бы для вида, а потом сказали дяде Ми, что никто никому не приглянулся, и дело с концом.
Выслушав ее, Си Шолян с упреком произнес:
— Ты всегда такая, совсем не умеешь говорить «нет». Какая муха тебя укусила идти на свидание вместо кого-то? Просто безумие.
Его тон звучал совсем как у старшего наставника, и Ань Ижо стало неприятно это слышать, хотя сама идея подменять кого-то на свидании вслепую действительно была не лучшей затеей.
Поэтому ей оставалось лишь сказать:
— Прости, больше это не повторится.
Си Шолян не стал развивать тему дальше и сменил вопрос:
— Тот полицейский — вы знакомы?
Его повышенная чуткость заставила Ань Ижо немного напрячься, но с Му Янем она действительно была незнакома:
— Я не знаю его.
Си Шолян бросил на нее косой взгляд, словно проверяя правдивость ее слов, а затем бросил:
— Этот человек выглядит довольно холодным. Если нет крайней необходимости, лучше с ним не контактировать.
Он что-то заподозрил или просто приревновал? Ань Ижо предпочла думать на второй вариант. Потеплело на душе, и она послушно кивнула:
— Поняла.
Высадив Ань Ижо у больницы, Си Шолян поспешил обратно в офис. Проведя короткое совещание, он вместе с менеджером по продажам отправился в аэропорт. Перед самым вылетом он отправил Ань Ижо сообщение: «Жди меня дома, в выходные вместе поедем к твоим родителям».
Ань Ижо как раз разбирала эскизы. Прочитав смс, она побежала в гостиную и крикнула Ми Юй:
— Вечером идем в ресторан, угощаю я!
Ми Юй, полулежа на диване с прикрытыми глазами, перевела дыхание и только после этого протянула:
— Стоит Си Шоляну тебя задеть, как ты теряешь рассудок. У тебя вообще есть хоть капля гордости?
Ань Ижо пропустила ее слова мимо ушей и, напевая себе под нос песенку, вернулась в комнату продолжать работу.
Однако два дня спустя из-за заминок по работе Си Шолян не смог вернуться вовремя. То ли привыкнув к его отменам планов, то ли проявляя излишнюю рассудительность, Ань Ижо не стала ни упрекать его, ни торопить, а просто поехала домой одна.
Когда родители заговорили о Си Шоляне, она по-прежнему защищала его:
— На работе сейчас завал, он уехал в командировку.
Мать Ань была явно недовольна, но, видя, как дочь с виноватой улыбкой пытается сгладить углы, промолчала. Отец Ань сдержаться не смог:
— Ты вернулась на родину уже три месяца назад, а он еще ни разу не навестил нас и не поужинал с нами. Каким бы загруженным ни было дело, нельзя так пренебрегать тобой.
Разве Ань Ижо не понимала родительской заботы? Она обняла отца за руку и ласково протянула:
— У Шоляна огромные амбиции в карьере, я должна поддерживать его. К тому же, разве вы сами не поддерживаете мамину работу безо всяких ограничений?
Разве это одно и то же? Супруги переглянулись и тяжело вздохнули.
После ужина Ань Ижо позвали в кабинет, и отец спросил ее:
— Каким образом вы с Ми Юй оказались замешаны в том деле, что расследует городская полиция?
— Вы уже знаете? — Ань Ижо потрепала себя по щеке и невинно ответила: — Я и сама не понимаю, как так вышло.
— Лучше переезжай обратно домой, девушке одной жить в городе вечно тревожно. — Выслушав рассказ дочки, отец Ань сделал телефонный звонок, а затем знаком велел дочери составить ему компанию за партией в го. Лишь после того, как они азартно разыграли доску, он добавил: — Отряд по борьбе с наркотиками еще ведет расследование, если потребуется — поезжай и помоги им.
Ань Ижо ответила:
— Я поняла.
В мгновение ока пролетели выходные, и Си Шолян вернулся как раз перед конкурсом дизайна одежды Новый шелковый путь. Ань Ижо поехала встречать его в аэропорт, после чего они вместе пообедали. Посреди трапезы у Ань Ижо зазвонил телефон.
Номер был незнакомым, и она ответила:
— Алло, здравствуйте, кто это?
Из трубки донесся низкий мужской голос:
— Здравствуйте, это Му Янь.
Обед был прерван, и Ань Ижо оказалась «вызвана» в Отряд по борьбе с наркотиками.
Му Янь стоял за стеклом и взглядом велел Ань Ижо посмотреть на пять совершенно по-разному одетых женщин в комнате:
— Взгляните внимательно, кто-нибудь из них вам знаком?
Ань Ижо окинула каждую взглядом, но всё еще сомневалась:
— Вторая слева кажется знакомой.
— Здесь нельзя полагаться на кажущееся, госпожа Ань. — Му Янь повернул голову, и на его спокойном лице промелькнуло недовольство. — Это ключевой момент всего дела, нужно полная определенность.
Си Шолян тоже приехал. Он ободряюще обнял Ань Ижо за плечи:
— Не спеши, посмотри хорошенько еще раз.
В тот день больше всего запомнилось, как они с Ми Юй только приехали на стоянку у Святилища и припарковали машину. Какая-то женщина торопливо шла мимо, словно спеша забрать свой автомобиль, и та стояла как раз рядом с их машиной. То ли от спешки, то ли из-за слишком высоких каблуков незнакомка случайно толкнула Ми Юй.
— Простите! — бросила женщина на ходу и, не дожидаясь ответа, открыла дверь ключом и села внутрь.
Ми Юй бросила на нее косой взгляд:
— На тот свет торопится что ли? — И потянула Ань Ижо за собой.
Ань Ижо невольно оглянулась и сквозь лобовое стекло разглядела, как женщина озирается по сторонам.
Ми Юй проследила за ее взглядом:
— Угонщица какая-то. Ведет себя подозрительно.
В глазах Ань Ижо в этом мире попросту не существовало плохих людей. Нахмурившись, она с укоризной посмотрела на подругу:
— Тебе все кажутся подозрительными? Пошли быстрее, если мест не останется и тебе негде будет спрятаться — я не помощница, сама виновата будешь.
Но Ми Юй была готова ко всему:
— Не думай сбежать в последний момент, я всё забронировала, так что покоряйся судьбе. — Цокая высокими каблуками, она качнула бедрами: — Если этот красавчик мне приглянется, ты немедленно бросишь Си Шоляна. Понятия не имею, что ты в нем нашла.
— Ты ничего не понимаешь, — упрямо возразила Ань Ижо. — Любишь его не за то, какой он идеальный, а просто любишь целиком, даже со всеми недостатками.
— От твоих слов у меня аж зубы сводит. — Ми Юй передернула плечами, изображая мурашки. — Разве ты не говорила, что вам надо побыть порознь и подумать, а если совсем не сойдетесь — расстаться? Чего это он снова во всем идеален?
— Мы так долго вместе, если вот так запросто можно расстаться от одного брошенного слова, я бы засомневалась, а была ли вообще любовь? — Ань Ижо погрустнела, словно задев за больное. — В вопросах любви мужчины и женщины устроены по-разному. Мужчины не знают, что перед лицом любви женщины невероятно выносливы и любят преодолевать трудности. Если не давать им трудностей, они от этого только несчастнее.
Поэтому, когда Си Шолян под предлогом заботы и того, что она слишком устает, избегал частых встреч, в ее сердце зарождалось чувство одиночества, которое превращалось в невыносимую боль, особенно когда она видела его ужинающим с друзьями.
Ради любви плыть за тридевять земель, да еще и отказаться от блестящего будущего ради возвращения к нему — стоило ли оно того? Ценит ли Си Шолян твои жертвы и усердие? И если в конце концов всё обернется не так, как ты надеялась, как ты это перенесешь?
Ми Юй уже всерьез тревожилась за подругу.
Словно угадав ее мысли, Ань Ижо легкомысленным тоном произнесла:
— Не вздумай меня утешать, в демагогии ты мне не соперница. Расслабься, если настанет день, когда мы с Шоляном расстанемся, я непременно сумею его отпустить.
Но как же невыносимо больно будет отпускать его вот так.
Ми Юй не понимала: Ань Ижо так хороша, почему Си Шоляна всё не устраивает? А сама Ань Ижо — раз уж она начала в нем разочаровываться, почему упорно ждет, пока ее изранят до полусмерти, и только тогда решает уйти?
Впервые в жизни Ми Юй всерьез задумалась: в любви следует полагаться на зов сердца или же проявлять больше здравого смысла? Жаль только, что уже вступив в брак, она наконец поняла: того, кто решил уйти, не удержишь, а пришедшую любовь не остановишь.
Тема любви казалась запретной; точнее говоря, сам Си Шолян превратился для Ань Ижо в запретную зону. Стоило завести о нем речь, как беседа непременно заканчивалась ссорой. К счастью, Ми Юй умела вовремя остановиться. Она отчетливо понимала, что не властна над чужой любовью, а потому больше не лезла с советами, а лишь молча вынашивала план создать для Ань Ижо побольше возможностей под предлогом тех самых свиданий.
После свидания вслепую они вернулись за машиной на парковку, и та самая машина все еще стояла на прежнем месте. И Ми Юй, и Ань Ижо были слишком заняты провальным свиданием и не заметили, что автомобиль аккуратно тащился за ними по пятам, не упустив момент, когда женщина незаметно для камер наблюдения подбросила незаконно хранившийся пистолет прямо в их багажник. Когда же их машину остановил спецназ, кто-то издалека с затаенным восторгом следил за каждым их движением.
— Я вспомнила! — после долгих раздумий Ань Ижо с восторгом посмотрела на Му Яня. — У той женщины на руке была татуировка. Когда она толкнула Ми Юй и чуть не уронила вещи, она потянулась подобрать их, и татуировка выглянула наружу. Это точно не детская переводная картинка, кто станет страдать такой ерундой.
Му Янь поднес к губам рацию:
— Пусть закатают рукава, обнажат руки.
Результат оказался неожиданным: у двоих из пяти женщин на руках красовались татуировки, но Ань Ижо так и не смогла точно сказать, которая из них была той самой подозрительной особой, столкнувшейся с ними в тот день. На записях же с камер видеонаблюдения женщина неизменно опускала голову, скрывая черты лица, и опознать ее не представлялось возможным.
Зацепка снова оборвалась.
У Си Шоляна возникли срочные дела в компании, и ему пришлось уехать раньше. Перед уходом он наказал Ань Ижо:
— Ми Юй скоро приедет, закончите здесь и поезжайте домой вместе. Я навещу тебя вечером.
После чего он наклонился и поцеловал ее в лоб.
Такая открытая нежность на глазах у посторонних заставила Ань Ижо покраснеть, и она согласно кивнула.
Му Янь в этот момент отвернулся, будто вовсе ничего не видел.
Ми Юй тоже получила звонок из Отдела по борьбе с наркотиками, но появилась только после того, как завершила репетицию, из-за чего Ань Ижо отчаянно скучая прождала ее почти целый час:
— Дорогая, у тебя вообще есть хоть какое-то понятие о времени? Я примчалась сюда, опознала людей и прождала тебя — прошло уже два часа, между прочим!
Ми Юй по-прежнему сохраняла неторопливый вид:
— Я вообще-то кручусь в шоу-бизнесе, являться по первому зову — какое тут лицо? Это называется выдерживать марку, понимаешь?
Ань Ижо сердито фыркнула:
— Так и хочется выкопать яму и закопать тебя, хоть какая-то польза обществу будет. Давай быстрее, люди тебя ждут.
Ми Юй не только не торопилась, но и достала косметичку:
— Подожди, я подправлю макияж.
Ань Ижо развернулась и легонько пнула ее ногой.
При опознании Ми Юй принялась оглаживать подбородок, вспоминая события того дня, после чего воззрилась на потолок.
— Никаких воспоминаний. — После долгого молчания она наконец соизволила открыть рот, добавив напоследок фразу, от которой у любого бы пошла кровь горлом: — В такой неразберихе разве упомнишь кого-то? Только зря столько мозговых клеток убила.
Му Янь, терпеливо ждавший столько времени ради такого итога — он наконец потерял всякое терпение:
— Барышня, нельзя же так издеваться над людьми.
Ми Юй весело рассмеялась:
— Господин офицер, вам всё же больше идет ходить с холодным лицом, так куда круче.

Комментарии

Загрузка...