Стоя в центре сцены, Дион звонко и четко провозгласил:
— И наконец, позвольте огласить финальную награду, лично утвержденную Ее Высочеством принцессой!
На мгновение повисла напряженная тишина — воздух словно сгустился перед взрывом сдерживаемого нетерпения.
Вскоре слуги выкатили на сцену тележку с изысканным футляром глубокого темно-синего цвета.
На его крышке красовался личный герб Анастасии, слегка отличавшийся от общеимперского символа, — неопровержимое свидетельство того, что последнюю награду курировала сама принцесса.
— Один из нынешних финалистов — благочестивый паладин Священного Королевства и прославленная надежда благородного дома Юнес. Второй — искусный авантюрист Средних этажей города-лабиринта, неоднократно поражавший нас выдающимися свершениями на протяжении всего Великого банкета!
Дион перевел дух и с воодушевлением продолжил:
— В связи с этим Ее Высочество третья принцесса сочла необходимым отметить заслуги обоих финалистов по-разному и даровать победителю соответствующее признание!
По залу прокатилась новая волна перешептываний.
— Признание заслуг?.. Речь идет о почестях?
— Раз уж сама третья принцесса взяла это на себя, награда точно не будет рядовой.
— Как бы там ни было, завидую белой завистью. Даже забавно наблюдать, как все вокруг спорят об их наградах.
— Итак, сперва о награде для господина Вальтера Юнеса!..
По знаку Диона стоявший наготове слуга бережно открыл замок.
Щёлк.
Футляр распахнулся, и слуга извлек из него свиток, затейливо вышитый золотыми нитями.
— В знак укрепления уз между Императорским домом и Священным Королевством, а также в признание выдающихся успехов и возможного триумфа господина Вальтера Юнеса на банкете, ему будет вручен Орден за заслуги! Кроме того, в Папскую курию будет направлено официальное прошение Империи о рассмотрении его кандидатуры на пост следующего командора рыцарского ордена!
— О-о!..
Зал ахнул.
— Разумеется, данная рекомендация может быть скорректирована в зависимости от воли самого господина Вальтера и внутренних регламентов Священного Королевства, однако авторитет официального признания со стороны правящего дома Империи останется незыблемым!
Это означало не просто похвалу или формальное покровительство. Императорский дом открыто заявлял о намерении поддержать молодого паладина Вальтера Юнеса на самом высоком уровне.
Если верить слухам, благодаря славе Священного Копья Вальтер уже считался главным претендентом на пост командора Ордена Сияния — сильнейшего рыцарского ордена Священного Королевства, — а также преемником священного сана, осененного благословением Света.
Если к этому прибавится еще и поддержка Империи, другим паладинам Священного Королевства станет попросту не под силу соперничать с ним за этот пост.
«Вот только я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять этому случиться».
Даже первых двух наград мне с лихвой хватало, чтобы сражаться за победу зубами и когтями.
Что ж, а какова награда для меня?
Дион, до этого смотревший в сторону делегации Священного Королевства, повернулся ко мне:
— А для финалиста из города-лабиринта, господина Арена!..
Повисла короткая пауза. Все взгляды в зале, включая мой собственный, скрестились на фигуре ведущего.
— ...В признание его деяний будет проведено «Официальное утверждение Имени»!
...Мне не послышалось?
Он действительно имел в виду те самые почетные имена вроде «Священного Копья» Вальтера, «Кровавой Принцессы» Ивелин или «Черного Волка» Каина?
Судя по тому, как по залу прокатилась волна изумленного шепота, опешил не я один — награда прозвучала весьма неожиданно.
— Данное Имя будет утверждено и даровано совместно властями Аркадии и Императорским домом в случае его победы, став вторым именем, олицетворяющим статус и доблесть господина Арена!
Официальное Имя.
Личная воинская мощь. Выдающийся талант.
И, наконец, неоспоримые великие деяния и слава, которые никто не посмеет подвергнуть сомнению — лишь при наличии всего этого можно было заслужить второе имя.
— Имя, официально утвержденное по всем законам Империи, будет навечно внесено в Летопись Лабиринта в Аркадии. Оно останется в архивах магистратов всех районов и Гильдии авантюристов, а также послужит абсолютным гарантом при повышении ранга авантюриста, допуске к высокоранговым заказам, формированию элитных отрядов и защите высокого социального статуса!
Проще говоря, это не просто кличка или полушутливое прозвище, передаваемое из уст в уста праздными зеваками...
Это настоящее признанное Имя, благодаря которому при любом официальном представлении перед тобой будут распахиваться все двери.
Прямо как в романах о боевых искусствах, где громкое прозвание перед настоящим именем решает половину дела.
Как бы выразиться... От некоторой пафосности слегка сводило скулы, но в то же время сердце замирало в тайном предвкушении. Двоякое, противоречивое чувство.
— О-о-о... Награды оказались куда ценнее, чем можно было вообразить. Выйти в финал определенно стоило затраченных трудов, — тихо пробормотала Рейсия, опуская десертную вилочку.
Ее взгляд всё еще был прикован к сцене, к темно-синему футляру с гербом третьей принцессы Анастасии.
Сидевший рядом Леонхард задумчиво покачивал бокал с вином и одобрительно кивал:
— На подобные трофеи пустит слюни любая влиятельная сила на континенте. Представляю, как сейчас корежит выбывших неудачников, ха-ха!
И не говорите.
Особенно того спесивого эльфа Айриана. Парень пожертвовал рангом маны ради победы надо мной, а теперь, когда огласили награды, у него там, наверное, все внутренности от злости скручивает.
Если у организаторов есть хоть капля совести, после банкета ему выдадут какой-нибудь эликсир для восстановления ранга, верно?
— К тому же противник — Вальтер Юнес... Священное Королевство выставило его как свой главный козырь. Если наш боец одержит победу, авторитет Империи и города-лабиринта, пошатнувшийся из-за вылазок Злого Бога, будет полностью восстановлен.
Леонхард раскатисто и добродушно рассмеялся:
— Арен, парень... Тяжелая же ноша легла на твои плечи, а?
Я неловко потер затылок и криво усмехнулся:
— Приложу все силы до самого конца. Моя цель — победа.
— Ха-ха-ха! Превосходно! С такой уверенностью победа точно будет за тобой, уж поверь мне!
Рейсия повернулась ко мне и ласково улыбнулась:
— Вы держитесь молодцом. Но вам и правда не о чем тревожиться?
— Если честно, я немного нервничаю... Осознание того, что остался всего один бой, заставляет сердце колотиться чаще. Но именно поэтому я хочу выложиться без остатка, чтобы потом ни о чем не жалеть. Раз уж забрался так далеко, лучше победить.
От этих слов Рейсия удивленно распахнула глаза, а затем тихонько рассмеялась.
Ее сапфировые очи сверкнули, подобно ограненным драгоценностям.
— В таком случае я буду горячо болеть за вас всем сердцем!
Я улыбнулся в ответ и молча кивнул.
Даже без лишних слов моя признательность отцу и дочери Юзфелл была понятна без остатка.
В этот момент раздался голос:
— Прошу прощения, граф. Позволите мне ненадолго украсть своего ученика?
Знакомый голос.
В воздухе повеяло едва уловимым тонким ароматом, и перед глазами мелькнули белоснежные волосы.
Ивелин.
Облаченная, как и в первый день, в безукоризненно чистое белое платье, легендарная покорительница Глубинных этажей и моя наставница ни капли не робела перед графом Леонхардом.
Сквозь сдержанную вежливость едва заметно просачивался ее несгибаемый боевой дух.
— Кхм, ты и на балу не отходила от него ни на шаг, и теперь снова решила лично позаботиться об ученике? — добродушно поддразнил ее граф Леонхард.
Ивелин коротко усмехнулась:
— Все вокруг подбадривают его, и я, как наставница, просто не могла отправить его на бой без последних напутственных слов. Прошу нас извинить.
Подойдя ближе, Ивелин подхватила меня под руку, повела в сторону и без лишних церемоний ободряюще похлопала по спине.
— Буду краткой, Арен.
Она посмотрела на меня ясным, прямым взглядом:
— Сделай всё так же, как делал до сих пор. Выложись на полную, чтобы ни о чем не жалеть — независимо от того, победишь ты или проиграешь.
— ...
— Не спеши из страха потерпеть поражение и не сжимайся под грузом чужих ожиданий и взглядов. Просто сожги дотла все сомнения и весь осадок, оставшийся от этого банкета. Этого будет более чем достаточно.
— Да. Я запомню ваши слова.
Ивелин наказала мне пойти и показать всем, кто я такой на самом деле, после чего с неподдельной нежностью погладила меня по голове:
— Арен. Я горжусь тем, что ты стоишь здесь, больше, чем кто-либо другой.
— ...Спасибо вам, наставница.
Были времена, когда я, ничего не понимая и не умея, размахивал мечом лишь ради того, чтобы выжить.
С того самого мига, когда я босиком ступил на этот путь, и до сегодняшней вершины...
Пожалуй, этих нескольких слов было достаточно, чтобы окупить всё сполна.
Возвращаясь после короткого разговора с Ивелин, я почувствовал, как напряжение в банкетном зале постепенно спадает.
После оглашения наград наступила небольшая пауза перед финалом, отведенная для подготовки.
Гости свободно перемещались между столами и оживленно беседовали, а распорядитель Дион обсуждал с организаторами последние детали предстоящей дуэли.
Окинув зал беглым взглядом, я задержал взор на одном конкретном месте.
Неподалеку стоял стол, за которым собрались представители Магической башни.
Во главе стола молча сидел скрестивший на груди руки герцог Конрад Эннис, Владыка Магической башни. Вокруг него расположились магистры различных школ и волшебники разных кругов.
Большинство из них увлеченно обсуждали только что объявленные призы и темы, представлявшие для них профессиональный интерес.
Я без колебаний направился прямо к их столу.
— Приветствую вас, ваша светлость.
— Хм?
— Прошу прощения за беспокойство во время отдыха, но позволите ли обратиться к вам с вопросом?
Услышав мои подчеркнуто вежливые слова, Конрад опустил руки и кивнул:
— Любопытно, что ты хочешь сказать. Говори.
— Дело в том, что у меня возник один вопрос, и я осмелился подойти.
Конрад — в отличие от прямодушного Леонхарда — не был тем человеком, в присутствии которого можно расслабиться.
Сохраняя предельно уважительный тон, я продолжил:
— Я хотел бы спросить о спасательном артефакте перемещения, выданном участникам перед боями. Насколько мне известно, он автоматически переносит бойца при потере боеспособности... Не могли бы вы уточнить, каковы точные условия его срабатывания?
— Артефакт перемещения?.. Что ж, по этой части найдется тот, кто ответит лучше меня.
Конрад слегка повел подбородком, и сидевший с краю стола очкастый маг из Школы Пространства и Времени принял эстафету.
Безупречно выглаженная мантия из дорогой ткани, расшитая серебряной нитью.
Строгие роговые очки придавали ему холодный, педантичный вид, однако голос прозвучал неожиданно мягко:
— Артефакт пространственного перехода... Пространственно-временная магия, заложенная в нем, спроектирована так, чтобы одновременно оценивать физические реакции тела участника и флуктуации его маны.
Он поправил очки указательным пальцем и неторопливо продолжил:
— Говоря точнее, система настроена на автоматическую телепортацию в лазарет в тех случаях, когда при потере сознания фиксируются несовместимые с жизнью критические повреждения либо когда в течение определенного времени не регистрируется никаких признаков естественной или принудительной регенерации.
— В таком случае... если боец обладает собственными средствами исцеления и достаточным запасом маны, может ли он продолжать бой до тех пор, пока урон не станет мгновенно летальным? Как, к примеру, Вальтер со своим священным исцелением.
— Совершенно верно. Если благодаря любому источнику восстановления жизненные показатели идут в гору, срабатывание встроенного заклинания откладывается. Несмотря на риск, система определяет, что субъект сохраняет способность к осознанным действиям.
Его палец очертил в воздухе невидимую диаграмму, словно иллюстрируя строение устройства:
— Если углубляться в пространственно-динамическую механику, протокол эвакуации активируется тогда, когда волновые колебания тела в зоне двухфазной стабильности замирают более чем на 1,7 секунды, а ось темпоральной задержки превышает нулевой порог дважды подряд.
...Чего?
— Исходя из абсолютного значения резонанса, это эквивалентно пребыванию в состоянии «критической агонии на грани смерти» на протяжении примерно 3,7 секунды. Это гораздо более глубокая степень поражения, нежели стандартный шок. Кроме того...
Я... я ни черта не понимаю. Вот она, Школа Пространства и Времени во всей красе?
— Довольно. Разве ты не видишь, что ставишь собеседника в тупик?
Пока у меня кружилась голова от лавины непонятных терминов, Конрад оборвал подчиненного строгим, пронизывающим взглядом:
— Не забывай, что ему нужны не твои пространные ученые трактаты, а ясный и четкий ответ.
— Ах... Прошу прощения, ваша светлость. Сам не заметил, как увлекся.
Осажденный герцогом маг пришел в себя и резюмировал суть простыми словами: артефакт сработает только в том случае, если боец окажется в настолько безвыходном положении, что сам гарантированно не сможет ничего предпринять.
Благодаря этому груз неизвестности упал с моих плеч.
«Значит... даже если я сойдусь в лобовую и получу критические увечья, стоя на пороге смерти, артефакт не вмешается раньше времени?»
Ободренный, я отвесил вежливый поклон и уже собирался удалиться, как вдруг...
Почувствовал на себе чей-то прожигающий насквозь, неотрывный взгляд.
Инстинктивно повернув голову, я различил в сиянии роскошных люстр платиново-белые волосы с алыми прядями.
— ...
Как и следовало ожидать, на меня неотрывно смотрела Скарлетт, и глаза ее пылали неугасимым жаром.
То ли из-за ее скандального огненного представления в первый день, то ли из-за глубокой пропасти в отношениях с Конрадом... но она сидела в полном одиночестве в самом углу стола, не проронив ни с кем ни слова.
Наши взгляды пересеклись.
Едва заметно улыбнувшись уголками глаз, Скарлетт медленно шевельнула вишневыми губами:
«Я буду болеть за тебя».
Ни звука не сорвалось с ее губ.
Словно сцена из немого кино, лишь это обольстительное безмолвное движение губ отчетливо отпечаталось в моей памяти.
Застыв на долю секунды, я едва заметно кивнул ей в ответ. Этого было довольно.
Скарлетт больше не шелохнулась; лишь поднесла бокал к губам, словно пытаясь скрыть дрогнувшую в волнении улыбку.
Ее глубокий алый взор продолжал оплетать меня невидимыми узами.
Ни ласковых ободряющих речей, ни открытых пылких жестов, как у других...
Но одного этого взгляда хватало с головой, чтобы понять, с каким трепетом и неотрывным вниманием она следила за каждым моим шагом на этом турнире.
Оставив за спиной ее взгляд, тянувшийся следом подобно тени, я зашагал обратно к столу дома Юзфелл.
Теперь остался только финал.

Комментарии

Загрузка...