Это была секретная комната.
Странное помещение: впереди стояла трибуна, словно в актовом зале, а на ней – два стула без номеров и копия NPC, раскрашенная под клоуна, застывшая в неподвижности, будто ее парализовало.
А внизу располагались восемнадцать стульев, и каждый был пронумерован.
От 1 до 18.
Восемнадцать стульев стояли в три ряда по шесть штук, а на полу, за последним рядом, шла красная линия, пересекавшая комнату от стены до стены.
Эта сцена напоминала... казнь из какого-нибудь кинофильма.
Ту самую, где преступника выводят на всеобщее обозрение перед публикой.
Обычно таким образом карали злодеев, совершивших тяжкие преступления, но избежавших правосудия по тем или иным причинам.
Больше здесь ничего не было.
Чэнь Ран затушил окурок и перевел взгляд на красную линию. Конкретных инструкций в комнате не имелось, судя по всему, игроки еще не вступили в игру.
Так называемое вступление – это пересечение красной линии.
[Вероятно, когда мы перейдем черту, клоун на сцене объяснит правила.]
Люди обменялись взглядами.
Один за другим они перешагнули линию, но никто не спешил занимать восемнадцать мест внизу.
В этот момент клоун на сцене начал двигаться, как марионетка на ниточках. Постепенно он обрел свободу движений, оскалился двумя рядами острых зубов и рассмеялся, обращаясь к присутствующим:
— Хи-хи-хи, мои дорогие враги, добро пожаловать на домашнюю арену мамочки. Надеюсь, вы сможете ее порадовать.
Клоун заливался смехом, возбужденно приплясывая на месте.
В следующее мгновение в его руке внезапно появилась волшебная палочка. Он легко взмахнул ею.
Сверху посыпались маленькие красные цветы, которые застыли в воздухе прямо перед игроками.
Перед каждым зависло по три штуки.
— Дети, сумевшие сюда добраться, — хорошие дети, послушные дети. Каждому из вас награда – три красных цветочка.
Люди протянули руки, и цветы сами опустились им в ладони.
Присмотревшись, они заметили, что к каждому цветку прикреплена булавка, поэтому двадцать человек без колебаний прикололи их к одежде.
[Значит, дальше будет борьба за эти цветы.]
[Плохое поведение приведет к потере цветка, а когда они закончатся, вероятно, последует смерть.]
[За хорошее поведение будут награждать.]
[Прямо детский сад какой-то!]
Впрочем, по косвенным признакам все могли предположить, кем был босс подземелья при жизни.
Либо воспитателем, либо директором детского сада, либо главой приюта.
Скорее последнее, ведь это подземелье – воплощение зла босса. «Мамочка», как называл ее клоун, явно была боссом, а в обычном детском саду так не говорят.
Как только все прикрепили значки, лицо клоуна мгновенно помрачнело.
— Среди вас есть плохие дети.
— Добрая, милосердная и великая мамочка сказала, что плохие дети должны гореть в аду, но она дает вам шанс.
Сказав это, клоун снова зашелся в хихиканье, а уголки его рта разъехались в широкой улыбке.
— Итак, детишки, пожалуйста, выбирайте свои места.
Клоун сделал приглашающий жест, а затем снова застыл, как изваяние.
Игроки переглянулись.
[Клоун сказал только: среди вас есть плохие дети, но не указал, кто именно.]
[Это значит, что даже если сесть на стулья на сцене, это вряд ли будет считаться доказательством того, что ты плохой. Возможно, нужен какой-то процесс для подтверждения.]
[Публичный суд?]
[Те двое, что сядут на трибуну, будут судимы?]
[Суд снизу над теми, кто наверху?]
[Или внизу просто зрители?]
[Впрочем, точно известно, что если суд признает тебя плохим ребенком, ты, скорее всего, потеряешь всего один цветок.]
Насчет этого ответа они сомневались: клоун упомянул, что плохие дети должны идти в ад.
Иными словами, клоун намеренно размыл правила.
Все глубоко задумались.
Такая неопределенность была создана для того, чтобы игроки не могли решить, отправлять на трибуну пушечное мясо или же сильных игроков.
В нерешительности застыли все.
Юэ Гуаньшань уже сделал шаг вперед. Он не стал бороться за стулья внизу.
Вместо этого он поднялся на трибуну, уселся на правый стул и закинул ногу на ногу.
Увидев это, все посмотрели на Чэнь Рана.
Чэнь Рану ничего не оставалось. Если Юэ Гуаньшань умрет, он будет следующим... Юэ Гуаньшанем.
Поэтому ему пришлось идти.
Чэнь Ран поднялся на трибуну и сел на левый стул.
Остальные восемнадцать человек заняли места внизу.
Как только все расселись, клоун снова ожил и взмахнул палочкой.
Посреди сцены возник вращающийся диск.
На нем было множество секторов с номерами: от 1 до 20.
— Детишки, давайте посмотрим, каким будет наше счастливое число?
Клоун раскрутил диск, тот замелькал перед глазами и, постепенно теряя скорость, остановился.
Стрелка указывала на число 3.
В следующее мгновение, под злобный хохот клоуна, у Чэнь Рана перед глазами потемнело.
Одновременно с этим Линь Сюань, сидевший на стуле под номером 3, тоже потерял сознание.
...
— Он еще не проснулся?
В полузабытьи Чэнь Ран почувствовал, как кто-то гладит его по руке.
Он резко проснулся, но, к его удивлению, не мог пошевелиться – как при сонного параличе, сознание было ясным, а тело не слушалось.
К тому же человек, поглаживающий его, действовал как-то странно – совсем не ласково.
А скорее...
Ощущения были такими, будто мясник ощупывает кусок мяса перед тем, как его разрезать.
— Муж, посмотри, у Сяо Сюаня ручки такие белые и нежные...
В этот момент что-то капнуло Чэнь Рану на руку.
[Слезы?]
[Или... Слюна?]
Затем он почувствовал, как чья-то грубая рука начала мять его предплечье, слегка щипая плоть, словно проверяя степень жирности.
Через некоторое время рука отстранилась, и человек с оттенком жалости проговорил:
— Давай подождем еще немного. Через пару дней Сяо Сюань станет совершеннолетним, и будет еще вкуснее.
Когда шаги затихли и стало ясно, что двое покинули комнату, Чэнь Ран понял, что снова может двигаться, но остался лежать.
Света не было, в комнате стоял полумрак, но при свете луны он смог убедиться... это была спальня.
Судя по мебели и размеру помещения, спальня богатого человека.
Осмотревшись, он не заметил никаких теней, осторожно встал с кровати и, не включая свет, нащупал рядом с подушкой мобильный телефон.
Подойдя к окну, он включил фонарик и направил луч на стекло, в котором отразилось его лицо.
[Действительно, это лицо Линь Сюаня.]
[Стрелка указывала на число 3, а Линь Сюань как раз сидел на 3-м стуле.]
[Но проблема в том, что по логике, именно я должен был стать объектом суда.]
[Не должно ли это быть так... что Линь Сюань занимает мое тело, чтобы определить, плохой я или нет?]
[Может быть, пронумерованные стулья – это объекты для суда, а стулья без номеров – для хороших детей?]
[Тут есть логический провал. Если бы только я судил Линь Сюаня, то исход зависел бы только от меня: захочу – и он потеряет цветок, захочу – нет.]
[Это нелогично.]
[Значит, вероятнее всего: я занимаю тело Линь Сюаня, а он – мое.]
[Мы проверяем друг друга.]
[Или, быть может, я сначала прохожу расшифровку в его теле, а после меня он занимает мое, чтобы сделать то же самое. И по нашим двум ответам система решит, кто из нас хороший, а кто плохой.]
[Другими словами, у этой загадки, скорее всего, два финала.]
Подумав об этом, Чэнь Ран лег обратно на кровать. Включать свет было нельзя, выходить – тем более. Судя по словам мужа, до определенного события оставалось еще несколько дней, так что он вполне мог дождаться утра.
Когда Чэнь Ран почти заснул, телефон под подушкой завибрировал.
Кто-то по имени Линь Тан прислал сообщение в WeChat:
[Линь Тан: Линь Сюань, беги! Они хотят тебя съесть!]

Комментарии

Загрузка...