Коул и Миюри согласились, что в первую очередь следует известить о ситуации Шарон. Меж тем следовало подумать и о том, как вытащить её с другими сборщиками налогов из города. Король уже приказал своей армии окружить город на рассвете, не было невозможным, что его всадники и разведчики уже следят за городом, и если все сборщики сразу выйдут на открытое место, их тут же найдут даже ночью. Миюри ещё на корабле стало не по себе от того, что в этих открытых полях негде прятаться.
Оставалась одна возможность - уходить морем. Они попросили Ганса сообщить обо всём Йосефу, вероятно, находившемуся в порту. Они не думали, что Йосеф откажет, но не были уверены, в каком состоянии пребывает команда. Управление кораблём - работа тяжёлая, поэтому на суше моряки выпивали и горланили песни.
Коул помолился за умеренность людей Йосефа в эту ночь.
- Идём, брат. Будь уверен, тебя не выставят пинком.
- Всё, что мне нужно делать, это держаться за поводья, верно?
Миюри не могла обернуться волчицей и быстро добежать до места с Коулом на спине, в таком большом городе было слишком много людей. Зато Ганс выделил им лошадь. Коул не беспокоился из-за своего неумения быстро скакать на лошади по ночным улицам, особенно когда они заполнены людьми, это была задача Миюри, сидевшей перед ним.
- Ага. Я сказала, что съем её, если она не будет меня слушаться, и я не думаю, что она будет слушать что-либо ещё, кроме моих приказов.
Миюри говорила, что не может общаться с дикими животными напрямую, но, похоже, она всё же могла донести до них всё, что хотела. В ушах Коула ещё стояло жалобное ржание лошади, когда на ней остановился взгляд Миюри. После такого взгляда она, вероятно, будет спешить изо всех сил.
- Ладно, двинулись!
Миюри хлопнула по шее лошади, и та рванулась в ночной Раусборн с Коулом и Миюри на спине.
В это время в Ньоххире всё веселье только начиналось, а в таком большом городе в начале ночи таверны, конечно, тоже ещё были открыты. Даже в районе роскошных особняков прогуливались верхом богачи - подышать свежим воздухом и заодно немного протрезветь. Лошадь, опасаясь клыков Миюри, неслась с невероятной скоростью, птицей просвистывая прямо у них перед носом.
- Миюри, Миюри! Слишком быс... - вырвалось у Коула, когда они выскочили на оживлённую улицу, и там лошадь без колебаний перепрыгнула свинью, бродившую у таверны в надежде, что ей что-то перепадёт.
Ужасное чувство пустоты во всём теле пронзило всё его тело. Мчаться по городу на спине Миюри в теле волчицы, было просто пустяком по сравнению с этим страхом. Спина лошади была намного выше, и он был уверен, что ничто не спасёт его в случае падения. Когда лошадь приземлилась, удар её копыт по каменной плите потряс все его внутренности и смешал всё в голове, лишив его такой роскоши, как самообладание. Всё, на чём он мог сейчас сосредоточиться, это как бы не упасть с лошади, отчаянно держась за поводья руками, а за бока лошади ногами.
Лошадь почти не обращала внимания на беспорядочно дёргавшиеся поводья, она скакала сломя голову, подчиняясь Миюри, то похлопывавшей её по шее, то дёргавшей за гриву.
Хорошо, хоть на улицах всё же было не так многолюдно, как днём, но всё же хватало и пьяных, и просто прохожих. Всякий раз, когда лошадь проскакивала мимо них, Коул чувствовал, что всё в его голове плещется, как вода в мехе, всякий раз, когда лошадь перепрыгивает кого-то, застывавшего на месте от ужаса, он молил Бога о защите.
Вдруг его резко рвануло вперёд, его нос врезался в затылок Миюри.
- Хм-м? Эй, что ты делаешь, брат? Слезай.
- Гррф...
К счастью, нос Коула не пострадал, но его руки, сжимающие поводья, свело напряжением, Миюри пришлось повторить ещё раз, прежде чем он сумел слезть.
Лошадь стояла перед залом гильдии сборщиков налогов. По обе стороны великолепного входа горели факелы, освещая знамена с королевскими символами, висевшие на стене и над улицей. Однако это самое королевство вот этих сборщиков и собиралось отвергнуть.
- Надеюсь... госпожа Шарон внутри.
Коул, спустившись с лошади, как-то справился с подгибавшимися коленями и сумел удержаться на ногах. Они начали отсюда, а не с приюта, где мог быть Кларк, потому что порт был недалеко о гильдии, и, если бы Шарон не оказалось, можно было бы сразу пойти к Йосефу, чтобы договориться с ним.
- Думаю, она там. Морская птица сейчас посмотрела на нас и нырнула в дыру в крыше.
Вместо сторожевой собаки сторожевая птица.
- Тогда мы войдём в... - заговорил он, но тут над ними открылось окно.
- Курица! - закричала Миюри, не обращая внимания на людей вокруг.
Шарон, выглянув в окно, молча закрыла его. Коул хлопнул по голове Миюри.
Дверь вскоре открылась.
- Чего вы хотите? - спросила Шарон, появившись на пороге, держа меч в ножнах в правой руке, видимо, она не собиралась применять меч после того, как её называли курицей, но чувствовала, что ситуация требовала его наличия.
Какое-то мгновение Коул не знал, как ей сказать.
- Король послал солдат в город.
Это открывало только две возможности. Либо началась война с Церковью, либо...
- Чтобы схватить сборщиков налогов.
Глаза Шарон на миг расширились и сразу закрылись. Она так наморщилось, что они почти услышали шуршание её кожи, затем её лицо вернулось к обычному безразличию.
- Король пытается выставить вас всех плохими людьми.
- Ему было бы лучше сражаться с Церковью, он боится гражданской войны, которую вызовет второй наследник.
Она пришла к этому выводу сразу. Если смотреть на ситуацию со стороны, казалось, что Шарон со сборщиками налогов намеренно провоцируют трения с Церковью по указке второго наследника, и Шарон полностью осознавала это.
- Однако у нас есть приказ наследницы Хайленд - мы должны вас спасти. У нас есть корабль.
Корабль, однако, надо было ещё раздобыть. Они собирались взять деньги у Ганса, чтобы нанять его. Шарон перевела взгляд на небо и медленно опустила его на Коула.
- Спасти? Спасти кого?
Коул отпрянул от её вопроса не потому, что не понял её, а именно потому, что слишком хорошо знал, что она имела в виду. Сборщики налогов, брошенные ещё детьми, повзрослели и взяли, наконец, в руки инструмент, представлявший собой разрешение на сбор налогов, так они нашли повод поговорить со своими отцами. Однако собор не открыл им двери, лицемерно пытаясь не замечать их. В итоге король сам выбил скамью из-под них, собираясь отправить их в забвение. Коул не мог представить себе муки тех, кто обречён постоянно терпеть своеволие власть предержащих.
Но он должен был сказать.
- Мы бежим, госпожа Шарон.
«Ты хочешь убить мою душу и сохранить живым тело?» - так она могла ответить, как ему казалось, но самому ему больше нечего было сказать ей. В её глазах не вспыхнуло пламя гнева. В глазах той, котоая покончила с этим миром.
- Так было всю нашу жизнь. Мы мешаем им, нас выбрасывают. Ни одному из людей, собравшихся здесь, не позволена возможность сражаться против своей судьбы.
Окна и двери зала гильдии за её спиной приоткрылись, из щелей на них смотрели сборщики налогов. Не из любопытства, а из беспокойства за своего товарища, заслужившего их уважение, из стремления защитить его. Их связывали не деньги.
- Но, госпожа Шарон, - смог заговорить Коул, легко догадавшись, что она собиралась сказать дальше. - Что ты сможешь сделать, оставаясь здесь? Как ты думаешь, что-то изменится в итоге, если ты возьмёшь меч в руки и пробьёшься в собор?
Их окружат люди короля, арестуют и будут судить как мятежников. Этот мир способен отрезать руку ребёнка за кражу куска хлеба. Мятежники не могли ждать для себя чего-то хорошего.
- Ничего, - выплюнула она. - Но я уверена, что буду чувствовать себя прекрасно, отсекая их головы.
Её кривая улыбка заставила Коула содрогнуться.
- Ап-чхи!
Он повернулся на этот неуместно прозвучавший звук, но Миюри толкнула его, заставив шагнуть вперёд, а сама встала перед Шарон, вытирая нос.
- Просто скажи уже, что хочешь сказать. Моей работой будет утешать моего брата, когда он будет мучиться сожалениями в будущем. Так что ты можешь прекратить эту плохую игру.
Коул удивился. Его взгляд устремился на Шарон, ему показалось, что по её лицу промелькнуло то нежное выражение, что он заметил в приюте, когда она смотрела на детей.
- Не все сборщики налогов владеют мечами. Некоторые из нас просто сироты. Если мы не сможем хотя бы выразить сожаление нашими клинками, то мы никогда не сможем снова поверить в будущее.
- Но разве ты не можешь бежать в море, даже если сейчас не притворяешься? Знаешь, корабль господина Йосефа большой и быстрый, - сказала Миюри.
Глаза Коула расширились, когда она сказала «притворяешься». Она собиралась с какой-то группой ворваться в собор и тем самым отвлечь на себя солдат, позволив тем временем всем остальным бежать. Её показной фанатизм в ненависти являлся её способом передать всю бесполезность попыток её убедить.
Она была хладнокровна от начала до конца.
- Нет, - спокойно и без колебаний ответила Шарон. - Ваш корабль торговый, так? Даже с вёслами он не может быть очень быстрым, будучи таким широким.
А военные корабли были прямыми и стройными, как барракуды, с большим числом вёсел по бортам. Подобный корабль не так давно догнал их и врезался им в борт во время бегства с северных островов.
- Не говоря уже о большом числе людей на борту. Нам следует отвлечь внимание солдат, уменьшив при этом груз.
Шарон уткнула свой меч в ножнах в землю. Её решимость была неукротимой. Возможно, в тот день, когда она решила сразиться с собором, она уже знала, что примерно так и случится. Но когда он увидел собранность на её лице, его поразило какое-то несоответствие. Что-то было не то. На её лице присутствовало что-то ещё.
- Госпожа Шарон, - умоляюще обратился он, пытаясь как-то помочь ей. - Пожалуйста, не теряй надежды на завтрашний день.
Миюри, способная прекрасно видеть движение душ и мыслей людей, смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ей, подобной солнцу в середине лета, такое, возможно, не приходило ей в голову.
- Как?.. - прошептала она.
Он уже знал. Спокойствие Шарон не было результатом точного расчёта - обернуться ли птицей и бежать, если ситуация потребует этого, или отказаться, дать себя схватить, что позволит предупредить других и дать им бежать. Не было трагического, но мужественного решения, он не чувствовал ничего, кроме отрешённости в ней. Шарон больше ничего не ждала от мира. Она сдалась, даже если она сбежит на корабле, весь мир, простирающийся перед ней, останется той же холодной землёй, на которой ей всегда приходилось жить.
- Тебя интересует лишь это. В конце концов, ты же слуга Божий, - иронично улыбнулась Шарон и пожала плечами. - Если я смогу показать им, что при всей жестокости мира есть люди, готовые рискнуть своей жизнью ради их защиты, кто-то, по крайней мере, сохранит надежду. Возможно, они смогут надеяться на будущее, даже если им придётся уйти куда-то. Но...
Чуть помолчав, она пробормотала:
- Я не знаю, станет ли это спасением в дествительности.
Когда бы к ней ни приходила бы надежда, она разбивалась о действительность. Взгляд её устремился в пространство между Миюри и Коулом. Когда он всё осознал, Миюри уже держала его за руку.
- Но знаешь, я думаю, это сработает, - мирно улыбнулась Шарон и одним изящным движением подняла меч к груди Коула. - Могу ли я позволить тебе позаботиться о корабле? Всё там принадлежит купцам и рыбакам, среди них нет честных людей, которые помогли бы нам, когда мы в опасности, это же мы брали с них налоги.
Казалось, надежды Шарон утекали через конец меча.
- Конечно. А ты...
Он прервался, когда Миюри отпустила его руку и шагнула вперёд.
- Я помогу. Ты ничего не можешь сама сделать, курица.
Хотя Миюри была не так страшна, как Хоро, всё же в форме волка она могла противостоять солдатам. Вероятно, она могла бы унести Шарон в пасти в случае смертельной опасности.
Шарон, однако, покачала головой. Потом повторила это движение.
- Это мой путь. Пожалуйста. Я должна быть уверена, что хотя бы раз, в конце концов, я проложила собственный путь.
Она нажала на меч, упиравшийся в грудь Коула, заставив его отшатнуться назад. Между ними было не больше трёх шагов и в то же время целая бесконечность. Он видел лица сборщиков налогов за спиной Шарон. По-настоящему их боль могли понять только они сами.
- Единственное, что я жду от вас, это хорошие новости о корабле, - сказала Шарон и, развернувшись на пятках, вернулась в зал.
Сборщики налогов, выглядывавшие из окон, сразу исчезли, за дверью раздался громкий голос Шарон.
Если даже её связать и посадить на корабль, связать ей душу всё равно не удастся, она останется в ловушке собора в Раусборне.
Коул сжал руку Миюри, отпустил и снова сжал.
Шарон не была домашним животным, живущим на всём готовом, она летала в небе на своих крыльях и ловила еду своими когтями. Не им отменять решение Шарон, и Коул чувствовал, что никто не мог бы это сделать.
- Миюри, - позвал он, она вытерла лицо рукавом, прежде чем повернуться к нему. - Идём. Есть ещё вещи, которые мы можем и должны сделать.
Пусть они не смогли убедить Шарон, вмешиваться было долгом слуг Бога.
Коул глубоко вдохнул, затем выдохнул.
Даже если Йосеф согласится помочь, Шарон считала, что им не дадут уйти. Тем не менее, у него ещё были связи, которые он мог использовать.
- Ты слышала про продажу своей души дьяволу, не так ли?
Шарон вверила ему слабый лучик света. Возможно, он был знаком, что у Шарон ещё сохранилась призрачная надежда.
Миюри открыла глаза и уверенно кивнула.
Когда они сели на лошадь и отправились в путь, колокол, отдаваясь эхом и пронзая вечернюю тьму, разнёсся по всему Раусборну. Он служил для указания времени и обозначения начала и конца работы рынка, ещё колокольным звоном приветствовали приезд аристократов, но в него били и тогда, когда городу грозила опасность. Пожар. Или нападение врага.
Городской совет получил сообщение от короля и объявил об особом положении. Вероятно, в этот момент перед людьми зачитывалась декларация.
Коул с Миюри направлялись в жуткую часть города, ещё более напуганную разносившимся в воздухе звоном колокола. Место, в котором ощущалось особое запустение из-за былого процветания.
Старый общественный склад пшеницы молча вслушивался во тьму ночи.
- Именно так, как сказала госпожа Шарон, один корабль господина Йосефа можно легко догнать.
- У него вёсельный корабль, верно?
Если воспользоваться связями Ив, собрать корабли будет легко. Корабли стоили денег, но у Ив денег было немеряно.
- Но ты думаешь, она согласится? - тихо спросила Миюри.
Коул не мог ответить.
Они поднялись по каменным ступеням и постучали в дверь.
- Госпожа Ив! Это я! Тот Коул!
Он подумал, что она могла отправиться выпить в какое-нибудь в оживлённое место в городе, но ему казалось, такая, как она, не оставит свою кровать пустой.
Как он и ожидал, внимательный взгляд принялся изучать их из смотрового окошка.
- Что вам нужно?
- Всё, что связано с торговлей госпожи Ив.
Он знал, что это будет самым действенным. Глаза охранника чуть расширились, он сказал: "Подождите" и исчез. Вернулся он быстро, хотя Коул успел изныть от нетерпения и снова постучать в дверь, и дверь тут же открылась.
- Входите.
- Благодарю.
Внутри было темно и тихо. В прихожей не было даже подсвечников, и Коул на миг усомнился, у себя ли Ив, но тот же сквозняк, что обдувал их днём, дал ему знать, что где-то широко открыто окно. Правда, на улице ветер не ощущался, и он недоумевал, откуда несёт такую прохладу...
Они достигли комнаты на четвёртом этаже. Ив была на балконе, свечи и еда стояли на столе перед ней. Похоже, она и девушка с зонтиком наслаждались обильным ужином и любовались огнями в порту.
- Что случилось? Ты пришёл раньше, чем мы договаривались, - сказала Ив, выбрасывая косточку оливки за балкон.
- Госпожа Ив, твоя сделка и наши желания были лишь карточными домиками.
Ив, которая, свободно развалившись, сидела в своём большом кресле, заинтересовано выпрямилась.
- Что ты имеешь в виду?
- Король собрал свою армию. Сегодня вечером они окружат город и схватят сборщиков налогов.
Возможно, рыцарь сказал, что это произойдёт на рассвете, чтобы его обнадёжить. Но и без того говорить, что времени нет, - старый приём на переговорах. Этому научил его Лоуренс.
- Когда... наследница Хайленд собиралась сообщить королю о вашем заговоре и мотивах госпожи Шарон, она, похоже, встретила посыльных короля и послала нам сообщение. Этот звон не является сигналом о пожаре.
Ив пристально посмотрела на него, а потом отвернулась.
- Это не просто попытка избежать войны с Церковью. Полагаю, он не выдержал страха перед внутренней войной, которую мог учинить этот своевольный принц.
Глаза Ив блестели золотом в мягком неровном свете свечей на столе.
- Поколениями короли этой страны были ненадежными. Поистине королевство овец, - выплюнула она, скомкала салфетку и бросила её на стол.
Девушка с зонтиком прижала кувшин с вином к груди, поражённая угрюмостью Ив.
- Наш праздник окончен. Когда король принимает решение, отменить его нелегко. Ничего хорошего не случится с торговцем, который пытается прийти к такому правителю.
Король мог делать, что ему угодно, даже законы, обязательные для народа. Ив могла быть Ив, но не той, которая способна противостоять этому.
- Я должен попросить тебя об одолжении, госпожа Ив, - крикнул Коул ей, пристально вглядывавшееся в ночное море и размышлявшей.
- Ну, конечно же. Я не думала, что ты пришёл сказать мне это просто по доброте.
Он вздрогнул, встретив её злобную улыбку, но подумал о страданиях Шарон и других сборщиков налогов, он знал, что не может позволить себе проиграть.
- Могу я попросить тебя устроить корабль?
Лицо Ив было обращено к порту, лишь её глаза постреливали в его сторону. Они были холодны, как работорговец, оценивающий товар.
- Не собираешься ли ты просить меня спасти сборщиков налогов?
- Я странствовал с господином Лоуренсом и долгое время работал на него.
Лёгкая улыбка появилась на лице Ив.
- Хех. В самом деле. Нет смысла скромничать на переговорах, если ты уже не на высоте. Я бы разрешила тебе обсудить эту тему.
- Корабля нашего знакомого недостаточно.
Ив что-то промурлыкала себе под нос.
- Госпожа Ив, прошу тебя, - Коул шагнул вперёд. - Сколько будет стоить уговорить тебя сделать это?
Она, без сомнения, была способна подготовить корабль. Главное - увидит ли Ив выгоду от этого.
- Что, если это будет означать продать твоё тело? - спросила она.
- А что, если ценой окажется твоя жизнь? - отозвалась Миюри.
Миюри положила кое-что на весы, даже Коул не ожидал, что она это сделает, глаза Ив расширились, потом она улыбнулась.
- Хех. Интересно, была ли та угрюмая старая волчица такой же давным-давно?
Из всех людей в мире Ив, вероятно, была единственной, кто позволил бы себе назвать Хоро «старой волчицей». И она действительно знала об истинной природе Хоро? Догадалась ещё тогда, в Кербе? Или уже потом, благодаря знакомству с Иленией? Или просто выразила свою досаду? Коул не знал ответа.
- Твоё деловое предложение озвучено, но не заключено. Если бы ты хотел показать свою серьёзность, ты должен был прийти один. Если бы ты так сделал, я бы, наверное, серьёзно его обдумала.
Охране было бы трудно остановить Миюри в теле волчицы, даже если бы они действовали вместе. Однако будет ли Ив слушать Коула, зависело от того, допустит ли она возможность такого насилия, а Коул и Миюри казались ей непригодными для этого. Произведя молчаливый расчёт, Ив изящно улыбнулась.
- Если бы ты просто действовал ради собственных себялюбивых целей, я бы умело воспользовалась грязными методами, под стать этим задачам, но ты действуешь ради справедливости. Большего я сделать не могу, - сказала Ив с оттенком сострадания в голосе и тут же добавила, - во всём этом нет ничего, чтобы сподвигло меня помогать сборщикам налогов.
Наём корабля не был бесплатен, а опасность удваивала цену. Сборщики налогов не выглядели теми, кто мог бы заплатить за себя. Коул мог предложить лишь одно:
- Если я стану работать на тебя, твои расходы не будут ли этим сразу возвращены?
Имя Предрассветного кардинала должно было иметь устойчивую силу. И он не стал бы возражать против грязной работы, если бы тем самым спас жизнь и будущее Шарон и сборщиков налогов.
- Ты должен был бы как-то закалить себя сначала, но я вижу по твоему лицу, что ты не ожидаешь, что я заставлю тебя делать совсем уж грязную работу, - радостно улыбнулась Ив, неописуемо прекрасная и ужасная.
- Это плохо?
- Ни в коей мере. Броситься вперёд, не видя того, с кем говоришь, - это то, что делает малодушный. И, хорошо, твоё суждение в основном верное.
- Мы ещё посмотрим, - с угрозой сказала Миюри, Ив пожала плечами.
- Если хочешь использовать его наиболее действенно как инструмент, придётся кормить его пищей справедливости. Разве это не правильно?
Миюри твёрдо кивнула и кратко взглянула на Коула. На её лице было написано, что Ив права, даже если этого не хотелось признавать.
- Обычные люди обладают умеренными долями добра и зла. Вот почему всё, к чему они пришли, столь неполноценно. Священники в соборе - хороший пример, разве нет? - сказала Ив, поднялась из кречсла и слегка потянулась.
Она выглядела прекрасной аристократкой, которая взглядом знатока оценивала, насколько прекрасен вид ночного порта.
- Но у тебя есть вера, которую я считаю почти невероятной. На самом деле, это может быть даже не вера. Это ты сам. Ты не прощаешь ничего кривого и думаешь, что этот мир нужно исправить. Я думаю, это можно было бы даже назвать предрассудком.
- Это похвала мне?
- Конечно, - ответила Ив, взяла со стола тонкий ломтик колбасы и бросила в рот. - Вера или справедливость, но что бы ни заложили в твою плавильню, подкармливаемую тем, во что ты веришь, оно расплавится, будь то даже сталь. Вот так ты и шёл исправлять всё это кривое, от Атифа до этих мест.
- Значит, устроить корабль будет для тебя лёгкой сделкой, так?
Ив повернула к нему лицо и покачала головой. Это был не кипящий яростью и не озорной взгляд, не взгляд раздражения из-за того, что один молодой человек взялся за глупые сделки. Она покачала головой с безмерной грустью на лице.
- Нет, не будет.
- Почему?!
Коул мог сказать даже, что спасение или гибель сборщиков налогов зависели от Ив. Шарон больше ничего не ждала от грядущих дней и пыталась пожертвовать собой, чтобы дать хотя бы другим надежду. И она доверилась ему. Коул шагнул вперёд, девушка с зонтиком открыла рот, собираясь позвать на помощь, Ив движением руки остановила её.
- Если бы я использовала кого-то вроде тебя в сделке, было бы нетрудно немного пополнить карман. Но я не думаю, что этого бы хватило заплатить за размещение сборщиков налогов на корабле, который ещё надо увести от преследования короля.
- Но...
- Ты послал досточтимую Хайленд к королю, разве нет? Значит, будет совершенно ясно, что это я позволила им уйти. Вот сейчас я всего лишь подозрительная скупердяйка, пытающаяся использовать планы собора по своим алчным мотивам. Но если я вырву из рук короля его добычу, я стану мятежницей. Я лет десять уже не смогу вести торговлю в этой стране... Нет, пока следующий король не забудет об этом.
Ив успокоила девушку улыбкой и повернулась к Коулу.
- И я торговец. Я зарабатываю на жизнь, следя за наклоном весов и извлекая из этого прибыль. Вот почему я не могу тебе доверять.
«Я не могу тебе доверять». У Коула перехватило дыхание, когда он услышал эти слова. Какие бы оскорбления ни были справедливы в его адрес, он чувствовал, что это неверно.
- Хех. Я хочу назвать эту картинку «Потрясённое лицо» и повесить себе на стену.
Его щёки запылали от ехидной улыбки Ив. Миюри прервала эту сцену:
- Это из-за меня, брат.
- Что? - повернулся к ней Коул в замешательстве.
- Это из-за меня она не может тебе доверять. Верно? - спросила Миюри у молча стоявшей Ив.
Та выглядела так, будто издалека смотрела на что-то ослепительное, на то, чего она никогда не могла бы получить.
- Она права. Я никогда не буду первой для тебя. Потому я и не могу тебе доверять.
Ив была старше его, особенно опытом. Возможно, её блестящее остроумие не позволяло ей выглядеть слабой, несмотря на годы преуспевания. Почти казалось, что в ней даже больше жизненной силы, чем при их первой встрече, когда Коул был маленьким. Но Ив улыбалась печально, как старуха. Он не думал, это лицедейство, он был уверен, что она сама не знала, что у неё сейчас такое лицо.
- Вот почему я бы поверила тебе, если бы ты отправил эту девочку обратно в густой пар купальни, - сказала Ив совершенно беззлобно. Она сказала это, как нечто очевидное, как дают бессмысленное обещание, что солнце взойдёт завтра на востоке. - Отвези девочку обратно в горы, служи мне, будь рядом со мной, одевайся, ешь и живи со мной и поклянись в верности мне, тогда я это рассмотрю.
Добавленные ею слова, казалось, не были попыткой побыстрее скрыть свои истинные чувства.
- Но ты не можешь, так? Твоя связь с этой девушкой не ослабнет от расстояния. Когда твоя жизнь будет в опасности, ты вспомнишь не свой договор со мной, ты подумаешь о ней. И, вероятно, сделаешь всё, что сможешь, чтобы вернуться живым. Даже если это будет означать отвернуться от Бога.
Ему нечего было ответить, потому что он ясно ощущал истинность её слов.
- У меня не может быть такого человека рядом со мной. Чем ты полезней, тем большее доверие от тебя требуется. Такой полезный послужишь мне некоторое время, получая вознаграждение за вознаграждением, а потом однажды ты придёшь к действительно важному поворотному моменту и выберешь не меня, а её, - Ив легко пожала плечами. - Я потеряла бы кое-что поважнее моей жизни - мои деньги и тебя заодно.
Улыбка Ив была её насмешкой над собой, и её девушка мягко подошла к ней. Ив посмотрела на неё и нежно улыбнулась. Такое рассуждение было свойственно людям, постоянно окружённым предательством и сделками, которые могли послать вчерашнюю прибыль в небытие. Но при ней была и уверенность, которую мог набрать тот, кто опирался только на опыт.
- И потому нет. Я не помогу тебе, - отрубила Ив своим выводом, словно топором. - Я не спасу сборщиков налогов. Конечно, есть люди с такими судьбами. Я прекрасно понимаю, что мне удалось проложить путь наверх не иначе, как чудом. В их судьбах нет ничего необычного.
Лицо Коула исказилось, он знал, что в этом состояла её доброта, а не стремление добить несчастных в их ситуации.
- Ты можешь переживать, стонать и молиться Богу. С тобой рядом преданная девушка, когда ты будешь делать это. Твоё житие святого уже пишут, нет? Твоё значение как Предрассветного кардинала будет только расти, не так ли, Тот Коул?
Услышав своё имя, он поднял голову. Перед ним стояла женщина, которую он встретил ещё ребёнком, и которая не переставала следить за ним.
- Ты оставил купальню, подобную мечте. Ради чего? Конечно, не чтобы потерять себя в сладких снах.
Это были слова поддержки, совсем не такие, какие сказали бы Лоуренс, Хоро или даже Миюри. Ив не ненавидела его и не пыталась склонить к пороку, она просто относилась к нему справедливо.
- Этот разговор окончен. Ты должен ввязываться в борьбу по своим силам.
Ему снова нечего было сказать в ответ. Та, что могла спасти надежды Шарон и сборщиков налогов, стояла прямо перед ним, но он не мог добраться до неё. Он вспомнил, как высок был край корабля, когда он упал в тёмное море. Он вспомнил своё тогдашнее чувство невозможности невозможного. Его единственным спасением была его вера, что Миюри рядом, что она предпочтёт пойти вместе с ним и на дно.
- Теперь, когда вы меня известили, у меня появилась работа. Если вы меня простите.
Похоже, Ив сама собралась бежать. Конечно, он не мог её винить. И это не было связано со сборщиками налогов, Ив, скорее, была куда ближе к ним по положению, чем Коул. Она подала знак девушке, и обе двинулись к выходу, он ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Он даже не мог упрекнуть их за это поспешное бегство из города.
«Постой-ка»... - сказал его внутренний голос.
Ив не сказала, что бежит. Она сказала, что у неё есть работа.
Потом он подумал о втором заключённом ею договоре - поймать в ловушку Аруго и других, это было доверено ей основными отделениями компаний, желавшими от них избавиться. Однако для этого ей придётся отправиться в собор, и он не мог не предупредить её.
- Госпожа Ив, ходить в собор будет опасно. Госпожа Шарон и другие сборщики, вооружившись, будут там, а гонцы короля заставят действовать городской совет, мобилизуя город для...
Дальше он продолжить не мог, поражённый выражением лица Ив, повернувшейся к нему.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...