Тем не менее, Чжао Цзысюань вовсе не собирался сдаваться на милость судьбы. Стоило Гуанчэн-цзы обрушить на него Печать Переворачивания Небес, как он исподволь задействовал Замок Пронзающего Сердца.
Хруст! Треск!!!
Стоило застежкам захлопнуться, как духовная сущность Гуанчэн-цзы мгновенно оцепенела, а его разум погрузился в тяжелый, липкий туман.
Сжимая в руке Меч Небесной Тайны, Чжао Цзысюань бросился вперед, намереваясь нанести удар.
Гуанчэн-цзы не зря носил звание первого среди двенадцати Золотых Бессмертных: едва его дух на миг сковало оковами, как он тут же пришел в себя и успел выставить перед собой другое сокровище, преграждая путь атаке Чжао Цзысюаня.
И все же мощь удара отбросила его далеко назад.
Эта неудача вновь распалила досаду Гуанчэн-цзы. Он-то полагал, что прикончить Чжао Цзысюаня проще простого, а вышло куда труднее, чем думалось.
Однако сдаваться так легко он не собирался и тут же попытался вернуть Печать Переворачивания Небес.
─ Подавить!!
Только вот Чжао Цзысюань не позволил этому случиться: теперь уже не печать давила призрачные силуэты одиннадцати Предков Ву, а сами Предки Ву намертво сковали Печать Переворачивания Небес.
Для Гуанчэн-цзы это означало потерять правую руку.
─ Ха-ха-ха, Цзяньсюань, эти остаточные тени одиннадцати Предков Ву – твой козырь, твое сильнейшее оружие! Посмотрим, с чем ты останешься, когда они исчезнут, ─ расхохотался Гуанчэн-цзы.
Он по-прежнему был уверен, что призрачные тени Предков Ву – предел возможностей Чжао Цзысюаня.
Чжао Цзысюань лишь усмехнулся про себя.
─ Гуанчэн-цзы, неужели ты не понимаешь, почему Сюаньду преграждал тебе путь в Небесном Чертоге? Да потому, что знал: тебе со мной не совладать.
─ Чушь! Отбрось тени Предков Ву, и чем тебе еще кичиться?!
С презрительной усмешкой Гуанчэн-цзы призвал высшее врожденное сокровище – Колокол Потери Души, но прежде чем он успел влить в него свою духовную силу...
Дзынь!!!
Раздался звонкий удар. Неизвестно откуда взявшаяся крылатая медная монета врезалась в Колокол Потери Души и мгновенно увлекла его за собой.
─ Мой Колокол Потери Души! ─ перепугался до смерти Гуанчэн-цзы.
─ Нет, теперь это мой Колокол Потери Души, ─ с улыбкой отозвался Чжао Цзысюань, наблюдая, как монета опускается прямо в его протянутую руку.
То была Монета Падения Сокровищ.
Печать Переворачивания Небес являлась сокровищем постнебесного происхождения, потому монета сдвинуть ее не могла, а вот с врожденным артефактом вроде Колокола Потери Души она управилась запросто.
─ Верни мой колокол! ─ взъярился Гуанчэн-цзы и, выхватив парные мечи – мужской и женский, ринулся в атаку.
Чжао Цзысюань сошелся с ним в ближнем бою, парируя удары Мечом Небесной Тайны.
─ В искусстве владения мечом ты – сущий профан.
Мгновенно уловив брешь в обороне противника, Чжао Цзысюань одним движением выбил парные клинки из рук врага, а затем, не сбавляя стремительного натиска, полоснул мечом прямо по шее Гуанчэн-цзы.
─ Прекрати немедленно!!!
Наньцзи неотрывно следил за ходом битвы. Сперва он был уверен, что заполучивший Печать Переворачивания Небес Гуанчэн-цзы уже держит победу в кармане, но ситуация перевернулась в мгновение ока, и теперь Чжао Цзысюань собирался прикончить соперника.
Охваченный паникой, Наньцзи взмахнул высшим врожденным сокровищем – Веером Пяти Огней и Семи Перьев, обрушивая яростный шквал на Чжао Цзысюаня.
─ Наньцзи, ты возомнил, что мы здесь лишь для мебели?
Гневно бросила Цзиньлин, преграждая ему путь своей духовной упряжью.
─ Младший сотоварищ Цзяньсюань сошелся с Гуанчэн-цзы в битве не на жизнь, а на смерть – здесь каждый сам кует свою судьбу. Твои адепты учения Чань вольны убивать наших учеников учения Цзе, так почему нашим ученикам возбраняется отвечать тем же?
Дуобао славился мягким нравом, но и у его терпения имелись пределы.
Приспешники учения Чань явились с вызовом и сгубили немало учеников учения Цзе, так что Дуобао кипел от ярости.
Мало того, помимо Дуобао и Цзиньлин, Удан, Гуйлин, а также Юньсяо и прочие Великие Бессмертные Высшего Предела учения Цзе в этот миг смотрели на Наньцзи свирепыми, не предвещавшими ничего хорошего взглядами.
Наньцзи ощутил чудовищное давление: где ему одному тягаться с такой толпой могущественных противников?
─ Цзяньсюань! Я – прямой ученик учения Цзе... то есть учения Чань! Ты впрямь осмелишься убить меня? Учитель тебе этого не простит! ─ завопил побелевший от ужаса и злости Гуанчэн-цзы, пытаясь запугать неприятеля.
─ Жалкий ничтожный сопляк, решил, что можешь играть не по правилам? Хуй там плавал! ─ прим. пер.
Чжао Цзысюань и ухом не повел на угрозы: его меч не замедлил движение ни на мгновение, начисто снеся голову Гуанчэн-цзы и заодно обратив в ничто его уцелевшую душу.
─ Цзяньсюань, ты... да как ты... И вы, Дуобао... вы все... вы... ─ задохнулся от ярости Наньцзи, видя гибель Гуанчэн-цзы.
Он никак не ожидал, что Чжао Цзысюань посмеет зайти так далеко.
Впрочем, отчасти виной тому была привычка учения Цзе излишне баловать последователей учения Чань, из-за чего те уверовали, будто ученики Цзе никогда не решатся на смертоубийство.
Жаль только, в рядах учения Цзе затесался такой отчаянный головорез, как Чжао Цзысюань.
─ Цзяньсюань, ты сам напросился на смерть!!!
В тот самый миг, когда жизнь Гуанчэн-цзы оборвалась, с небес обрушилась сокрушительная, тяжелая аура.
Сердце Чжао Цзысюаня пропустило удар – в груди отчетливо повеяло холодом могилы.
Волна давления накрыла и Дуобао с остальными, вмиг прижав их к земле.
─ Второй брат, к чему эта мелочность? Стоит ли так горячиться из-за стычки учеников? ─ раздался голос Тунтяня, вышедшего из Дворца Биюгун.
Гнетущее давление рассеялось в одно мгновение.
─ Тунтянь! Погиб мой личный ученик, ─ чеканя каждое слово, явил свое присутствие Юаньши.
Личные ученики – те, кому передавали основы учения и заветы. По степени близости они значились ближе родных сыновей, не говоря уже о том, сколь сильно Юаньши ценил и жаловал Гуанчэн-цзы.
─ Было честное соперничество, перед началом боя они заключили договор о схватке не на жизнь, а на смерть. Если бы пал Цзяньсюань, я бы тоже не стал перекладывать вину на младших, ─ холодно отрезал Тунтянь.
─ Тебе легко рассуждать, когда убили не твоего ученика! Будь на месте Цзяньсюаня другой, ты бы запел иначе. Мне плевать на твои слова, пусть Цзяньсюань искупит вину кровью! ─ злобно бросил Юаньши.
─ Юаньши, ты совсем берегов не видишь?! Младшие сошлись в споре, а ты, старший наставник, полез в драку – тебе самому-то не стыдно?!
Забыв о почтительном обращении ко второму брату, Тунтянь пришел в ярость. Позади него взметнулась убийственная аура, а Четыре Меча Казни Бессмертных, парившие над обителью учения Цзе, задрожали, жадно предвкушая бойню.
Юаньши тоже не собирался отступать и, призвав Знамя Паньгу, встал напротив Тунтяня.
─ Вы что же, удумали развязать войну Святых Владык? ─ раздался голос подоспевшего Лао-цзы, сурово глядевшего на Юаньши и Тунтяня.
─ Старший брат, посуди сам! Младшие соревновались по чести, кто проиграл – тот просто уступил в мастерстве, а Юаньши поднял бурю из-за пустяка, ─ возмущенно воскликнул Тунтянь.
─ Мне все равно! Мой личный ученик мертв, и Цзяньсюань обязан заплатить за него жизнью! ─ упрямо стоял на своем Юаньши, включая режим глухой обороны.
─ Второй брат, в этом ты неправ. Зачем вмешиваться в распри младших? ─ укоризненно покачал головой Лао-цзы, после чего перевел взгляд на Тунтяня.
─ Третий брат, твои ученики и впрямь слишком суровы в расправах. Почему бы тебе не помочь Гуанчэн-цзы возродиться?
─ Старший брат, всякий раз, когда мы с Юаньши сходимся во мпериях, ты всегда принимаешь его сторону. Неужели правым всегда оказывается тот, кто слабее? ─ с горькой усмешкой бросил Тунтянь.
На словах Лао-цзы вроде бы отчитывал Юаньши, но на деле – подыгрывал ему.
Дух Гуанчэн-цзы был полностью уничтожен ударом Чжао Цзысюаня, и даже Святой Владыка потратил бы немало сил, чтобы вернуть его к жизни.
К тому же Лао-цзы далеко не впервые покрывал Юаньши.
Каждый раз старший брат требовал уступок именно от него, Тунтяня.
Скопившиеся за долгое время обиды переполнили чашу терпения, и Тунтянь больше не желал отступать.
Их учение Цзе в этом деле было право, с какой стати ему хлопотать о воскрешении Гуанчэн-цзы?
Разве это не открытое издевательство над тем, кто не привык вилять хвостом?
А сам Чжао Цзысюань, выслушав слова Лао-цзы, и вовсе выпал в осадок.
Ох ты ж мать твою.
Он-то рассчитывал при первой возможности выкосить побольше личных учеников учения Чань, чтобы облегчить себе задачу в грядущей Катастрофе Возведения в Бессмертные.
Выходит, даже после полного уничтожения души их все еще можно вернуть к жизни?
Похоже, по-настоящему покончить со святыми учениками удастся лишь после того, как явится миру Свиток Утверждения Богов.
─ Старший брат, на сей раз я ни за что не уступлю. Хочет драться – пусть Юаньши попробует! ─ твердо заявил Тунтянь.
Юаньши и Лао-цзы переглянулись, растерянно моргая.
На самом деле Юаньши и в мыслях не держал сражаться с Тунтянем: битвы между Святыми Владыками несли слишком страшные разрушения, за которые Небесный Путь непременно покарал бы обоих.
Его целью было лишь заставить Тунтяня раскошелиться на возвращение Гуанчэн-цзы к жизни, а вовсе не сходиться с ним в смертельной схватке, но Тунтянь, к его досаде, уговорам не поддался.

Комментарии

Загрузка...