Малышка, высунувшая голову со второго этажа, увидела, что Лу Цзиншэнь смотрит в её сторону, так испугалась, что тут же втянула половину головы обратно, оставив снаружи только пару больших глаз.
Лу Цзинчжоу понял, в чём заключаются сомнения старшего брата, и поспешил продолжить:
— Брат, тебя тогда не было рядом, Маньмань и правда невероятная. Она говорила, кто выиграет, тот и побеждал — угадывала всех, и фаворитов, и аутсайдеров.
— Значит, эту жёлтую собаку тебе на самом деле выбрала Маньмань, верно?
— Можно и так сказать. — Лу Цзинчжоу немного подумал и кивнул.
Лу Цзиншэнь бросил на него взгляд, полный самодовольства, и не удержался от холодного фырканья:
— Глядя на то, как ты рад, неужели ты ещё не осознал, какая скрывается угроза? Спрашиваю тебя: кто-нибудь ещё слышал, как Маньмань говорила тебе всё это?
Кажется, не уловив смысла слов старшего брата, Лу Цзинчжоу покачал головой:
— Хотя Ло Юань и остальные тоже были там, когда Маньмань со мной разговаривала, они ничего не знали. Брат, чего ты так нервничаешь?
— Конечно нервничаю! Подумай сам, сколько лет Маньмань? Если кто-то узнает, что она сегодня натворила, сколько глаз будет следить за ней!
После объяснений Лу Цзиншэня по спине Лу Цзинчжоу пробежал холодок.
У него не было такого богатого жизненного опыта, как у старшего брата, и он не умел мыслить так же масштабно и всесторонне.
— Брат, может, у Маньмань просто удача... — попытался оправдаться Лу Цзинчжоу, но Лу Цзиншэнь оборвал его суровым взглядом.
— Ты думаешь, это просто удача? А ты знаешь, сколько всего в поднебесной зависит от удачи? Если бы в тот момент отец был чуть удачливее, он бы не пострадал; если бы наша родная сестрёнка в своё время была чуть удачливее, она бы не потерялась!
— Если взять что-то поближе: если бы Маньмань тогда случайно на вас не наткнулась, ты бы покатился по наклонной вместе с Бандой Цин! Так что это тоже удача!
— Во всём важны время, место и люди. Удачный момент нельзя контролировать так же легко, как остальные две вещи, в конечном счёте всё сводится к удаче. А раз подходящий момент стоит на первом месте, это наглядно показывает, насколько важна удача!
— И ты всё ещё считаешь, что дело только в везении?
Лу Цзиншэнь говорил долго, и все эти слова вихрем ворвались в голову Лу Цзинчжоу, заставив его надолго замереть на месте.
Когда он наконец пришёл в себя, Лу Цзиншэнь снова и снова строго наказал ему: никому и никогда не заикаться о Маньмань за пределами дома. Победу над Ду Хуаем следует считать исключительно его собственной удачей, не имеющей к Маньмань никакого отношения.
Этой ночью Лу Цзинчжоу так и не сомкнул глаз — в голове крутились слова старшего брата. Чем больше он думал, тем сильнее его охватывал страх. Он ведь так любит младшую сестру, а чуть... чуть не погубил её!
Он резко сел на кровати, сжав кулаки:
— С этого момента я буду изо всех сил защищать сестрёнку!
Утром следующего дня в Восточном дворе больше никто не вспоминал о вчерашних событиях. Десять тысяч серебряных юаней, которые Лу Цзинчжоу выиграл накануне, Лу Цзиншэнь отнёс Лу Сяо.
Сегодня Маньмань облачилась в новое платьице, купленное Лу Цзинчжоу, и выглядела милой и круглолицей, точь-в-точь фарфоровая куколка.
— Маньмань, вчера мы с твоим старшим братом посоветовались и решили отправить тебя учиться в школу. Что думаешь? — заговорила Ян Сюэли, очищая для Маньмань варёное яйцо.
Маньмань приняла яйцо пухленькими, перевязанными «перевязочками» ручками и откусила большой кусок:
— Мама, Маньмань послушает маму. Раз мама велела Маньмань учиться, значит, буду учиться.
— Какая умница. Тогда я сейчас же велю передать директору школы, что ты поступаешь на учебу.
Это называлось школой, но на самом деле предназначалось лишь для того, чтобы Маньмань заранее привыкла к учебной атмосфере.
Школа, куда ходил Лу Цзинчжоу и куда теперь отправлялась Маньмань, была известна во всём Фэнтяне — там учились дети из самых влиятельных и знатных семей, это была настоящая элитная школа.
В таком учебном заведении естественным образом существовал класс для самых маленьких.
Едва переступив порог школы, Маньмань столкнулась с Лу Юньцин, которая тоже пришла оформляться.
Увидев Маньмань, Лу Юньцин слегка удивилась, но когда её взгляд упал на колокольчик на поясе малышки, уголки её губ невольно поползли вверх.
Она как раз ломала голову над тем, как бы заполучить этот колокольчик.
— Сестрица Маньмань, ты тоже пришла в школу? — Лу Юньцин первой проявила инициативу и заговорила.
После того как Лу Юньцин уже несколько раз докучала ей своими выходками, Маньмань всем сердцем не желала с ней общаться. Задрав носик, она фыркнула и направилась прямо к учительской.
— Сестрица Маньмань, подожди меня, я ведь тоже иду к учителям! — Лу Юньцин стиснула зубы и неотступно последовала за ней.
— Сестрица Маньмань, в тот день я всё рассказала маме, только они с матушкой не поверили и продолжали утверждать, что это ты меня толкнула. Я ничего не могла поделать, — догоняя Маньмань, оправдывалась та.
Услышав, что Лу Юньцин заговорила о событиях того дня, Маньмань наконец остановилась:
— Хм-м, а почему ты не сказала об этом в день рождения? Ты опять пытаешься обмануть Маньмань, Маньмань тебе ни капельки не верит!
В этот момент Лу Юньцин заметила, как неподалёку кто-то приближается. Она узнала этого человека — это был директор школы, а сопровождала его воспитательница младшей группы.
Лу Юньцин тут же бросилась вперёд и схватила Маньмань за руку:
— Сестрица Маньмань, я знаю, что была неправа. Можешь вернуть мне колокольчик? Я обещаю, что больше не буду болтать глупости!
Маньмань: «???»
— Что ты такое говоришь? Колокольчик принадлежит Маньмань, а вовсе не тебе! Ты делаешь Маньмань больно, мне больно, больно!
Оказалось, что, схватив Маньмань за руку, Лу Юньцин впилась ногтями в её нежную плоть.
Когда Маньмань резко отдернула руку, Лу Юньцин искусно шмякнулась задом оземь и громко заплакала.
Одна из двух приближавшихся женщин, молодая учительница, поспешно подошла, помогла Лу Юньцин подняться и осмотрела её:
— Малышка, ты в порядке? Нигде не ушиблась?
— У-у-у... Опочка болит.
Учительница бережно прижала её к груди и принялась ласково укачивать:
— Учительница пожалеет. Детка, почему раньше я тебя здесь не видела?
— Учительница, Цин-эр только сегодня пришла на зачисление. А это моя старшая сестра, Маньмань, она тоже пришла поступать.
Учительница перевела взгляд на Маньмань. Директор только что перекинулся с ней пара слов, предупредив, что учиться приходят барышни из Восточного и Западного дворов Резиденции дуцзюня. Судя по всему, перед ней стояли именно они.
Молодые господа из Восточного и Западного дворов годами не ладили друг с другом в школе, так что, похоже, и между юными барышнями отношения не лучше.
Впрочем, заметив, как Маньмань только что толкнула Лу Юньцин, она подсознательно решила, что Маньмань — ребёнок невоспитанный.
Учительница потрепала Лу Юньцин по голове и мягко произнесла:
— Тебя ведь зовут Цин-эр, верно? Я твоя будущая преподавательница, меня зовут Цзян И.
— Здравствуйте, учительница Цзян, — послушно отозвалась Лу Юньцин.
Тогда Цзян И перевела взгляд на Маньмань:
— Ученица Маньмань, не объяснишь ли учительнице Цзян, почему ты толкнула ученицу Цин-эр на землю? Она ведь твоя младшая сестра.
Маньмань обиженно шмыгнула носом:
— Учительница Цзян, Маньмань не толкала её, это она сама ущипнула Маньмань.
С этими словами Маньмань закатала рукав, чтобы показать Цзян И руку, но на коже не осталось и следа от ногтей.
Цзян И лишь укрепилась во мнении, что Маньмань лжёт.
— Разве так учат детей врать в Восточном дворе Резиденции дуцзюня? Где это тебя ущипнули?
Маньмань надула щеки, охваченная гневом:
— Цин-эр только что ущипнула Маньмань, Маньмань совсем не врёт!
Лу Юньцин вновь пустила в ход заготовленную ложь:
— Учительница Цзян, Цин-эр просто поскользнулась и упала, Маньмань-сестрица тут ни при чем.
— Тебя зовут Лу Цзинмань, верно? Немедленно отправляйся домой и приведи родителей! В первый же день учебы обижать одноклассницу — до чего мы докатимся?
— И ещё: Цин-эр только что говорила, что ты забрала её колокольчик. Живо верни его!
Тон Цзян И стал совсем строгим.
Теперь Маньмань окончательно поняла, что Лу Юньцин целилась именно в её колокольчик. Крепко прижав его ладонью, она выпалила:
— Этот колокольчик принадлежит Маньмань, Маньмань его не отдаст!
С этими словами Маньмань круто развернулась и побежала в сторону старших классов.
Лу Цзинчжоу предупреждал: если в школе что-то случится, сразу идти к нему.
Лу Цзинчжоу как раз шёл урок, когда он увидел стоявшую у дверей крошечную фигурку. На глазах у малышки блестели слёзы, и он тут же поднял руку:
— Учитель, к моей сестрёнке пришли, можно выйти?
В последнее время Лу Цзинчжоу вёл себя примерно, а его успехи в учебе стремительно росли, поэтому преподаватели относились к нему гораздо благосклоннее. Увидев же заплаканное личико изнеженного и премилого создания у дверей, учитель тут же дал разрешение.
Выбежав за порог, Лу Цзинчжоу подхватил Маньмань на руки ит стал стирать с её пухлых щёчек дорожки слёз:
— Что случилось, Маньмань? Кто тебя обидел, расскажи брату!
— Это Цин-эр... Цин-эр хотела отобрать у Маньмань колокольчик. А ещё учительница Цзян сказала, что Маньмань лрёт, и велела привести родителей!
Обняв Лу Цзинчжоу за шею, Маньмань выплакала все накопившиеся обиды.
Услышав это, Лу Цзинчжоу рассвирепел не на шутку. Перекинувшись парой слов с преподавателем, он взял Маньмань за руку и решительно направился в младшую группу.
Добравшись до учительской, Лу Цзинчжоу зычным голосом потребовал:
— Кто здесь учительница Цзян?
Его тон звучал дерзко и грозно.
Хоть Цзян И и не вела у Лу Цзинчжоу уроки, она прекрасно знала об этом бунтаре — в конце концов, он слыл главным грозой всей школы.
Она поднялась со своего места:
— Это я.
Лу Цзинчжоу подошёл к ней вплотную, увлекая за собой Маньмань:
— Это вы велели моей сестре приводить родителей?
Не дожидаясь ответа Цзян И, он прямо с учительского стола схватил телефонную трубку и крутанул диск:
— Это Лу Цзинчжоу! Соедините меня со старшим братом!
— Брат, Маньмань велят вызывать родителей. На улице холодно, а матушка только-только поправилась, приезжай-ка сам.
— Это девчонка из Западного двора, Лу Юньцин, вздумала отнять у Маньмань колокольчик, а их классная учительница не поверила Маньмань, доведя её до слёз.
Лу Цзинчжоу выложил всё на духу в телефонную трубку.
— Что? Позвать второго брата? Ладно, сойдет и так.
Лу Цзиншэнь в этот момент был занят хлопотами по закупке продовольствия — откуда у него время ехать сюда? Он просто позвонил Лу Цзиншану и велел ему лично явиться в школу.
Закончив разговор, Лу Цзинчжоу вернулся к Маньмань:
— Маньмань, не плачь, второй брат уже едет!
— Второй брат едет?!
В памяти Маньмань тут же всплыли те слова, что Лу Цзиншан наговорил ей в тот день, и её охватила неподдельная паника.
Не прошло и десяти минут, как у ворот школы затормозил автомобиль. Из машины вышла высокая фигура. На лице этого человека играла зловещая, завораживающая улыбка — кто же это мог быть, если не Лу Цзиншан?
Каждый шаг Лу Цзиншана по школьному коридору отдавался чётким стуком кожаных туфель. В те мгновения, когда он проходил мимо, все классы мгновенно погружались в абсолютную тишину.
Ло Юань и остальные прекрасно знали Лу Цзиншана, отчего по всему их телу побежали мурашки:
— Четвёртый молодой господин с катушек съехал? Ради какой-то девчонки притащить сюда второго молодого господина — он что, собрался учителей на куски порезать?!

Комментарии

Загрузка...