— ...
После минутного колебания Лита убрала осколок зеркала и отпустила служанку.
Ханна, которая вот-вот готова была разрыдаться, вся дрожала. Она испуганно покосилась на Леонхарта и, как только тот едва заметно кивнул, пулей вылетела из комнаты. Леонхарт бесшумно прикрыл дверь и повернулся к сестре.
Рядом с ним она казалась такой маленькой и хрупкой, но то, как она держалась, и её взгляд... Она была похожа на рыцаря, который полжизни провёл на поле боя.
Что же произошло с ней за время её отсутствия?
От одной этой мысли у него защемило в груди. Подавив бурю эмоций, он заставил себя заговорить ровным, спокойным голосом:
— Вчера по дороге домой ты крепко уснула, поэтому я велел служанкам умыть тебя, переодеть и уложить здесь, в гостевой комнате. Вот и всё.
Леонхарт мысленно вернулся к событиям минувшего вечера. К тому моменту, как они добрались до герцогского особняка, его сестра уже спала у него на спине — хотя это больше походило на глубокий обморок. Пока служанка умывала и переодевала её, Леонхарт забрал ночную рубашку, в которой вернулась Лиллиета, и отправился на разговор с семьёй.
Собрались не все. Их мать только-только очнулась после обморока на похоронах, так что в кабинете его ждали лишь отец и младший брат.
— Лиллиета вернулась.
— Но она, похоже, совсем не помнит своего детства. Она утверждает, что она не Лиллиета, а какая-то Лита. Сказала, что хоть тело и принадлежит Лиллиете, душа внутри тела — чужая.
Дом Раскайль, подобно многим влиятельным аристократическим родам, владел особым магическим артефактом, способным подтверждать родство. Его называли «генеалогическим древом».
Генеалогическое древо дома Раскайль представляло собой изящную чашу, покрытую искусной бронзовой гравировкой, которая изображала бурлящие речные потоки.
Когда волос, принесённый служанкой, опустили в воду, гладь замерцала. Из самой глубины поднялся фамильный герб — пурпурный ирис в окружении золотых колосьев. А прямо над ним ярким светом вспыхнуло имя:
Лиллиета дель Ниса Раскайль.
Это было неопровержимым доказательством. Хозяйка этого волоса являлась не просто кровной родственницей, а человеком, вписанным в генеалогическое древо с самого рождения.
И чья бы душа ни находилась внутри, это тело принадлежало их дочери, которую они отчаянно искали последние десять лет.
— Леон, ты правда веришь, что она Лиллиета? Думаешь, она просто забыла себя, потому что десять лет жила под чужим именем?
— Да. Я уверен в этом.
Герцог Раскайль доверился суждению старшего сына, но младший не разделял его уверенности.
— Но разве она сама не призналась, что это тело не её? Сказала, что умерла, а её душа просто заняла чужую оболочку. Я слышал, подобное можно провернуть с помощью чёрной магии. Что, если кто-то и правда захватил тело Лилли?
После долгого и изнурительного спора они всё же пришли к общему мнению.
Вернувшись мыслями в настоящее, Леонхарт опустился на стоявший в комнате диван и жестом указал на место напротив.
— Давай сядем и спокойно поговорим, Лита.
Лита медленно села напротив него, положив осколок зеркала, который держала в руках, рядом с собой — так, чтобы в любой момент можно было дотянуться.
Заметив это движение, Леонхарт перевёл взгляд на разбитое зеркало в углу. Лита инстинктивно отпрянула и сухо бросила в оправдание:
— Мне нужно было оружие. Я возмещу ущерб позже.
Он уже собирался ответить, чтобы она не забивала себе голову подобными пустяками, как вдруг заметил её ладонь. Его лицо тут же перекосило от волнения:
— Ты ранена!
— А?
Лита удивлённо посмотрела на свою правую руку. Она ведь была предельно аккуратна, когда брала осколок, но на ладони всё равно красовался неглубокий порез.
«До чего же слабое тело».
Лита недовольно цокнула языком, но Леонхарт уже достал носовой платок.
— Дай мне свою руку.
— ...
Лита замялась, бросив быстрый взгляд на лицо брата, так сильно похожее на её нынешнее, но всё же протянула ладонь. Леонхарт осторожно прижал ткань к царапине, аккуратно перевязывая руку.
— К счастью, ничего серьёзного. Пока этого хватит, чтобы остановить кровь. Позже я пришлю врача, чтобы он обработал рану как надо.
— Прости. Я поранила тело твоей сестры.
Леонхарт, завязывавший узел, замер. Лита тихо вздохнула и добавила:
— Впредь буду осторожнее. Это тело, в конце концов, не моё.
— ...
Леонхарт поначалу ничего не ответил. Он закончил с повязкой, отпустил её руку и лишь тогда заговорил:
— Ты утверждаешь, что не моя сестра.
— Всё верно. Не твоя.
— Почему ты так уверена?
Взгляд Литы устремился к окну. За стеклом мир буквально утопал в золотых лучах солнца, а над ним бесконечным полотном раскинулось чистое голубое небо.
— Пожалуй, мне стоит нормально представиться. Меня зовут Лита Паскаль. Мне двадцать два года.
— Двадцать два?
— Да, а ей сколько? Выглядит молодо.
— Лиллиете двадцать.
— Ну вот, видишь. У нас даже возраст не совпадает. Да и внешне я была совсем другой: у меня были рыжевато-коричневые волосы и карие глаза.
— ...
— Я была одной из «детей Паскаля» и вторым командиром в отряде автономной обороны под названием «Маяк», входящего в состав последней линии обороны.
— Паскаль... Последняя линия обороны... — растерянно повторил Леонхарт, нахмурившись.
Лита лишь тяжело вздохнула. В принципе, она чего-то подобного и ожидала.
— Так и думала. Похоже, мир, из которого я пришла, в корне отличается от вашего. Природа, быт, условия жизни... вообще всё.
— Другой мир? Да о чём ты говоришь?..
— Ты знаешь, кто такие «магические звери»?
Леонхарт подпёр рукой подбородок и вытер большим пальцем уголок своего рта.
— У нас есть монстры, но... ты похоже говоришь о чём-то ином.
— Монстры? Ты говоришь про орков, гоблинов, троллей?
— Да.
— Я о них только в сказках читала. Как бы там ни было, это обычные биологические виды, а вот магические звери — это совсем другая история. Это мутировавшие твари, порождённые магическим загрязнением. Они не имеют ничего общего с животными и извращают саму суть природы. Слышал о чём-то подобном?
— Никогда.
— ...Значит, здесь их нет. Вот почему вокруг так спокойно и красиво.
Она снова повернулась к окну. На её губах промелькнула едва заметная улыбка, когда девушка посмотрела в небо. В её взгляде одновременно читались и тоска, и обида.
Леонхарт устало провёл ладонью по лицу, а затем тихо спросил:
— Значит, ты... выросла в том мире? Где водятся эти магические звери? Ты помнишь своё детство?
— Детство? Я помню его смутно, какими-то урывками. Я росла простой сиротой — для нашего разрушенного мира в этом не было ничего удивительного.
— Расскажешь подробнее?
— Как-нибудь потом. Сейчас я бы лучше послушала про ваш мир. Я ведь до сих пор даже имени твоего не знаю.
— Ах...
Леонхарт удивлённо моргнул. Он и правда слишком забежал вперёд. С тихим вздохом он наконец представился как положено:
— Меня зовут Леонхарт дель Ниса Раскайль. Мне двадцать восемь лет, я старший сын дома Раскайль. Мой отец — герцог Вальдемар дель Регис Раскайль, а мать — герцогиня Розетта дель Ниса Раскайль. У меня есть младший брат Ричард, он на два года моложе меня. Мы четверо твоя... нет, семья Лиллиеты.
— У вас у всех такие длинные и необычные имена. Сразу видно — аристократы, — Лита слегка повела плечом и с полуухмылкой добавила: — В моём мире герцоги и прочие аристократы существуют только в сказках, поэтому я мало что смыслю в дворянском этикете, так что уж не обессудь.
— Не переживай. Я найду тебе учителя этикета. Разумеется, того, кто умеет держать язык за зубами.
— Что? Неужели ты хочешь, чтобы я учила этикет?
— Теперь ты тоже аристократка.
— Что?
Лита окончательно впала в ступор. Леонхарт откинулся на спинку дивана, переплетя пальцы на колене.
— Лита, ты сама сказала, что прибыла из другого мира, и в теле моей сестры оказалась лишь твоя душа.
— Ну да, я так думаю.
— Ты знаешь, почему это произошло?
— Прости, но я понятия не имею. Я думала, что умерла, но, когда открыла глаза, оказалась под водой.
— То есть ты не знаешь, как вернуться в своё прежнее тело?
— ...Нет, не знаю.
— В таком случае, почему бы тебе пока просто не пожить как «Лилиетта»?
— Что?
— Ты не знаешь, как вернуться, да и в этом мире тебе идти абсолютно некуда. Так почему бы не пожить как Лиллиета из дома Раскайль?
— Что за...
— Лиллиета пропала, когда ей было десять. Мы искали её целых десять лет. И буквально пару дней назад мы наконец сдались и провели похороны с пустым гробом. Моя мать тогда упала в обморок.
— ...
— И вот, спустя десять лет, тело её дочери возвращается, но с душой совершенно чужого человека внутри. Я без понятия, что мать сделает с собой, если узнает правду. Если ты сейчас вот так просто уйдёшь...
— ...
— Ты ведь понимаешь, к чему я клоню? Если ты и правда всего лишь одолжила это тело, то я прошу тебя подыграть и исполнить роль, которая к нему прилагается.
— Исполнить роль...
— Живи здесь как дочь дома Раскайль. А взамен мы будем относиться к тебе как к родной. Тебя ждёт безбедная жизнь в роскоши, достатке и полной безопасности.
Лита неспеша осмотрелась. Солнечный свет заливал роскошные покои, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Жизнь богатой аристократки в мире, где нет никаких магических зверей... Это звучало чертовски заманчиво.
Но в сознании вдруг замелькали лица из прошлого. Её подчинённые, друзья, командиры и...
— Не делай этого! Чёрт возьми, не смей! Лита! Пожалуйста!
Она вспомнила мужчину, который в последние минуты её жизни пытался остановить её. Своего боевого товарища. После гибели детей, с которыми они вместе тренировались, они остались вдвоём.
Гид Паскаль.
Он постоянно говорил, что без неё не проживёт. И если она действительно погибла в тот день, он сейчас наверняка раздавлен.
«Если я каким-то чудом выжила, я обязана вернуться».
«Маяк» был автономным подразделением, состоящим исключительно из детей Паскаля. Из сирот, которые жили и умирали на передовой с самых малых лет. У них не было ни домов, ни семей — только они сами друг у друга.
Она просто не могла бросить их в том аду, а самой наслаждаться роскошью.
Лита покачала головой:
— Нет, я не собираюсь оставаться в этом теле. Я вернусь в свой мир.

Комментарии

Загрузка...