Сразу после того как завершились съёмки сцены в архиве, следовавшей за эпизодом в коридоре, Ким До Юн вытирал с руки что-то красное.
Ю Хён А прищурилась, глядя на его странное поведение.
«Что это такое?»
В этих съёмках не было ни единой сцены, требовавшей специального грима вроде бутафорской крови.
Порезался где-то?
«Может, когда перебирал реквизитные документы?»
Если так...
«Спросить, всё ли с ним в порядке?»
Ю Хён А едва заметно кивнула: это могло стать шансом завязать разговор.
Конечно, их первое общение обернулось сущим кошмаром, но теперь девушка была настолько потрясена игрой Ким До Юна, что почти забыла о том инциденте.
И как раз когда она собиралась подойти к нему, по коридору разнёсся голос сотрудника съёмочной группы:
— Актёры, на исходную! Переходим к сцене в конференц-зале!
«Надо же, именно сейчас!»
Это была идеальная возможность поговорить с Ким До Юном.
Ю Хён А с досадой цокнула языком.
◇ ◇ ◇
Когда сотрудник съёмочной группы велел готовиться к следующей сцене, Ким До Юн наскоро налепил пластырь на ладонь и поднялся.
Что ж, это всего лишь крошечная ранка.
Сущие пустяки ради хорошей игры.
Должно было быть пустяком...
«Больно-то как!»
Болело адски!
Он всего лишь хотел слегка уколоть себя, но, сам того не заметив, сжал кулак изо всех сил.
Ким До Юн, драгоценное дитя Галереи актёров, ронял слёзы прямо на съёмочной площадке.
«Определённо не тот метод, который стоит повторять».
Выражение лица едва уловимо отличалось от того, которое рождалось при искреннем погружении в эмоцию. Канцелярская кнопка служила лишь способом подменить непонятую им эмоцию тем, что называется «болью».
«Дело не в актёрском мастерстве — эмоциональная глубина совсем иная, нежели у старших из Галереи актёров».
Иными словами, подобный приём был всего лишь временной мерой.
Он посмотрел на маленький пластырь, наклеенный на ладонь.
«Они бы отругали меня, если бы узнали?»
Он кивнул самому себе.
Определённо отругали бы.
Возможно, они наблюдали в режиме реального времени и уже обо всём догадались.
[Этот новичок вытворяет какую-то дичь!]
[Актёр метода. И вы называете ЭТО методом?!]
[Куда делся дух длинных планов?!]
[Простолюдин, по мнению этой леди, это был весьма глупый поступок]
[Зачем новичок дырявит себе руку, если мог просто сыграть? Он этому у театральных критиков нахватался?]
[Этот парень безумен... абсолютно безумен...]
Наверняка прямо сейчас писалось нечто подобное.
Он словно слышал их. Точнее — технически видел.
От этой мысленной картины смешок сорвался с его губ прежде, чем он успел сдержаться.
«Сосредоточься на следующей сцене».
В следующем эпизоде он снимался вместе с актёром в роли режиссёра и Ю Хён А, игравшей его помощницу. Кроме того, в этой сцене Ё Уль впервые знакомился с материалами к «Дороге к тебе».
«Дорога к тебе» — дорама внутри дорамы в «Последнем неудачном дубле мёртвого актёра». Поскольку она существовала лишь как вымышленная работа внутри сценария, оставалось только догадываться, о чём она.
«Скриптхед говорил, что по ощущениям это обычная мелодрама, но в самом названии крылось нечто тревожное».
Самое важное в этой сцене:
Ё Уль ещё ничего не знал.
Ни материалов, ни правды о гибели Со Мун Хёка, ни значения последнего неудачного дубля.
Поэтому он не должен был испытывать страха.
Вместо этого, просматривая, казалось бы, обычные видеозаписи, он должен был ощутить лишь слабое, едва уловимое беспокойство.
Что-то не так — но не настолько явно, чтобы заявить об этом вслух.
И тут это случилось.
Когда он направлялся в небольшой конференц-зал, где должна была сниматься следующая сцена, к нему кто-то подошёл:
— ...Пожалуйста, позаботьтесь обо мне и на этих съёмках.
Ю Хён А?
Она пробормотала это почти себе под нос, после чего быстрым шагом прошла мимо.
Первое впечатление о ней оказалось не лучшим, но, похоже, воспитательный удар великой старшей актрисы действительно подействовал.
◇ ◇ ◇
[Взгляд режиссёра]
[Визуализация режиссуры режиссёра Чхве Дэ Хёна]
Небольшой конференц-зал.
На столе стоял единственный компактный монитор, готовый к показу материалов.
Сцена перед его глазами предстала в слегка приглушённых, тёплых коричневых тонах.
Режиссура Чхве Дэ Хёна и работа над декорациями художницы-постановщицы Мун Хва Ён слились воедино, создав по-настоящему душную и мрачную атмосферу.
«Я почти чувствую запах сырости».
Слегка поскрипывающий металлический стул, потёртый маленький монитор — общая картина исподволь давила на него психологически.
Сидевший напротив актёр второго плана, примерно одного возраста с режиссёром Чхве, произнёс свою реплику:
— Рад познакомиться. Я режиссёр, который будет снимать «Дорогу к тебе».
— Да, здравствуйте.
Суть заключалась в том, чтобы Ё Уль говорил слегка неловко.
Вслед за его репликой Ю Хён А, игравшая помощницу режиссёра, тоже подала голос:
— Здравствуйте! Как я уже говорила при прошлой встрече, я Ю А, помощница режиссёра «Дороги к тебе»!
— Да...
Ё Уль кивнул с неуверенной улыбкой.
— Сегодня мы... отсматриваем материалы, верно? — Он бросил короткий взгляд по сторонам и спросил: — А других актёров нет?
— Кроме вас, Ё Уль, пока никого не утвердили. На данный момент вы единственный утверждённый исполнитель главной роли.
— Понятно...
Ю Хён А в роли помощницы режиссёра улыбнулась на вопрос Ё Уля:
— Честно говоря, мы и сами ещё толком не ознакомились с материалами. Производство пока на ранней стадии, но поступило предложение развивать проект с учётом мнения исполнителя главной роли.
— Понятно...
— Итак, вкратце введу вас в курс дела. Как вы, наверное, знаете, «Дорога к тебе», куда вас утвердили, — это мелодрама.
Ё Уль кивнул на бодрый ответ Ю Хён А:
— Есть ли что-то ещё, о чём мне следует знать?
— Что-то ещё, о чём следует знать...
Режиссёр замер на полуслове, остановив руку, переворачивавшую страницу.
Наклейка с именем на старом листе бумаги:
[Со Мун Хёк]
Он несколько секунд смотрел на имя, прежде чем заговорить:
— Возможно, вы знаете, а возможно, и нет, но этот проект — последняя работа покойного актёра Со Мун Хёка.
— Актёра Со Мун Хёка...
Ё Уль осёкся, и Ю Хён А тут же подхватила:
— Покойного актёра Со Мун Хёка, ушедшего из жизни десять лет назад.
— Да, я знаю. — Ё Уль кивнул и задал встречный вопрос: — Могу я спросить, как именно он умер?
— Ну...
Руки помощницы режиссёра застыли над документами, которые она листала.
Шелест бумаг прекратился, и в небольшом конференц-зале воцарилась странная тишина.
После недолгого молчания режиссёр произнёс:
— Точная причина смерти неизвестна. В записях сохранилось лишь то, что он погиб во время съёмок «Дороги к тебе».
— Да, и в итоге производство свернули.
— А почему вы спрашиваете? — глухо поинтересовался режиссёр.
— Без особой причины. Просто подумал, что должен знать, раз уж берусь за эту роль.
— Ремейк есть ремейк. Нет никакой нужды взваливать на себя ещё и груз смерти покойного господина Со Мун Хёка.
— А, да...
Ё Уль кивнул, ощутив смутную тревогу от ответа режиссёра, в котором что-то явно не сходилось.
Режиссёр едва заметно кивнул, и помощница вставила кассету в видеомагнитофон под монитором.
Прошло несколько минут, и на экране началось воспроизведение кадров из «Дороги к тебе».
«...Ничего не видно!»
Возможно, потому, что дорама внутри дорамы «Дорога к тебе» не была прописана подробно — слышались лишь разрозненные реплики диалогов, отмеченные в сценарии.
«Это немного сбивает погружение. Сосредоточься».
Он только подумал об этом, как вдруг ощутил нечто странное — чувство неправильности.
«Что это?..»
Почему возникло такое ощущение? Голос Со Мун Хёка... Он был уверен, что уже слышал его где-то раньше.
Он на мгновение растерялся от этого странного чувства, когда Ю Хён А в роли помощницы режиссёра продолжила свою реплику:
— Ходят всякие странные слухи, но... на самом деле это довольно прямолинейная мелодрама.
— Заметно. Похоже на добротную работу.
Режиссёр кивнул на слова Ё Уля:
— Добротную. Это так. Хотя не могу сказать, что понимаю, почему руководство решило снять ремейк.
— Что, простите?
Режиссёр пробормотал это себе под нос, словно сам толком не мог взять в толк, однако тут же махнул рукой:
— А, мысли вслух. Забудьте.
— Да...
Ё Уль кивнул и спросил:
— Это все материалы?
Помощница режиссёра порылась в коробке с материалами и кивнула:
— Да! Кроме этого, есть только кое-какие необработанные исходники.
И тут это произошло.
Она вытащила кассету, застрявшую в углу коробки. В отличие от остальных, её наклейка была подозрительно чистой — словно новенькая.
— Ой... а это что такое?
[Последний неудачный дубль]
— Похоже на неудачный дубль. Зачем они хранили его отдельно в качестве справочного материала? — озадаченно спросила помощница режиссёра. — Включить и его?
Ё Уль кивнул:
— Да, может пригодиться...
Он сглотнул.
Это была сцена из «Последнего неудачного дубля мёртвого актёра», где видеозапись того самого дубля наконец-то должна была предстать перед глазами впервые.
«А я, честно говоря, даже немного взволнован».
Некоторые вещи один лишь сценарий передать не мог.
В тот миг, когда Ю Хён А вставила кассету с надписью «Последний неудачный дубль» в видеомагнитофон...
— Ха-ха...
— Не смотри на меня так, глупышка.
Началось воспроизведение самой обычной сцены из дорамы.
«На этот раз действительно показывают как надо».
Должно быть, важная сцена — видимо, для неё подготовили отдельную видеозапись.
«Хоть она всё ещё подаётся отрывками...»
Запись приближалась к концу.
И всё же не появилось ни единого момента, из-за которого дубль стоило бы забраковать.
«В чём же дело?»
И вот настал финальный миг.
— Не смотри на меня так. Я скоро буду.
— Не уходи вперёд без меня. Дождись меня.
— Хорошо. На этот раз я приду к тебе.
Подходящая заключительная реплика для дорамы внутри дорамы под названием «Дорога к тебе».
«Я не знаю всей истории. Но финал, где название и реплики перекликаются друг с другом...»
Это же штамп из штампов!
Актёр Со Мун Хёк, произнеся свою последнюю реплику, улыбнулся и посмотрел прямо в камеру.
И изображение застыло.
Ё Уль должен был спросить с ноткой недоумения.
Нет — Ким До Юн и сам сейчас был искренне озадачен.
— А что именно здесь было неудачным?
Режиссёр кивнул на вопрос Ё Уля:
— Я и сам впервые вижу эту запись, но... — Он перелистнул документы пару раз и ответил с озадаченным видом: — Эта сцена и впрямь помечена как неудачный дубль, однако...
— Неудачный дубль? Была ошибка в тексте?
Режиссёр покачал головой на вопрос Ё Уля:
— Нет. Реплики, мизансцена, камера — по сравнению со сценарием того времени здесь нет вообще никаких ошибок.
— Тогда...
— Нет никакой возможности узнать, по какой причине тогдашний режиссёр забраковал дубль.
Сказав это, режиссёр протянул документы Ё Улю.
— Что это?
— Прочтите.
Повинуясь словам режиссёра, Ким До Юн перевёл взгляд на бумаги.
Краткая запись съёмок того дня.
Там значилось следующее:
[Съёмка дубля остановлена: причина неизвестна]
Разве «причина неизвестна» вообще может служить основанием?
Помощница режиссёра озадаченно повторила:
— Причина неизвестна...
— Значит ли это, что сам актёр Со Мун Хёк остановил съёмку?
На его вопрос режиссёр покачал головой:
— Об этом нет вообще никаких записей, так что нам неоткуда знать.
— И то верно.
Причина неизвестна.
Само это словосочетание казалось тревожным и неуместным для съёмок дорамы.
Подумав об этом, он снова взглянул на монитор.
Кадр застыл на улыбке актёра Со Мун Хёка.
«Сейчас».
По сценарию именно в этот миг Ё Уль чувствовал, что что-то не так.
Он должен был сыграть это — но...
«Сколько ни смотрю, не могу понять, что здесь должно быть странным».
Разве это не самая обычная финальная сцена из самой обычной дорамы?
Он не понимал, как отыскать нужную эмоцию.
«Может, снова уколоть себя кнопкой?..»
Нет.
Для этой сцены такое выражение не годилось.
Он размышлял об этом, не отрывая взгляда от монитора, как вдруг...
«Хм?»
Что-то.
Определённо что-то было не так.
Направление взгляда актёра Со Мун Хёка.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...