Боковая спальня на втором этаже.
Цзян Ся не ожидал, что забавная штука, о которой говорила Ли Сытун, окажется камерами наблюдения.
На экране компьютера была видна гостиная другой виллы.
На диване сидела сексуальная женщина в красном длинном платье. Одной рукой она перебирала кончики волос и флиртовала с сидевшим рядом молодым человеком с крашеными желтыми волосами. Воздух был пропитан гормональной атмосферой двусмысленности.
─ Это и есть твоя забавная штука – подглядывание за чужой личной жизнью?
─ А то, что будет дальше, вы, мужчины, разве не любите смотреть больше всего? Это же прямая трансляция, такого не увидишь, даже купив за деньги членство.
─ Откуда ты это знаешь лучше меня? ─ сказал Цзян Ся и перевел взгляд на женщину на экране. Что ни говори, фигура у этой женщины и правда была что надо.
─ Это камеры из виллы напротив нас.
─ Из виллы напротив?
Цзян Ся удивился, не понимая, откуда у Ли Сытун камеры в вилле напротив. Казалось, внутри находился один из их сородичей – должно быть, кто-то из этой парочки?
Ли Сытун скрестила руки на груди, глядя на женщину на экране.
─ Вилла напротив тоже принадлежит моему отцу, и она тоже для любовницы. Эта женщина три месяца назад окрутила моего отца, ─ спокойно произнесла она.
Цзян Ся поразился.
Да быть такого не может! В одном и том же месте купить две виллы, чтобы держать любовниц?
У богатых такая насыщенная жизнь?
Онемел... Онемел от зависти!
─ Ваш достопочтенный батюшка, однако, отличается отменным здоровьем!
Стоп, что-то тут не так!
Эта женщина – любовница отца Ли Сытун. Тогда кто этот молодой человек, который сейчас с ней заигрывает?
А будущий тесть, выходит, с рогами?
Ли Сытун бесстрастно смотрела на женщину на экране.
─ По моим наблюдениям, месяц назад каждые три дня эта женщина приводит ночью в виллу мужчину, а на следующий день этот мужчина исчезает!
─ Эта женщина – наша сородичка? ─ проговорил Цзян Ся и тут же понял: если Ли Сытун часто бывает здесь, она вполне могла видеть, как он приходит в эти места к младшей сестре, а значит, знать, где та живет, совсем не удивительно.
Ли Сытун холодно усмехнулась, в глубине глаз промелькнул холод.
─ Вот думаю, не похвалить ли ее за смелость: столько раз подряд охотиться в одном и том же месте. Сегодня ночью ее жизни придет конец.
─ Ты хочешь ее убить?
Сказав это, Цзян Ся подумал, что, пожалуй, „съесть ее“ подошло бы больше: ведь Ли Сытун – аномальный демон, для нее сородичи – тоже еда, причем еда более питательная, чем обычные люди.
─ Она занимается этими делами в доме моего отца, конечно, ее нельзя прощать. К тому же отец время от времени с ней сближается. А если однажды она, доведенная голодом до крайности, набросится на моего отца?
─ Тоже верно... ─ Цзян Ся снова посмотрел на экран и недоуменно произнес. ─ Но если ты хочешь ее убить, почему бы просто не сделать это? Зачем было ставить камеру и следить за ней?
─ Потому что я подозреваю, что она – демон похоти!
─ Демон похоти?
─ Так называемый демон похоти – примерно как лиса-оборотень из фильмов, которая вытягивает инь, чтобы восполнить ян. В основном это женщины, и лишь в очень редких случаях – мужчины. Процесс поглощения питательных веществ у них совершенно особенный: не через еду, а через то самое дело между мужчиной и женщиной...
Когда разговор дошел до этого, Цзян Ся заметил, что Ли Сытун покраснела. Сначала он решил, что она смутилась, и подумал: надо же, эта безумная женщина еще и стыд знает?
Но чем дольше он всматривался, тем больше понимал, что дело не в этом. Наконец до него дошло: какое там смущение! Эта безумная женщина возбуждена!
─ Эта особая страсть к подглядыванию... нехорошо...
Цзян Ся чувствовал, что с каждым разом все меньше понимает Ли Сытун. Степень ее извращенности раз за разом перечеркивала все его представления о ней.
─ Кто сказал, что у меня страсть подглядывать? Просто я еще ни разу не видела, как демон похоти поглощает питательные вещества. Если в будущем мы хотим устоять в этом смутном мире, враги – это не только пробужденные среди людей: сородичи рядом не менее опасны. Чем лучше мы изучим каждого сородича, тем выше наши шансы на выживание.
Ли Сытун говорила это только на словах: стоило ей представить заранее известную картину, которая вот-вот произойдет, как ее тело невольно дрожало от возбуждения.
Цзян Ся кивнул, но немного тревожился, не появятся ли дальше какие-нибудь отвратительные сцены. Однако Ли Сытун говорила дело: изучив повадки каждого сородича, шансы на выживание действительно можно сильно повысить.
На экране после недолгой беседы в воздухе сгустилась атмосфера двусмысленности, и женщина, воспользовавшись моментом, оседлала мужчину, усевшись ему на бедра.
По мере того как процесс понемногу углублялся, зрелище становилось все более пикантным, а запах гормонов в воздухе достиг пика.
Цзян Ся заметил, что Ли Сытун, державшая его за руку, начала сжимать ее сильнее. Казалось, она возбудилась еще больше.
Цзян Ся никак не мог понять, в чем именно источник возбуждения Ли Сытун. Похоже, дело было не в том, что парочка на экране миловалась, а в том, что женщина начала меняться и принялась „есть“!
На экране пальцы женщины начали искривляться и удлиняться. Кожа в одно мгновение стала темно-зеленой, волосы втянулись в тело, а из кожи головы вытянулось бесчисленное множество влажных отростков, похожих на водоросли. Ее хребет вздымался и опадал, словно что-то пыталось прорваться наружу. Когда из спины одна за другой показались темно-зеленые мясистые иглы, раздалось гудение, похожее на гул косяка глубоководных рыб. Она выглядела как демоническая глубоководная рыба, только что выбравшаяся на берег!
Ли Сытун щелкнула мышкой, переключив картинку на вид женщины спереди.
И спереди женщина уже полностью завершила демонизацию: голова – как рыбья, из двух глазных яблок, чуть ли не с кулак величиной, стекала белая тягучая жидкость. Она разомкнула верхнюю и нижнюю челюсти. Внутренняя поверхность рта была плотно усеяна ровными рядами белых острых зубов, уходящих кругами в глубину глотки.
Как бы Ли Сытун ни меняла ракурс камеры, она не могла разглядеть молодого человека, которого закрывала собой женщина.
Когда оцепеневший от ужаса молодой человек лишь успел вскрикнуть.
Женщина... нет, точнее, рыбоголовый монстр разинул огромную пасть на сто восемьдесят градусов и, надвинувшись сверху, проглотил половину головы мужчины. Его зубы, словно мясорубка, вращались круг за кругом, а звук трения зубов о кости походил на царапанье ногтями по школьной доске – от него по коже бежали мурашки и немела кожа головы!
Красная жидкость потекла из уголков рта женщины и растеклась по всему телу мужчины.
Тело мужчины содрогалось. Он хотел вырваться, но все его тело словно пригвоздило к дивану: зверская сила не давала ему шевельнуться, и оставалось только видеть, как он отчаянно борется!
Это зрелище было в сто раз безумнее того, как Ли Сытун расправилась с Сюй Кунем!
Цзян Ся издал сухой рвотный позыв, и лицо его позеленело. Ему не хотелось проигрывать Ли Сытун, выставляя себя мужчиной, который уступает даже женщине, но к таким кровавым и жестоким сценам он пока не мог привыкнуть.
А потом он задумался: с чего это он вздумал с ней сравниваться? Эта безумная женщина и так психопатка, ясно же! К тому же он только-только столкнулся с подобным. Ничего удивительного, что он пока не привык.
И все же хорошо, что он заранее хоть немного подготовился морально: когда женщина на экране начала меняться, психологический удар оказался не таким уж сильным!
Во всяком случае, гораздо слабее, чем вчера ночью, когда Ли Сытун внезапно высунула изо рта щупальца и вонзила их Сюй Куню в горло!
Стоило подумать, что сцена с экрана разыгрывается меньше чем в тридцати метрах от них, как Цзян Ся вздрогнул, словно на него с головы до ног вылили таз холодной воды; холод ударил от ступней прямо в макушку.
Ли Сытун внимательно наблюдала: и взгляд, и выражение ее лица пребывали в непрерывном возбуждении. Цзян Ся же, напротив, было не по себе.
Прошло две минуты.
Ли Сытун выдвинула клавиатурный ящик под компьютерным столом. На нем лежал армейский кинжал. Она протянула кинжал Цзян Ся с загадочной усмешкой.
─ Иди, убей ее!
Цзян Ся опешил. Он посмотрел на рыбоголового монстра на экране, который сейча с „кормился“, затем на двадцатисантимстровый кинжал в своей руке.
─ Я?
Цзян Ся указал на себя, в глasах застыло недоумение: он не понимал, кто дал Ли Сытун уверенность настолько верить в него.
Чем ее поведение отличается от того, как Девятиголовый змей послал Бэньбобу прикончить Танского монаха и его учеников?

Комментарии

Загрузка...