Обычно чужаки, высаживавшиеся на остров, останавливались в церкви. Представители Альянса Рувик не стали исключением. Они пошли к крепостной церкви с важностью, подобающей королевскому визиту. Люди, покинувшие эту громадину-корабль, соответствовали сведениям, сообщённым Йосефом.
Возглавляли процессию четыре знаменосца, каждый нёс в руках знамя Церкви. По тропе, протоптанной знаменосцами, следовали четыре рыцаря Церкви, неся на плечах паланкин, на котором величественно восседал царственного вида человек. С его плеч свисала мантия, расшитая золотой нитью, его пальцы украшали кольца с драгоценными камнями размером с глаз, а голову увенчивала остроконечная шляпа, символизирующая пьедестал папы. Коул не знал, откуда именно явился этот человек, но он занимал должность архиепископа церкви из соборного города.
У Коула, стремившегося стать священнослужителем, не было иного выбора, кроме проявления высшего уважения сану этого человека. Он склонил голову, когда процессия вошла во двор, но бросив взгляд на сиденье паланкина, он увидел энергичного человека в расцвете лет, слишком молодого для своего звания. Коула насторожило что-то необычное для его возраста. Возможно, на его лицо отложили свой отпечаток его амбиции, следы которого стереть с лица ему не удалось полностью.
За ним последовала ещё одна группа рыцарей, в этот холод для их закованных в металл тел единственный кусок ткани, накинутый на плечи, являлся чисто символической защитой. Снег сразу облепил их латы, сделав похожими на снеговиков, стоявших по обочинам дороги. Их лица были напряжены не для придания их виду достоинства, а просто страхом обморозить свои лица.
- Золото ящиками... - непроизвольно прошептал Йосеф Коулу, глянув на повозки, запряжённые четырьмя сильными лошадьми, опустившими от напряжения головы.
Далее на отдельном паланкине следовал ещё один гость, укутанный так, что он выглядел, как большой ком, поросший мехом. Должно быть, это был торговец из Альянса Рувик. За ним толпой двигались его подчинённые - целый штат писцов, осторожно несших пакеты, вероятно, с пергаментом, и наёмники, прикрывавшие тыл.
Процессию приветствовал Райхер. Его лицо подёргивалось, но вряд ли из-за привычного для него состояния опьянения. Несомненно, он должен был быть трезвым в данный момент.
- Что ты думаешь? Письмо предписывает вам немедленно вернуться, если вам двоим грозит опасность. С подписями господина Стефана из Атифа, а также господина Хайленда. Это кто-то из аристократов королевства?
Неважно, кто как посмотрит на это, но единственной причиной, по которой столько людей появилось здесь в это время года, могло быть только противостояние королевства и Папы. Опасения Хайленд не были беспочвенными. Она поручила Коулу лишь расследовать ситуацию. Не более.
Вместе с тем казалось немыслимым покинуть остров, не узнав цели другой стороны.
Коул на мгновение замялся, но потом решился.
- Мы должны были найти землю для монастыря, но у нас имелась ещё одна цель.
Йосеф удивлённо мигнул, на его лице показалась беспокойная улыбка.
- Конечно, была. Этого и следовало ожидать, если хозяин Стефан лично берётся за перо и бумагу. Я слежу за ситуацией, - он пожал плечами и положил руку на плечо Коулу. - Пожалуйста, дай мне знать, если я могу чем-то помочь.
Коул мгновение прикидывал, можно ли доверять этому человеку, и решил - да. Он не мог представить, что Йосеф выбежал бы к ним навстречу так убедительно, когда они пришли в его торговый дом, если бы был неискренним. Всё же Коул посмотрел на Миюри, настоящую волчицу среди людей. Заметив его пристальный взгляд, она улыбнулась. Её инстинкты также показывали, что опасности нет.
- Я хочу знать, чего они хотят.
Йосеф испытывающе посмотрел в ответ, так смотрят те, кто живёт в суровых условиях. Несколько мгновений он смотрел в глаза Коулу и, вероятно, что-то там разглядел, потому что медленно закрыл глаза и положил руку на грудь в знак приветствия.
В это время царственный архиепископ сошёл со своего паланкина и нарочитым движением заключил Райхера в объятия. А священники-помощники, стоя впереди процессии, громкими голосами пытались расчистить путь почётным гостям.
- При их напоре нас могут быстро выставить из нашей комнаты.
Коулу с Миюри дали отдельную комнату, далеко не соответствовавшую их положению, благодаря лишь отсутствию в это время наплыва приезжих.
- У моей родни здесь есть дом. Почему вам бы не остановиться у них? Другие горожане не слишком высокого мнения о них, но им нечего будет сказать в этой ситуации.
Большая часть местных жителей полагала, что ничего хорошего не могло выйти из тесных связей с торговцами-южанами, приплывавшим по своим делам. Уже это было явным показателем неравенства в их отношениях. Альянс Рувик и архиепископ, прибывшие на корабле, наверняка знали об этом, и Коул подозревал, что они намеренно показывают свою силу. Какова бы ни была их цель, они точно хотели закрепиться в этих местах в преддверии ожидаемой войны против королевства Уинфилд. Ящики золота, сложенные горками, были их напряжёнными мускулами.
Острова очень нуждались в деньгах. Будь у островитян достаточно золотых и серебряных монет, многие неприятности их были б забыты. Коул и сам подумывал предложить им денег, чтобы переманить на свою сторону. Однако не всё было так просто.
Церковь много раз пыталась овладеть этими островами и каждый раз, в конце концов, терпела неудачу. Исходя из этого, он полагал, что столь откровенная тактика только усилит сопротивление. И можно было бы представить кое-что и похуже. Например, островитяне могли бы на полученные деньги вооружиться и построить новые корабли, тогда стало бы труднее контролировать их угрозой силы. Торговый союз Альянс Рувик действовал в основном ещё южнее, чем компания Дива. Сколько бы огромных кораблей у них ни было, почти невозможно бесконечно силой удерживать северные острова от отступничества. Трудно представить, чтобы кто-то во время войны мог бы содержать на море целую армию наблюдателей.
Если бы островитяне действовали разумно, то тайный союз пиратов, включая остров Цезон, сначала выманил бы денег у Альянса Рувик, решил бы свои основные проблемы и отправил бы в Уинфилд дружеское послание. Или же они могли угрожать вмешательством в саму войну. Постоянно лавируя, меняя поддерживаемую сторону, они получили бы свою долю пирога. Возможно, они могли бы достаточно долго выдавливать деньги из обеих сторон. Осень не имел причин отказываться от такой возможности. Выжимать деньги из богатой страны и из Церкви - это не причинит добросердечному человеку даже тени той боли, какую вызвала продажа в рабство дочери рыбака со сломанной ногой.
Но напрашивается вопрос: раз Коул смог додуматься до такого, почему Альянс Рувик и архиепископ не осознали возможных последствий? Или великие торговцы толкали архиепископа на безответственные решения? Убедили в том, что эта бедная земля заслуживает жалости, что, предоставив местным жителям побольше столь необходимых денег, можно убедить их поддержать Церковь войне против Уинфилда. В этом случае у торговцев появилась бы возможность торговать на островах различными товарами и зарабатывать тем самым деньги. Но в любом случае сохранялась возможность предательства. Если бы жители островов против ожиданий не включились бы в войну против Уинфилда, люди, представившие ложные сведения, были бы наказаны.
Ещё есть слова Йосефа. Торговцы никогда ничего не затевают без смысла. Если они привезли ящики с золотом, значит, собираются вернуться домой с чем-то достаточно стоящим взамен. Вряд ли это будет рыба. Что же тогда? Даже если архиепископ собирается обменять деньги на какие-то особые привилегии, для торговца привезти деньги, только чтобы их оставить здесь, - слишком расточительно. Весы не уравновешены.
Ситуация в целом весьма странная.
- Ты снова думаешь, брат? - заметила Миюри, и Коул вернулся к действительности.
В церкви люди, составлявшие процессию, уже угомонились, понемногу отыскивая себе места. Во дворе остались торговцы, не относившиеся к Альянсу Рувик или нанятым ими носильщикам, люди стояли и обменивались мнениями. Снег, падавший весь день, сейчас лишь усилился, но, казалось, все забыли о холоде, неожиданно став свидетелями такого события.
- Да, есть кое-что, чего я просто не понимаю... - недоумённо откликнулся Коул, заставив Миюри и Йосефа обменяться взглядами.
Затем из внутреннего двора церкви донёсся громкий голос:
- Альянс Рувик занимает все помещения в церкви! Все те, кто остановился в церкви, пожалуйста, переезжайте в портовый город! Если кто-то не может найти другое жильё, обращайтесь к нам! Альянс Рувик занимает все помещения в церкви!
Архиепископ с важным купцом Альянса Рувик для начала сунули золото в карманы этой церкви. Тех, кому не хватало денег, выгнали на мороз.
- О, такая расточительность для этого мёртвого времени года, - Йосеф погладил свою бороду и рассеянно улыбнулся. - Ладно, тогда я познакомлю вас с домом моих родных?
- Да, прошу тебя. Спасибо.
- Не волнуйся. В конце концов, хозяин Стефан мне тоже много раз писал, так что я помню приличия.
Услышав это, Коул представил Стефана, отчаянно пишущего письмо, его совесть мучительно зашевелилась.
Оставалось лишь забрать вещи и покинуть церковь.
Альянс Рувик и архиепископ. Пара тёмных лошадок.
Высокое здание с острыми углами внутри больше походило на пещеру. Пол был земляной, очаг, высотой по пояс, размещался в самом центре и был окружён мебелью. Второй этаж был очень большой, последующие занимали только часть его площади, открывая изнутри вид на крышу, являвшуюся одновременно и потолком. Перекладины проходили вдоль и поперёк потолка, с них свисали связки рыбы и овощей. Вероятно, так они коптились в дыму из очага.
Рот Миюри отвис при виде запасов этой холодной земли, словно она увидела летучих мышей, свисавших со свода пещеры.
- Заметила что-то интересное? - удивлённо спросила пронзительным голосом пожилая женщина с такими глубокими морщинами на лице, что было непонятно, открыты ли её глаза.
В доме родни Йосефа сейчас жили только эта старуха с женой её сына - снохой. Сам сын вместе с её внуком отправился на работу в Атиф.
- Если бы я спала, лёжа на спине, я думаю, мне снилась бы только еда.
- Хи-хи-хи, - откликнулась женщина.
Миюри говорила как-то что-то подобное, когда ночевала под шерстяным одеялом. Коул бросил на неё косой взгляд и поблагодарил женщину за приют и даже дал ей несколько серебряных монет. На ней держался весь дом, пока не было её мужа и сына, её руки были более мускулистыми, чем у самого Коула, да и в поясе она была шире. Под стать размерам оказалась и вера женщины, и она выказала Коулу такую благодарность, что он почувствовал себя неловко из-за чувства вины, ведь на самом деле он ещё не был священником.
После обмена приветствиями Йосеф побежал на городское собрание. Не Осень, а старейшины занимались повседневной жизни на острове, и поэтому он ушёл, сказав, что, вероятно, соберутся люди, чтобы разобраться в сложившейся ситуации. Людей Цезона, должно быть, шатало от внезапно появившегося огромного корабля. Меж тем, две женщины, жившие в доме, с воодушевлением отнеслись к появлению странных гостей, собиравшихся остановиться у них. Старуха, засучив рукава, занялась ужином.
Не имея занятия, Коул и Миюри сидели у огня очага. Однако Коул не был способен сейчас спокойно смотреть на горящий торф, не вытерпев, он вышел на улицу. До захода солнца оставалось ещё немного времени, но плотная пелена, затянувшая всё небо, уже погрузила землю во мрак. Он обошёл дом и укрылся от снегопада под краем крыши стоявшего на заднем дворе сарая.
- Брат, ты заболеешь, если будешь торчать на улице, - укорила его Миюри, последовавшая вскоре за ним, она прижала свои руки в меховых рукавицах к его щекам.
- Я не могу найти себе места.
Они стояли рядом, Миюри молча посмотрела на него, слегка раздраженная, сильное чувство - «опять?» - исходило от неё.
- Там было много ящиков золота. Они могут выдвигать условия, нравится это кому-то или нет.
- Но разве это не хорошо? Островитянам нужны деньги.
Она была в этом права, но именно нужда жителей в деньгах заставляла его волноваться.
- Я сомневаюсь, что они делают это по доброте своих сердец.
- Да, эти благородного вида люди в паланкинах выглядели не очень хорошо, - усмехнулась девушка.
- И я должен разузнать, что за условия они могут навязать островитянам. Если не получится, я не смогу завершить и миссию, порученную мне наследницей Хайленд. Если их переговоры завершатся быстро, то мне нужно будет сообщить свои выводы так быстро, как смогу.
- Ясно, думаю, меня это не заботит, - Миюри нагнулась, набрала снега и слепила снежок. - И что же нам делать? Хочешь, я подслушаю под стеной?
Она бросила снежок, затем, взмахнув руками, подняла их над головой и пару раз подпрыгнула. Будто изображала кролика с длинными ушами, хотя на самом деле была волчицей, что за кроликами охотится.
- Раз они заняли все комнаты в церкви, это значит и то, что они хотят держать других людей подальше. И потому тебе останется лишь ходить вокруг стен, пытаясь подслушать. Но как бы ни были хороши твои уши, ты не сможешь услышать голоса внутри здания, не так ли?
- Тогда мне надо лишь стать волчицей и прокрасться внутрь. Я не думаю, что они заметят меня в темноте, когда идёт снег.
Шерсть Миюри была серебристо-пепельной. Даже опытный охотник не разглядит её в снежную ночь.
- Хорошо, если бы ты сделала это для меня, тогда конечно... Нет, но...
Миюри не могла так легко становиться волчицей, как её мать. И ещё он знал, что она гораздо больше беспокоилась о своём волчьем наследии, чем показывала. Он не хотел заставлять её делать то, чего она не хочет. Пока он думал, Миюри сложила руки за спиной и сделала три шага вперёд. Он недоумённо следил за ней, а она вдруг повернулась и коротко ткнулась лбом в его лицо.
- Угу. Мне трудно стать волчицей, и я могу влипнуть в проблему, - сказала она с улыбкой, глядя в сторону.
Он видел её раскрасневшиеся от холода щёки.
- Но я думаю, что есть способ придать мне смелости... - сказала она со значением, её глаза теперь выжидательно смотрели на него.
Коул вздрогнул, и она указала на свою щеку, указывая цель. У всего есть цена, но Миюри выглядела так, словно ей доставило удовольствие его беспокойство. Так обычно не поступают в таких ситуациях.
- Это опасно, давай подумаем о других путях.
- Что? А-ау, ну же, брат! - Миюри всем своим видом показывала страшное разочарование.
- И было бы очень серьёзно, если бы кто-то увидел тебя. Если пойдут разговоры, что на таком маленьком острове объявился волк, начнётся паника.
- Ффуфф.
Миюри надула щёки и, подпрыгнув, с силой топнула обеими ногами по снегу.
Пожалуй, лучшим вариантом было бы получить информацию от Йосефа через посредника... Если бы это было возможно. Коул перебирал возможности.
Вдруг Миюри подняла голову и выпрямилась. Подобно зверю, уловившему движение добычи на заснеженных полях.
- Что-то случилось?
- Я слышу шаги.
- Шаги?
Миюри приподняла капюшон, Коул заметил, как задвигались её волчьи уши.
- Много людей идут вместе. Я думаю, они идут в церковь. Они на большой улице.
- Горожане направляются в церковь... что означает, что переговоры уже начинаются.
Торговцы верили, что время - деньги. А с того момента, как эти особые торговцы устроили гонки с королевством Уинфилд, это стало важнее, чем когда-либо.
Миюри некоторое время прислушивалась напряжённо торчавшими ушами, а затем вернула капюшон на место. Вскоре и Коул различил шаги по снегу, но лишь одного человека. Хрусть, хрусть приблизилось к передней части дома, затем кто-то открыл и закрыл дверь.
- Это тот круглый человек, - сообщила Миюри, напомнив манеру своей матери редко называть людей по имени.
- Господин Йосеф...
Коул и Миюри вернулись в дом, там Йосеф разговаривал с женщинами, готовившими ужин.
- Но, тётя, мы так решили на встрече.
- Хе-хе. Гостеприимство, несмотря на нашу бедность, является сердцем Цезона. Если мы бросим наших гостей, наши предки поднимутся со дна моря и придут к нам с укором.
Пока они спорили, сноха заметила Коула и Миюри и обратила внимание Йосефа и старухи на них.
- О, господин Коул.
- Что-то случилось?
- В общем, такое дело... - заговорил Йосеф, его лицо было обеспокоено. - Его преосвященство архиепископ хочет дать обед дружбы и пригласил всю верхушку острова, но нам не хватает людей, чтобы всё устроить. Поэтому мы ищем помощи женщин, только...
Церковь допускала к себе женщин, но было очень много правил, касающихся разных ситуаций, и, вероятно, немногие решились бы от праздного любопытства изучать всё это. Коулу показалось, что на него кто-то смотрит. Он повернулся и встретил необыкновенно сверкающие глаза Миюри. Как брат он потерпел поражение, пытаясь понять, что творится в её голове, чуть не бредившей приключениями.
- Нет и нет. Мы позаботимся о гостях нашего дома. Они слуги Божьи! Мы не сможем оправдаться даже перед лицом нашей Чёрной Матери, - упорно настаивала старая женщина, размахивая тощей морковкой, зажатой в руке.
Сноха не знала, чью сторону принять, а сам Йосеф был расстроен.
Миюри, не ограничившись взглядом, потянула Коула за край одежды. «Ты знаешь что делать». Может, это и была та самая возможность, которую они искали, и то, что она задумала, могло стать намного лучшей альтернативой превращению в волчицу ради проникновению внутрь. Он колебался лишь мгновенье.
- Есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить с тобой, - обратился Коул к ошеломлённому Йосефу.
- О!
- Если это возможно, мы бы хотели узнать цель приехавших как можно скорее и вернуться в Атиф.
Он говорил, а Миюри нетерпеливо подталкивала его сзади. Внимательно слушавший Йосеф понимающе кивнул.
- Понятно. Очень хорошо. Тогда... Хорошо, я скажу им, что отправлю четверых от моего дома. Тогда проблемы не будет, тётя?
- С чем? - с сомнением в голосе отозвалась старуха.
- Мы пойдём в церковь все вместе. Тогда не будет гостей, о которых можно позаботиться.
- М-м? Что, они вместо этого собираются остаться в церкви?
Старуха разочарованно посмотрела на гостей.
Но четверо? Церковь просила помощи у женщин. Старая женщина, её сноха, Миюри... Подсчитав всех, Коул лишь сейчас понял, что имелось в виду.
- Э-э, но...
- Эй, ты, тебе придётся, - ответила, конечно, Миюри.
Коул повернулся к ней и встретил её озорную улыбку. Он не мог такого допустить и стал искать себе оправданий.
- Господин Райхер и охрана уже внимательно рассмотрели моё лицо, меня раскроют, во что бы я ни оделся.
Его оправдание лишь заставило Йосефа затрястись от смеха. Похоже, он пошутил.
- Прости, - Коул разочарованно опустил плечи.
- Господин Коул со мной останется на судне. Мы сможем послать помощь в случае чего, а выпивки на судне хватит.
- Большое спасибо.
Йосеф кивнул, надавал указаний старухе с её снохой и ненадолго вышел на улицу. Миюри разочарованно вздохнула.
- У меня чуть-чуть не получилось.
- Это не смешно.
- Я всегда хотела иметь старшую сестру.
Кажется, отвечать было бессмысленно, он лишь вздохнул, а Миюри, улыбнувшись, пожала плечами.
- Ладно, пойду, подготовлю тебе одежду. Ты не будешь похожа на девушку-островитянку, пока ты так одета, - улыбнувшись одними губами, откликнулась сноха, сама тоже не из худеньких.
Старуха в свою очередь стала собирать кастрюли, сковородки и прочую кухонную утварь, увязывая их конопляной верёвкой. Она была маленькой, немного горбилась, но двигалась ловко и без запинки. Без сомнений она была столь же трудолюбивой в молодые годы.
- Хорошо! - с охотой ответила Миюри и направилась к своему мешку.
Она была умна и, конечно, справится с ролью служанки, она постарается держаться поближе к архиепископу и прочим, чтобы подслушать их разговоры. Даже если Райхер учинит ей допрос, она выкрутится, объяснив, что просто помогает вместе с другими женщинами.
Сноха доставала из сундуков, сложенных в углу дома, то одно, то другое, пока, наконец, не наткнулась на один свёрток.
- Ну вот, я думаю, это подойдёт маленькой госпоже.
Миюри наблюдала за её усилиями с большим интересом, гадая, во что её вырядят. Судя по всему, одежда пролежала в сундуке довольно долго и пропиталась пылью, так что сноха закашлялась, а Миюри захихикала.
Коул, сидя у очага, наблюдал за ними. Кое-что показалось ему странным. Он не сразу определился, но потом его внимание привлёк состав семьи. Старая женщина, её сын, жена сына, наконец, уже их сын. Все мужчины отправились на работу в Атиф, в доме остались лишь женщины. Но ведь ни одной из них не подходила одежда молодой девушки?
Меж свёрток был развёрнут, там оказался простой, но тёплый на вид наряд. Миюри поднесла его к себе и - о, чудо! - он прекрасно подошёл по размеру. Одежда имела явно детский вид и точно не принадлежала старухе или её снохе. Миюри быстро переоделась, в то время как сноха нежно и печально улыбалась и утирала уголки глаз, глядя на неё.
- Я просто не могла избавиться от этого. Хотя не думала, что оно когда-нибудь пригодится, - пробормотала она и вздохнула.
По всему было ясно, что обладателя этой одежды больше нет рядом. Миюри это тоже заметила, и цвет сошёл с её лица.
- Она заболела?..
- Да. Она всегда была жизнерадостной и трудолюбивой. Из тех детей, что всегда улыбаются, даже упав в море среди зимы.
- Правда? У нас один размер, но я думаю, у нас больше общего, чем мне казалось.
- О, моя... - откликнулась удивлённая словами Миюри сноха, но тут же остановилась, на её лице расцвела счастливая улыбка. - Рукава, может, чуть длинноваты, но само по себе по длине сидит превосходно. На самом деле, знаешь, спасибо, что ты его надела.
- Рукава в порядке. Правда, брат?
Переодевшись, Миюри повернулась кругом, юбка колыхнулась вслед её движению. Одежда была тусклых цветов, окрашена только растительными красками, чуть простовата для девушки, но Миюри хорошо подошла. Коул почти ощутил, что носи она такие вещи всегда, девочка-сорванец давно стала бы более женственной.
- Да, - согласился Коул, но женщину рукава продолжали беспокоить. Она сходила за иглой и стала быстро ушивать. А может, ей просто очень полюбилась эта юная гостья.
- Прошло... пять лет с тех пор, как она покинула нас. Время идёт так быстро.
Миюри вела себя тихо и сидела неподвижно, пока ей подгоняли одежду. Старуха же, собрав кастрюли и сковородки, сразу отправилась в церковь.
В очаге вовсю трещал торф.
- Тот день был такой же, как сегодня, - сноха подняла руку Миюри, чтобы оценить длину укороченного рукава, и, удовлетворённо качнув головой, принялась за другой. - Это произошло так внезапно. В тот день мы, как обычно, поели вместе и собирались спать.
Она подшила и второй рукав, и снова всё вышло замечательно. Миюри не благодарила словами, она лишь смотрела на женщину. Та, продолжая улыбаться, делилась воспоминаниями, а потом приложила передник к глазам и всхлипнула. Миюри, словно ей это было привычно, положила руку ей на плечо. Сноха в первый миг удивилась, но потом поблагодарила и положила свою руку поверх руки Миюри.
Было ясно, что случилось с её дочерью. Коул уже знал, как часто это случалось.
- Должно быть, она сейчас старается, работает в каком-то далёком городе. Если бы я это только знала наверняка, мне бы хватило, чтобы быть счастливой.
Продана в качестве рабыни. Коул словно сам увидел, как эта женщина согнулась тогда пополам от тоски. И его голову вдруг стрелой пронзила мысль.
Конечно, именно поэтому он прежде не заметил. Дело не в том, сколько на острове товаров, достаточно ли их, чтобы обменять на деньги, что готова швырнуть большая компания.
«Что решило бы проблемы как острова, так и компании?»
Обычные товары так и будут продаваться. Но рабство - это совсем иное. Семьи будут беспокоиться за своих близких, даже когда их уведут далеко, они будут молиться за их судьбу. Поэтому, покупая рабов, Альянс Рувик как бы брал островитян в заложники. Ведь если островитяне вызовут недовольство хозяев рабов, то их проданных в рабство друзей и близких мог постичь ужасный конец.
С другой стороны, почему бы не заплатить кучу золота, если не только работников, но и торговцев на островах можно купить? Но если так, как вписывался архиепископ во всё это?
Коула затошнило от какого-то кислого предчувствия, поднимавшегося к горлу, во рту появилась горечь.
Возможно, архиепископ уловил запах деяний Осени, когда узнал, насколько серьёзно острова относятся к своей вере. И он пришёл даровать благословение архиепископа на эти деяния, чтобы ничто не помешало покупать рабов и гарантировать своей стороне безопасность за счёт купленных заложников. Торговцы получат товары, островитяне - деньги, а архиепископ - власть на пороге начала войны. Просто великолепно - трёх птичек одним камнем. Придумавший такое был злым гением.
Конечно, в этом и состоит природа голого могущества - без какого-либо милосердия, без сострадания. Высокомерие правителей напоказ: они должны быть довольны, когда мы даём им деньги, верно?
Подразумевалось, что Церковь должна служить мирным пристанищем для людей, но она уже пала слишком низко, чтобы спастись. Коул видел архиепископа, проплывавшего в паланкине с кичливостью короля. И ничего, кроме тошноты, подобное не могло вызывать. Такое не могло быть прощено. И не могло быть оставлено без внимания. Здесь дело даже не в его помощи королевству Уинфилд, не в демонстрации своих познаний учения Церкви. Происходившее противоречило его собственной совести.
- Если она живёт в далёком городе, мы сообщим вам, если встретимся с ней на нашем пути, - сказала Миюри женщине, всё вытиравшей слёзы и благодарившей её.
Быть проданным куда-то в рабство и быть отправленным в путешествие - это совсем разные вещи. Тысяча цветастых слов и вычурная речь не могли оправдать то, что принесло столько несчастья в дома вроде этого или в хижину рыбака на берегу.
«Что же нам делать?», - задумался он, и сразу ему пришёл на ум Осень. Он стал единоличным ответственным за веру на островах, значит, у них нет иного выбора, кроме как убедить его и получить реальный шанс остановить эту отвратительную схему.
Тут вернулся Йосеф.
- О-о-о, холодно. Снег идёт ещё сильнее.
Женщина вдруг смутилась при его появлении. Она поспешно выпустила Миюри из объятий и виновато улыбнулась.
- О, дорогой, я старею.
- Я думаю, что ты ещё довольно молода! - он недоумённо уставился на женщину и Миюри, которые успели так близко сойтись за короткое время.
Коул подошёл к нему.
- Господин Йосеф, я хочу кое-что спросить.
- О-о? Что же?
- Раньше ты сказал, что сможешь быстро вывести корабль в море.
Бородатое лицо мужчины напряглось.
- Да, могу. А в чём дело?
- Я хочу отправиться к владыке Осени.
Он должен пресечь замыслы архиепископа. Их реализация нанесла бы тяжёлый удар по королевству Уинфилд, поэтому, как только королевство узнает о ситуации, несомненно, от него поступит иное предложение. Не такое страшное, как покупка большого количества рабов. Как только появится реальное предложение, Осень будет больше склонен разговаривать с королевством.
Коул вспомнил одиночество Осени на этом сером берегу. Всё вокруг него создавало впечатление, что он примет разрушительные решения по собственной прихоти, когда ему следовало бы искать спасения.
Когда архиепископ наполнит свой корабль рабами, что останется на этом острове, кроме несчастья?
- У меня есть моя миссия, и я должен кое-что обсудить с владыкой Осенью.
- Это... Нет, я не буду спрашивать. Ты тот, о ком господин Стефан нашёл время специально написать. Но нет необходимости отправлять корабль.
- А?
- Владыка Осень уже в церкви. Его святейшество с остальными, должно были, побывали в монастыре, прежде чем подойти к Цезону.
У Коула ослабли колени. Они ко всему подготовились. Но это не значит, что всё уже решено. Коул знал, что есть ещё один путь.
- Понимаю, - сказал он, потом глубоко вздохнул и перевёл взгляд в угол комнаты. - Миюри.
Любительница подшучивать, чьи серебристые волосы были заплетены косичками женщиной из этого дома, посмотрела на него щенячьими глазами.
- Я бы хотел тебя попросить кое о чём.
Шутка Йосефа воплотилась в действительность, и хотя Миюри, казалось, готова была просто бегать от счастья, в ней чувствовалась какая-то неловкость. Кажется, она хотела бы распорядиться им по своему усмотрению.
Коул рассказал Миюри, в чём, по его мнению, состоял план архиепископа и что им надо сделать. Немного сердитая его неспособностью сдаться, Миюри схватила гребень и улыбнулась. И даже предупредила, что если он потеряется, надо будет просто позвать её - она всегда его найдёт.
Потом взбила ему волосы, как следует причесала и закрепила маслом, захваченное ею ещё из Ньоххиры. Ещё немного припудрила его грубую кожу смесью толчёной яичной скорлупы и цинковых белил.
По дороге в церковь они встретили других женщин с кастрюлями, сковородками и продуктами на спине. Видимо, они не только получат вознаграждение за работу, но и сами продукты будут оплачены из тех огромных денег, что привёз корабль. Коул мог слышать, как они взволнованно переговаривались по дороге. Женщины шли неровно, окружённые снежными вихрями, и несмотря на темноту, особо не обращали внимания, куда ступали их ноги. Лишь церковь смутно виднелась за стеной мрака, по-видимому, там во дворе разожгли большой костёр.
- Всё действительно пройдёт хорошо? - спросил Коул у Миюри так тихо, как мог, и она с острым, как бритва, завёрнутым в ткань топором на спине посмотрела на него с озорной улыбкой.
- Всё отлично. Видишь, многие того же роста, что и ты.
Женщины, двигавшиеся по тропинке, точно выглядели теми, кто запросто взял бы над ним верх в любом состязании на силу.
- Но мне немного грустно.
- Почему?
Миюри стряхнула снег с капюшона и ответила:
- Наконец-то у меня появилась старшая сестра, но она совсем не улыбается.
- Если всё пройдёт хорошо, я буду улыбаться так много, как ты захочешь.
- В самом деле? Тогда - ты походишь в Атифе день в этой одежде?
'Эта одежда' принадлежала женщине из дома, так же как и пара перчаток и платок. Всё сидело на нём практически безупречно.
- Я подумаю об этом, - ответил он, криво улыбнувшись, ответная улыбка Миюри была почти счастливой.
Обстановка в церкви немного напоминала праздник. Или, может, убежище в замке для горожан, спасавшихся от войны.
У ворот особого осмотра не было, но охранник действительно сразу приметил Коула. Женщина из дома что-то шепнула ему. Они обменялись парой слов, после чего охранник прикрыл рот и немного отошёл, он явно ей был чем-то обязан. В конце концов, остров был невелик. Проходя охранника, Коул виновато опустил голову. Зато Миюри в своей развевающейся юбке посмотрела на охранника и победно улыбнулась.
- Разве я не говорила, что есть немало преимуществ одеваться как девушка?
Охранник криво улыбнулся и пожал плечами.
Пройдя через ворота, они увидели большой разожжённый во дворе костёр, отчего было светло, почти как днём. Вероятно, кухни было недостаточно для приготовления еды на всех, поэтому тут и там что-то булькало в кастрюлях на кострах поменьше. Альянсу Рувика хватило дальновидности захватить достаточно дров, и аромат костров создавал чувство уюта.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...