— А почему ты не снял маски с тех, кто достиг Сферы Преображения?
— Иногда лучше превратить что-то в установленный факт, а иногда именно неопределённость помогает мне защититься.
Консон Ён долго обдумывала услышанное и наконец вынесла вердикт:
— М-м. Вообще ничего не поняла.
— Смотрите. Если я поимённо установлю, кто они такие, мы станем уже «подтверждёнными» врагами. А если я так и останусь в неведении, то, вернувшись в свои кланы, они смогут понять, почему их даньтяни внезапно оказались запечатаны, но рассказать об этом посторонним будет трудно.
— Потому что не хотят, чтобы выяснилось, как Праведный Путь грязно напал на своих же?
— Именно. Лицемерие перестаёт быть лицемерием, когда его разоблачают. С этого момента это уже просто зло.
— Значит, ты хочешь, чтобы они хотя бы продолжали оставаться лицемерами.
— Да. Я лишь дал понять, что примерно догадался, из каких они кланов. Специально не искал доказательств, которые позволили бы точно установить личности, и не стал их убивать. Теперь им самим придётся объяснять, почему у мастеров Сферы Преображения и Трансцендентной Вершины вдруг запечатались даньтяни.
— А если они прикинутся безумцами, вспомнят обиды и полезут мстить?
— ...
Чин Чхонхи закрыл глаза.
Через некоторое время открыл их и погладил Хвангу по лбу. Северный ветер подхватил длинные волосы юноши.
Запах зимы.
На юге уже начиналась весна, но север всё ещё сжимала в объятиях зима.
Ощутив пронизывающий холод, Чин Чхонхи ответил:
— Тогда они сами откажутся от права называться Праведным Путём. И мне уже придётся ответить.
— Ха-а... Ничего не понимаю. Но теперь хотя бы знаю, что Цзянху грязнее, чем я думала.
— Ха-ха-ха. Сестра, вы ведь сами всякого повидали. Неожиданно слышать такое от вас.
— Да. Я знаю, что Чёрный и Демонический Пути грязные. Но не думала, что Праведный Путь тоже занимается подобным.
— Да. Они хотят, чтобы я погиб в Ледяном Дворце Северного Моря. Наверное... ещё и надеются, что после этого разразится война Праведного и Чёрного Пути. Правда, хозяин Ледяного Дворца, которого представляют они, и хозяин Дворца, которого представляет наставник, похоже, совсем разные люди.
— Значит, тебе ни в коем случае нельзя умирать.
— И серьёзно калечиться тоже. Небольшая рана ещё ничего, но постоянного увечья допустить нельзя. Главное, чтобы конечности сохранили функции.
— Ну и критерий...
— Просто у меня такое тело, что, пока руки и ноги не отрубят, я почти от всего восстанавливаюсь.
«Разве нормальный человек говорит о собственном теле вот так?..»
Только тогда Консон Ён по-настоящему всмотрелась Чин Чхонхи в глаза.
А затем...
Бац!
— Ай! Сестра!
— Тебя надо немного побить.
И она принялась колотить его по затылку.
Чин Чхонхи даже не сразу понял, как такое вообще возможно верхом на лошади. Потом сообразил: Консон Ён была высокой, с длинными руками и ногами, а ферганский конь сам подстраивал ход и не требовал постоянно держать поводья.
— Сестра.
— Ты нарочно людям сердце рвёшь, да? А? Какой ещё Чегаль? Дурак ты несчастный. Болван! Одно понимаешь, второго не видишь!
Тук-тук-тук!
— А-а! Сестра, хватит, хватит бить! Ай!
В конце концов Чин Чхонхи остановил Хвангу, а Консон Ён спешилась.
Она, тяжело дыша от злости, схватила Чин Чхонхи за голову и принялась яростно тереть её кулаком.
— А-а-а! Больно!
— Если ты человек, нельзя такое говорить, дубина! Твой наставник известен тем, что души в тебе не чает. Не поверю, что ему до тебя дела нет. Похоже, он тебя и правда слишком балует!
— Сестра! Ай! А-а!
Ни внутренней силы, ни настоящей мощи, ни убийственного намерения в кулаке не было. Почему же так больно?
— Я тоже стараюсь беречь своё тело! Поэтому до сих пор и жив!
— Не то! Совсем не то, тупица!
Она сердито засопела.
— Вокруг тебя наверняка одни умники да великие люди. И либо ты им когда-то помог, либо ты им, чёрт возьми, слишком дорог, чтобы они могли сказать это прямо.
Тук-тук-тук!
— А я необразованная, поэтому скажу! Ещё раз услышу от тебя такую чушь — получишь по-настоящему!
— Ай! Да о чём вы вообще?!
— Твоё тело — это что, меч?
— Что?
— Пока клинок не сломан, можно отнести в кузницу и починить? Если ты собираешься жить так, зачем вообще живёшь? Что это за жизнь такая?
Бац!
Только тогда Чин Чхонхи посмотрел на Консон Ён внимательнее.
Кончик её носа покраснел.
Не только от холода.
Она вытерла сопли тыльной стороной ладони.
— Вот же, гадость.
А потом заметила, что по щекам текут слёзы, и той же рукой грубо вытерла глаза.
— Сестра...
Чин Чхонхи достал платок и протянул ей.
— Чёрт.
Ругнувшись, она взяла платок и шумно высморкалась.
— Эй, Чхонхи. Ты не этот платок.
— Что?
— Ты не платок, который можно попользовать и выбросить! Идиот! Нужен ты кому-то или нет — ты просто мой младший брат! Хватит всё просчитывать по пунктам. Просто скажи: «Я не хочу, чтобы мне было больно!»
— Но люди Мурима тоже так живут.
— Нет. Они делают это ради собственного удовлетворения. Да я сама ради сестры хоть сто, хоть тысячу раз умру! Но потому, что сама этого хочу. А ты говоришь — сохранить функции? Я дура, умных слов не знаю, но это правда ради тебя? Ты сам этого хочешь?
Глаза Чин Чхонхи слегка расширились.
— Говорили, ты из рода Чегаль, а учился, выходит, зря. Умный дурак.
Она снова высморкалась.
— Потом постираю и верну. Дурачина.
С этими словами Консон Ён снова забралась на ферганского коня и ускакала вперёд.
— ...
Чин Чхонхи с немного ошарашенным видом посмотрел ей вслед и только потом забрался на Хвангу.
Скулёж?
— Нет. Мы не поссорились. Сестра просто разозлилась от бессилия и потому так сказала.
Он ещё долго о чём-то размышлял.
И только потом погнал Хвангу вслед за ней.
Сколько они ещё так ехали?
— О, снег.
Пересекши бескрайние равнины, они наконец достигли северного государства.
Королевства Айша.
***
Королевство Айша.
В «Верховном Небесном Демоне» этому государству посвящено от силы несколько жалких упоминаний.
Когда великий Небесный Демон Ё Харюн отправлялся сокрушать тьму, засевшую в Ледяном Дворце Северного Моря, автор вскользь описывал окрестности.
Разумеется, нормальным описанием это назвать было трудно.
«Скованная льдом земля, которой суждено окраситься кровью, была устлана бесчисленными телами. Древняя северная страна давно уже оказалась во власти Культа Кровавых Бессмертных. Среди земли, где остались лишь безумие и смерть, Небесная Звезда Убийства издаёт яростный рёв. Но услышать его некому».
«Ё Харюн шёл по ледяной земле, сжимая в одной руке череп бывшего товарища. Лишь стылая кровь могла рассказать о его гневе. Трупы шептали у самого уха: „Как несправедливо... Убейте их. Прошу, убейте их“. Ё Харюн безучастно слушал. Жалобные голоса мёртвых обвивали Небесную Звезду Убийства. Безумие, безумие, безумие...»
«...М-да. Как всегда, никакой пользы».
Чтобы понять людей и местную политику, нужны живые персонажи.
Вот уж действительно «Верховный Небесный Демон».
Как ни перебирай память — одни «уже мёртвые» и «скоро мёртвые».
Поэтому, когда Чин Чхонхи получил тайное поручение императора и выяснил, что придётся заезжать в незапланированное королевство Айша, он успел лишь немного собрать сведений через Хаомэнь и Союз Нищих.
Но обе организации были разведывательными сетями Мурима, а не знатоками дальних земель.
Так что настоящим специалистом скорее была ехавшая рядом Консон Ён.
— Вот эти жесты пальцами здесь показывать нельзя. И этот, и этот, и этот. Запомни.
Она продемонстрировала целый набор оскорбительных жестов и объяснила, что каждый означает.
— Люди здесь редко улыбаются. Если постоянно ухмыляться, решат, что ты что-то замышляешь. Но если чужеземец совсем не улыбается, тоже подумают, что он что-то замышляет.
— И что тогда делать?
— Поэтому чужаков здесь не любят и когда они улыбаются, и когда ходят с каменной рожей.
«Понятно. То есть им хочется, чтобы ты просто исчез уже за сам факт дыхания?»
Чин Чхонхи кивнул.
И в какой-то момент они увидели огромную волну овец.
— Э-э?.. Это всё овцы?
Сначала Чин Чхонхи принял дальнее пространство за снежное поле, только снег почему-то отдавал желтизной.
Подъехав ближе, он понял, что «снег» движется, и одновременно разглядел овечью шерсть.
Между огромными стадами носились две собаки — немного меньше Хвангу, но всё равно ростом почти с человека.
«Я же точно таких видел. Где?»
Он долго «гуглил» собственную память, а потом вспомнил ролик с видеосервиса.
«Да это же вылитые кавказские овчарки, разве нет?»
Кавказская овчарка.
На Земле — порода родом из России, известная не просто как крупная, а как одна из гигантских.
«Кажется, они и ростом огромные, и весить могут больше ста двадцати килограммов?»
Но пастушьи псы, мчавшиеся сейчас перед ним, были куда крупнее тех, что он видел в роликах.
«А-а... Ну да. Это же мир Мурима, здесь всё крупнее».
Верно. Если в этом мире даже мотылёк может быть размером с человеческую голову, крупным породам собак сам бог велел вымахать ещё больше.
До духовного зверя Хвангу им, конечно, всё равно было далеко...
Гав!
Хвангу низко гавкнул, и пастушьи псы ответили ему таким же низким «вуф».
«Кстати, порода-то из России... Этот мир, конечно, намешан из всего подряд, но тогда...»
Может, королевство Айша — местный аналог России XIV века?
Даже если так, проблема никуда не исчезала.
«Я почти ничего не знаю о России XIV века».
В обычной школьной программе Россию подробно затрагивали скорее в связи с Первой и Второй мировыми войнами, а потом с холодной войной. Образ жизни XIV века почти не проходили.
Да и эти крохи Чин Чхонхи помнил лишь потому, что когда-то случайно их встречал, а Божественное Искусство Совершенного Эликсира Хёнуона позволило собрать обрывки памяти воедино.
Он так и смотрел на овец и собак, когда вдали показался одинокий всадник.
Это была женщина в меховой одежде — высокая и могучая до поразительного.
«Ростом... ну... семь-восемь чхоков? Сложением прямо Король Странников из Ханчжоу вспоминается».
Причём она не просто ехала, а на ходу прикладывалась к металлической фляге.
Запах был настолько крепким, что доносился даже до Чин Чхонхи.
— У-э-э.
От её отрыжки пахнуло чем-то похожим на водку.
Не центральноравнинное вино, но совершенно точно крепкий алкоголь.
Почёсывая круп своей лошади, женщина неторопливо приблизилась и произнесла что-то на незнакомом языке.
Консон Ён ответила ей на том же языке.
Они немного поговорили, после чего Консон Ён перевела:
— Спрашивает, путешественники ли мы. И говорит, что это частная земля. Вон там есть дорога — надо ехать по ней. А ещё, если не против, просит оставить от Хвангу семя. Говорит, давно таких огромных собак не видела.
Не «никогда не видела», а «давно не видела».
Что это вообще за место?
Тем временем пастушка, которая совершенно спокойно пасла овец под алкоголем, пристально смотрела на Хвангу.
Хвангу яростно замотал головой.
— М-м... Хвангу категорически против.
— Правда? Духовные боевые кони обычно такое любят. Видимо, у собак всё иначе.
Чин Чхонхи вдруг вспомнил Властного Чёрного Коня, которого наставник когда-то временно одолжил.
«Вот тот устроил в Павильоне Белого Цилиня с кобылами настоящий праздник».
После его отъезда кобылы ещё долго отказывались от зерна.
А когда Юхо сообщил, что одна из них даже заболела от любовной тоски, Чин Чхонхи испытал настоящий шок.

Комментарии

Загрузка...