Информации, конечно же, не было цены. В руках искусного тактика она могла послужить клинком, способным обрушить целую страну. Но кое-что было поважнее информации.
А важнее самой информации было то, насколько она точна и актуальна.
Ему могли предоставить любую информацию, которую он хотел услышать, но пока он не мог доверять тому, кто ее передал, или сомневался в их мотивах, эта информация не имела никакого смысла.
Мальчик, кричавший «волки!», постоянно обманывал всех вокруг, и в результате никто не поверил ему, когда он действительно увидел волка. То же самое было верно и в данном случае.
Игнорировать ложь было предпочтительнее, чем быть одураченным хотя бы раз. Во многих отношениях это было безопасное решение. Но это означало бы, что Сакуя не представляет для них никакой ценности.
По крайней мере, так было до тех пор, пока Рёма не увидел в ее руках оружие...
— Я не собираюсь спрашивать о том, кто тебя нанял. Ты всё равно ничего не скажешь... Да и у меня нет возможности проверить, правда это или ложь.
Лицо Сакуи изменилось от слов Рёмы. Если принять сказанное им за чистую монету, то для Рёмы не было никакого смысла оставлять ее в живых.
«Чего он вообще добивается?»
Зародившееся в душе Сакуи легкое сомнение постепенно начало окутывать ее сердце мраком. Не было ничего страшнее незнания того, что приготовил для тебя враг.
— Тогда зачем оставлять меня в живых? От меня вам никакой пользы. — Даже произнося эти слова, Сакуя мысленно уже пришла к собственному выводу.
Да, причина, о которой любая женщина молилась бы всем сердцем, чтобы она оказалась неверной.
«Может, ему нужно мое тело?..»
Страх Сакуи не был беспочвенным. Внешность у нее была весьма привлекательной. Ее черные волосы были длинными и гладкими, а слегка загорелая, здоровая кожа — мягкой и упругой. Благодаря тренировкам убийцы ее конечности и мышцы были подтянутыми, но грудь всё равно оставалась достаточно выдающейся. Проще говоря, она была более чем прекрасна, чтобы пробудить в мужчине вожделение.
Будучи убийцей, она раз за разом видела, насколько мерзким и грязным местом может быть мир, и страх быть силой обесчещенной мужчиной всегда таился на задворках ее сознания.
Она была полна решимости расстаться с собственной жизнью в случае провала покушения, но как женщине ей было трудно побороть страх перед тем, что ее тело могут осквернить. Тем более что она еще никогда не знала мужчины.
«Нет... Не думаю, что это возможно...» — Сакуя отбросила эту мысль, быстро переведя взгляд на Лионе и остальных присутствующих женщин. Будь это так, он не оставил бы здесь других женщин.
Оставив в стороне людей со специфическими наклонностями, мало кому доставляло удовольствие заниматься любовью на глазах у других людей. И, насколько было известно Сакуе, Рёму Микошибу подобные забавы не интересовали ни в малейшей степени. Но раз так, его намерения становились еще более туманными.
— Ну, полагаю, самой главной причиной будет личный интерес, — ответил Рёма, уловив сомнения Сакуи.
— Личный интерес? — озадаченно переспросила Сакуя.
— Видишь это? — Рёма протянул Сакуе ее клинок.
— А что с ним не так? — Сакуя не могла понять, что так заинтересовало Рёму.
Это была катана с клинком около семидесяти сантиметров. И Сакуя понимала, что такое оружие нечасто встретишь на Западном континенте. Но это была слишком ничтожная причина для того, чтобы Рёма сохранял жизнь убийце, не говоря уже о той, что была поймана при попытке лишить его жизни.
— Это хорошая катана. Баланс и мастерство исполнения просто превосходны. К тому же она практична. — Рёма удовлетворенно кивнул, вытаскивая катану из ножен и поднимая ее на свет.
— Почему ты используешь ее?
Сакуя не могла взять в толк, что кроется за вопросом Рёмы. Это инструмент для убийства людей. Какая еще причина нужна убийце для использования оружия? Но ей хватило ума понять, что человек перед ней не примет подобный ответ.
В ее голове проносились возможные варианты ответов, и Рёма, заметив сомнение в ее глазах, перефразировал вопрос.
— Ты японка?
Но при этом вопросе выражение лица Сакуи не изменилось. Она выглядела как человек, только что услышавший какой-то незнакомый жаргон.
— Что это?.. Я не понимаю.
Рёма никак не ожидал от Сакуи подобного ответа.
«Какого черта? Черноволосая, черноглазая убийца, владеющая катаной, ее кожа загорелая, но выглядит она так, словно принадлежит к желтой расе... И всё же, когда я спрашиваю ее, японка ли она, она никак не реагирует?.. То есть она, по сути, синоби с катаной, не имеющая никакого отношения к Японии? Это что, какое-то общество, уникальное для этой Земли? Или просто совпадение?.. Нет, цвет ее кожи и имя должны означать, что она как-то связана с Японии. Будь это что-то одно, я бы списал всё на совпадение, но когда сходится так много деталей...»
В сознании Рёмы столкнулись бесчисленные вопросы. До сих пор он поручал Саре следить за ней, и сейчас впервые увидел ее лицо. Он видел ее издалека и узнал о ее черных волосах еще два дня назад. Но то, что ее зовут Сакуя, выяснилось лишь на вчерашнем совещании.
Рёма не отдавал себе в этом отчета, но когда Сара назвала ее имя — Сакуя, его сердце наполнилось тоской. «Сакуя». Он мог даже представить иероглифы, которыми записывалось ее имя. Были ли это иероглифы «ночь» и «цвести»? Или, быть может, какая-то другая комбинация?
На самом деле вариантов могло быть несколько, но в любом случае имя «Сакуя» звучало отчетливо по-японски. По меньшей мере, это не то имя, которое мог бы носить житель Запада, не имеющий смешанного происхождения. Вполне возможно, она была такой же японкой, как и он сам.
Подозрения Рёмы были вполне понятны. Прошло уже больше полугода с тех пор, как его призвали в этот мир. Как бы он ни старался этого не показывать, его, естественно, одолевала тоска по дому. И вдруг появляется человек, казалось бы, имеющий связь с его родиной. Испытывать ностальгию при виде соотечественника было в порядке вещей.
К слову, Рёма не питал абсолютно никаких теплых чувств к Сайто, служившему Империи О'лтормея. Он столкнулся с Сайто вскоре после призыва и тогда не на шутку испугался за свою жизнь. Более того, Сайто встал на сторону ненавистной Рёме империи и совершил покушение на его жизнь, поэтому впечатление о нем сложилось крайне негативное.
В этом плане и Сакуя, и Сайто покушались на жизнь Рёмы, но ее мотивы и происхождение всё еще оставались неясными. Зарубить ее только за то, что она оказалась на стороне врага, не позволяла его совесть. В конце концов, ее тоже могли призвать и заставить стать убийцей против ее воли.
К тому же нельзя было отрицать, что Сакуя была женщиной, и весьма красивой. Не было ничего странного в желании попытаться помочь ей, если она в этом нуждалась.
Рёма Микошиба был человеком холодным и расчетливым, но всё же оставался человеком, не чуждым доброте и состраданию. В конце концов, именно эти противоречия и делают человека человеком.
Точно так же, как добрый и отзывчивый начальник на работе может приходить домой и избивать супругу, как только скроется от посторонних глаз, так и ненавистный, властный начальник на деле может оказаться теплым и заботливым семьянином.
В этом отношении Рёма был довольно прозрачным человеком. Им двигали простейшие мотивы. Он хотел выжить. Хотел жить. И ради этого он убьет любого, ни о чем не сожалея.
Но что, если его жизни не угрожала непосредственная опасность, а человек перед ним нуждался в помощи? Протянуть руку помощи в такой ситуации было вполне естественно.
Конечно, он не мог давать стопроцентных гарантий, что спасет их любой ценой. Некоторые проблемы явно выходили за рамки его возможностей. Но он мог, по крайней мере, выслушать; это было просто по-человечески.
А учитывая, что это была красавица, которая, возможно, была родом из той же страны, что и он, Рёма испытывал еще большее желание помочь. Ни один мужчина не стал бы винить его за это. Именно по этим причинам он приказал схватить Сакую живой.
Иначе говоря, если бы не эти обстоятельства, Рёма ни за что не оставил бы в живых убийцу, совершившего на него покушение.
А потому отсутствие какой-либо реакции со стороны Сакуи на вопрос, японка ли она, оказалось для Рёмы полной неожиданностью.
— Ты уверена, что ты не японка?
— Что это за страна такая? Я о ней ничего не знаю. Она находится за пределами Западного континента?
Он попытался спросить еще раз, и Сакуя ответила ему предельно ясно.
— А раз нет, тогда откуда у тебя японская катана? — задумчиво спросил Рёма.
В его голове возникло еще одно предположение. Он вспомнил слова кузнеца, с которым его познакомил владелец заведения «Морской Гул» — о том, что на Восточном континенте люди сражаются катанами.
«Может, она с Восточного континента?» — вполне логично рассудил Рёма.
Но ответ Сакуи вновь оказался совсем не тем, что Рёма ожидал услышать.
— Японская катана? Это оружие передается в моем клане из поколения в поколение.
— Передается в твоем клане?..
Из-за ответа Сакуи Рёме показалось, что что-то здесь не так.
— Верно. Наш клан использует катаны, и так было на протяжении многих поколений.
— Разве на Восточном континенте не все пользуются катанами?
— На Восточном континенте? Мы никогда не покидали пределов Западного континента.
Рёма решил привести в порядок всю полученную на данный момент информацию. Эту девушку звали Сакуя, и в ее внешности угадывались японские черты. В качестве оружия она использовала японскую катану.
В Китае и на Ближнем Востоке иногда применялись однолезвийные мечи, похожие на катану, однако их конструкция и материалы сильно отличались, а Рёма не был дилетантом, чтобы не заметить разницы.
Но Сакуя понятия не имела, кто такие японцы, и не знала, что катана — это исконно японское оружие. Для современного жителя Японии подобное было просто немыслимо. В нынешний век информации и интернета можно было обыскать весь мир, но так и не найти человека, который ничего не слышал бы о Японии или ее связи с катанами.
По крайней мере, она не могла быть ни японкой, ни японского происхождения. В таком случае шансы на то, что Сакую насильно призвали в этот мир, были ничтожно малы. Выходит, она потомок выходцев с Восточного континента? Рёма не знал, обладают ли местные жители внешностью, схожей с японскими «попаданцами», но это не выходило за рамки возможного.
Если так, то имя и внешность Сакуи не были чем-то из ряда вон выходящим. Да и кузнец говорил ему, что на Восточном континенте используют катаны. Если всё так, то вполне логично, что она выбрала ее в качестве оружия.
«Все это лишь догадки, у меня нет никаких доказательств. Но... это бы многое объяснило».
Обдумав всё это, Рёме пришлось отказаться от своей же теории. Сакуя сказала, что это оружие передается в ее клане из поколения в поколение. Будь она родом с Восточного континента, она бы так не выразилась.
Как минимум, она бы не считала катану настолько редким оружием, чтобы утверждать, будто ею пользуется только ее клан.
К тому же, судя по всему, она никогда не бывала на Восточном континенте. Конечно, ее родители могли быть выходцами оттуда, и это бы всё изящно объяснило, но...
«Она упомянула клан... Значит, клан?..»
Не было никаких причин верить Сакуе на слово, но Рёма и не сомневался в ее искренности. В конце концов, даже если она и лгала, в этом не было никакого смысла. Учитывая ее ремесло убийцы, было немыслимо, чтобы она раскрыла личность своего нанимателя, и начни она выбалтывать подобные детали, Рёма бы тут же заподозрил подвох.
Но Рёма спрашивал о вещах, совершенно с этим не связанных. Конечно, в определенных ситуациях врагу не стали бы раскрывать и такие подробности, но тогда она бы просто промолчала, а не утруждала себя выдумыванием лжи. В этом отношении Рёма полагал, что ее словам можно доверять.
— Тогда все ли в твоем клане используют катаны? — задал Рёма другой вопрос.
— Да.
— И ты уверена, что вы не с Восточного континента? — на всякий случай переспросил Рёма, в ответ на что девушка молча покачала головой.
В шатре повисла тишина. Сестры Малфист и так никогда бы не перебили Рёму, но Лионе и Больц тоже хранили молчание. Им наверняка было что сказать, но пока они предпочитали просто наблюдать за происходящим.
— Слушай... Что именно пацан пытается тут выведать? — шепотом спросил Больц у стоящей рядом Лионе.
— Без понятия... Но, похоже, к его тактике это не имеет никакого отношения...
— Да, мне тоже так не кажется...
— Должно быть, какие-то личные мотивы...
Любой, кто наблюдал за этим разговором изнутри шатра, пришел бы к такому же выводу.
— В любом случае, нам пока лучше просто заткнуться и внимательно слушать.
Больц тихо кивнул в ответ на слова Лионе.
— Ты упомянула клан... И сколько же вас? — Рёма прервал затянувшееся молчание очередным вопросом.
«В чем его выгода? Почему он так интересуется моим кланом?»
Сакуя отчаянно пыталась понять скрытый смысл его вопросов, но все попытки докопаться до истины были тщетны.
— Около двухсот... — наконец ответила она.
— Двести... — задумчиво протянул Рёма.
Двести человек. Сказать легко, но на деле это была весьма внушительная цифра. Чтобы это осознать, достаточно было представить себе свадьбу. Если собрать всех родственников жениха и невесты вместе с их друзьями, то и сотня гостей считалась бы огромной толпой. А если это число удваивалось, масштабы становились и вовсе пугающими. Удивление Рёмы было вполне обоснованным.
— И с таким количеством людей вы живете в какой-то деревне?
Двухсот человек с лихвой хватило бы, чтобы заселить небольшое поселение. Однако Сакуя покачала головой:
— Нет.
— Значит, вы разбросаны по нескольким деревням?
— Нет. — Она снова отрицательно покачала головой.
Рёма был сбит с толку. Они не жили все вместе в одном месте, но и не были разбросаны по разным селениям. Оставался лишь один вариант.
— Значит, вы скитальцы.
Сакуя кивнула.
Именно в этот момент под сводами шатра раздался хриплый мужской голос.
— У нас нет иного выбора. Такова судьба нашего клана...
Как только голос стих, перед входом в шатер приземлился пожилой мужчина. Неужели всё это время он прятался на крыше? Да, опоры шатра были достаточно прочными, чтобы выдержать вес человека, но для своего возраста старик двигался на удивление ловко.
— Господин Рёма... — прошептали Сара и Лора, стремительно заслоняя собой Рёму при виде подозрительного нарушителя.
— Всё в порядке. Оставайтесь на местах... Это касается всех остальных, — шепотом ответил Рёма, и Лионе в ответ кивнула, ожидая дальнейших указаний.
«Ну что ж, клан убийц... Послушаем, что он скажет...»
Будь это полномасштабная засада — другое дело, но появление еще одного ассасина не было поводом для паники. Поэтому Рёма чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы с любопытством разглядывать старика.
Но в отличие от спокойного Рёмы, взгляд Сакуи был прикован к новоприбывшему. Судя по широко распахнутым от шока глазам, она явно не ожидала его здесь увидеть.
— Дедушка... — сорвалось с губ Сакуи. — Почему ты здесь?..
У мужчины были седые волосы и белая борода. Как и Сакуя, он был облачен в черные одежды и черные поножи, а его лицо избороздили глубокие морщины, говорившие о нелегко прожитой жизни. В руке он сжимал изогнутую трость, описывающую небольшую дугу.
— О... Значит, мое появление не стало для тебя неожиданностью... Уж не знаю, слишком ли ты глуп, чтобы осознать всю серьезность положения, или просто слишком одарен...
Полностью игнорируя Сакую, пробормотал старик, быстрым взглядом осматривая шатер.
— О, мы определенно удивлены. В конце концов, к нам нагрянул незваный гость, — с безмятежной улыбкой ответил Рёма.
Однако, с точки зрения старика, никто в помещении не выглядел по-настоящему потрясенным.
«Впечатляющий юноша... Он полностью контролирует всех присутствующих здесь людей».
Старик был весьма удивлен. Поскольку лидер сохранял хладнокровие, его подчиненные также оставались спокойными. Иными словами, юный Рёма Микошиба имел абсолютный авторитет над собравшимися здесь людьми.
Но взять ситуацию под контроль на деле было куда сложнее, чем на словах. И тем не менее, этот мальчишка с легкостью преуспел там, где потерпели бы неудачу мужи с многолетним опытом.
— Хмпф! Что ж, отлично... Я хочу спросить лишь об одном. Почему ты пощадил эту девчонку? Какая тебе польза от сохранения жизни убийце, пришедшей за твоей головой? И почему ты не пытаешься схватить меня, раз уж я появился столь внезапно? Достаточно было бы просто отдать приказ стражникам.
— Да ну? А я думал, ты заявился в мой шатер именно потому, что уже знаешь ответы, старик. У меня сложилось впечатление, что ты прекрасно осведомлен о том, что я хочу у тебя спросить, — ответил Рёма с ухмылкой.
Будь его целью спасение Сакуи, он бы не стал подавать голос и устраивать подобное представление. Тот факт, что старик открыто заявил о себе, служил доказательством того, что он отбросил любые враждебные намерения по отношению к Рёме.
— Понимаю, значит, ты уже всё проанализировал. Какой хладнокровный юнец... В таком случае, позволь мне спросить. Ты — человек из Химоното? — задал старик встречный вопрос.
В его глазах читалась непоколебимая сила воли, не терпящая ни малейшей лжи. Химоното — это древнее название Японии. Другими словами, «человек из Химоното» означало «японец». Но современный житель Японии никогда бы не стал использовать столь архаичный термин в повседневной беседе. Подобное можно было встретить разве что в исторических романах или, в крайнем случае, в фильмах и сериалах на ту же тематику.
— Да, всё верно. Я родом из места, которое вы называете Химоното, — кивнул Рёма, и в то же время слова старика помогли ему прийти к окончательному выводу.
«Человек из Химоното, говорит... Раз уж он использует такое древнее название, он... вероятно, именно тот, о ком я думаю».
— Хмм... Я полагал, что в ваше время жители Химоното отринули путь войны и лишь предаются плодам гедонизма... Но, похоже, в их рядах всё еще остались такие воины, как ты... — произнес старик и перевел взгляд на внучку. — Сакуя. Встань и разденься.
— А? — Сакуя побледнела от этих слов. — Что... Прямо здесь?..
Она была убийцей, но всё же оставалась женщиной. Поднявшись на ноги, она явно не решалась сбросить с себя одежду. И в самом деле, если только человек не обладал какими-то крайне специфическими пристрастиями, перспектива раздеться догола на глазах у толпы народа вызвала бы отторжение у кого угодно.
Но это промедление лишь навлекло на нее гнев старика.
— Не пререкайся!
Пока он говорил, из его трости вырвалась вспышка света и тут же исчезла обратно. Заметив это, Рёма блеснул глазами от любопытства.
— Ого... Техника быстрого обнажения меча. Вы рассекли ее одежду, даже не задев кожу...
Это был удар, нанесенный с божественной скоростью, напрочь лишенный каких-либо лишних движений. Более того, он разрезал исключительно то, что намеревался, не повредив ни единого волоска на всем остальном, что выдавало в нем неоспоримого мастера своего дела.
И словно в подтверждение слов Рёмы, наряд Сакуи разошелся в стороны и опал на землю двумя идеально ровными половинами, обнажив пару упругих холмиков, увенчанных розовыми бутонами.
Воздух в шатре застыл. И пока все остальные пребывали в глубоком шоке, Рёма с легкой насмешкой захлопал в ладоши, расхваливая старика.
— Ваше мастерство поистине впечатляет...
Он сказал это без малейшего преувеличения. Его похвала столь ошеломляющей демонстрации навыков была абсолютно искренней.
Старик улыбнулся словам юноши и бросил оценивающий взгляд на обнаженное тело Сакуи. Затем он положил руку ей на плечо.
— Хмм, как я и думал... Он нанес удар прямо в твое уязвимое место. Причем синяк совсем небольшой... Это был не обычный прямой удар кулаком... Пальцевое копье?
В ответ Рёма молча выставил вперед сжатый кулак.
— Хмм... Понимаю, ты выставил вперед вторую фалангу указательного пальца... — прошептал мужчина, разглядывая форму кулака Рёмы. — Довольно эффективно для точечного удара по болевым точкам...
— Да, это форма хвата, которая называется кулаком-копьем.
Старик кивнул в ответ и провел рукой по животу Сакуи, заставив ее поморщиться от боли.
— Ай!
— Хм. Значит, это синяк от удара кулаком... Да-да, вижу. Ты меняешь форму кулака в зависимости от того, куда бьешь. Похожая техника передается и в нашем клане... Этот удар должен был сбить ей дыхание, верно?
— Верно, — подтвердил Рёма.
— С твоим уровнем мастерства ты мог убить Сакую в любой момент... Впечатляет, — со вздохом констатировал старик.
Трудно было сказать, сокрушался ли он о недостатке навыков Сакуи или же восхищался способностями Рёмы.
Поразить уязвимые точки противника было легко на словах, но способность проделать это в пылу скоротечного боя служила неоспоримым доказательством колоссальной разницы в силе между ними.
В отличие от атак по глазам или уязвимым органам в паху, удар в плечо или диафрагму требовал огромной физической силы и идеально точного угла, чтобы возыметь должный эффект. Нельзя было просто ткнуть в эти места и надеяться покалечить врага.
Тот факт, что юноша смог безошибочно ударить по болевым точкам обученной убийцы — да еще и застав ее врасплох в кромешной тьме — говорил о многом.
— Ну, я просто застал ее врасплох. Неизвестно, чем бы всё обернулось, сражайся мы лицом к лицу.
Рёма сказал это без всякого желания сделать комплимент или как-то утешить девушку, однако старик лишь фыркнул в ответ на его ремарку.
— Идиот. Что это за ассасин, который сражается лицом к лицу?
Эти слова вызвали у Рёмы горькую усмешку. Спорить с этим было невозможно.
— Да, полагаю, вы правы... О, минуточку. Меня несколько смущает нынешний вид Сакуи, так что позвольте.
С этими словами Рёма подошел к своей кровати, взял одеяло и накинул его на плечи девушки.
— С-спасибо.
— Да не за что. Это просто для того, чтобы я мог смотреть в твою сторону без лишнего смущения.
Услышав слова Рёмы, Сакуя прикрыла грудь руками, вдруг вспомнив, что ее одежду разрезали пополам.
— Хмпф. Только не говори мне, что ты еще не познал женщину, сопляк?
— Дело не в том, познал я ее или нет, — ответил Рёма, пожимая плечами. — Это просто тот минимум уважения, который я проявил бы к любой девушке.
Рёма не считал себя выше мужских инстинктов и интереса к противоположному полу, но он точно не был из тех, кто стал бы пялиться на женщину, с которой только что сорвали одежду. Быть может, останься они наедине в закрытой комнате, всё было бы иначе, но, учитывая, что их окружала толпа посторонних, подобное поведение казалось верхом неприличия.
Рёма не был уверен, требовалась ли подобная деликатность в реалиях этого мира, но он не собирался намеренно нарушать собственные моральные принципы, если только его жизни ничего не угрожало.
— А теперь... У нас накопилась парочка вопросов. Вы ведь не откажетесь на них ответить? — Рёма перевел тему.
В конце концов, он не собирался бесконечно отвечать на расспросы этого старика. Пока еще было до конца не ясно, кто он такой и зачем вообще раскрыл свое присутствие.
— Не откажусь... — ответил старик. — Но сдается мне, ты уже сам догадался о большинстве ответов. Неужто всё равно будешь спрашивать, на таком-то этапе?
— Ожидания не всегда совпадают с реальностью.
— Вот как... — задумчиво произнес мужчина. — А ты весьма осторожен... Как и подобает человеку, ведущему за собой армию. Очень хорошо, я отвечу на любые твои вопросы, если мне будет позволено.
— Славно. Тогда, для начала, позвольте кое-что прояснить. Являетесь ли вы и ваше племя потомками призванных людей?
— Да, первое поколение нашего клана было призвано в этот мир около пяти столетий назад, — без утайки ответил старик. — Говорят, это сделало одно из государств на Западном континенте...
— Пять столетий назад... Постойте, целое первое поколение? Призвали не одного человека?
На мгновение опешив от удивления, Рёма осознал, что старик только что между делом выдал самую поразительную деталь из всех.
— Именно так. Была призвана вся деревня наших предков.
— Вся деревня?..
— Да... — кивнул старик. — Впрочем, это была крохотная деревушка на двадцать с небольшим человек...
По преданиям, их предков перенесло сюда прямо в футонах, на которых они спали. Видимо, течение времени на Земле и Реземле совпадало, поэтому вполне логично, что ритуал проводился под покровом ночи.
— Значит, можно призывать целые поселения даже сейчас?
Рёма не припоминал, чтобы слышал о подобных аномалиях. В его родном мире информация распространялась молниеносно, и если бы бесследно исчезла целая деревня, это вызвало бы колоссальный резонанс в обществе.
— Нет, это дела давно минувших дней. Катализаторов, необходимых для призыва, в наше время осталось ничтожно мало, и добыть их крайне тяжело, так что даже крупная держава способна провести от силы несколько ритуалов в год.
«Выходит... Я просто вытащил самый дерьмовый билет в лотерее...»
Всего несколько призывов в год для огромной страны... Рёма не знал, сколько всего государств существует в этом мире, но предполагал, что общими усилиями они могут вытянуть максимум двести-триста человек в год. И хотя Рёма никогда не считал себя баловнем судьбы, если верить словам этого старика, ему оставалось лишь горько сокрушаться о том, насколько же катастрофически ему не повезло.
Как-никак, население Земли превышало шесть миллиардов человек, так что вероятность оказаться в числе тех самых избранных «счастливчиков» была астрономически мала.
— Понимаю... Тогда следующий вопрос. Почему вы до сих пор остаетесь наемными убийцами?
Их предков призвали пять сотен лет назад. Это понятно. Но если это произошло так давно, почему они до сих пор промышляют подобным ремеслом? И как вообще целый клан может функционировать исключительно как гильдия ассасинов? Вот что не давало Рёме покоя.
— Изначально мы были кланом раппа.
Все, кроме Рёмы и Сакуи, с непониманием уставились на старика. Однако, будучи японцем, Рёма прекрасно знал значение этого слова, пусть оно и считалось безнадежно устаревшим.
Раппа, также известные как суппа или куса, были людьми весьма специфической профессии. За свою историю они сменили множество названий, но одно из них выделялось на фоне остальных.
Ниндзя.
Да, если верить этому старику, клан Сакуи был самым настоящим кланом ниндзя.
«А, вот оно что... Кажется, я понимаю, почему за последние пятьсот лет их клан так и не изменил своим традициям».
В самом деле, если бы шиноби забросило в мир, раздираемый бесконечными войнами вроде этого, у них просто не осталось бы иного выбора, кроме как пустить в ход свои таланты. Они выживали на протяжении пяти веков, оттачивая свое боевое мастерство.
А раз они называли себя «раппа», значит, Сакуя и ее сородичи были не просто банальными головорезами. Они виртуозно владели искусством саботажа, шпионажа, организации диверсий и работали телохранителями высокопоставленных лиц.
— Хмм, теперь ясно... Кстати, к какой школе вы принадлежали?
Из всех существующих школ ниндзя наиболее прославленными считались Ига и Кога. Кроме того, клану Ходзё, правившему регионом Канто в эпоху Сэнгоку, прислуживал клан Фуума, а дому Уэсуги — Нодзару. Ходили слухи, что школа Тогакуси до сих пор существует где-то в Америке.
Словом, школ хватало, и Рёма задал этот вопрос сугубо из спортивного интереса. Однако старик, похоже, не придал ему особого значения.
— Мне это неведомо. Раппа есть раппа. Мы воруем, грабим и убиваем. Вот и всё. Названия не имеют никакого значения.
Название их школы и впрямь не играло особой роли. Оно могло бы пригодиться, возжелай они прославить свое имя на всю округу, но если их целью было лишь сохранение и передача знаний внутри клана, нужды в громких вывесках для отличия от конкурентов попросту не возникало.
— А название региона, где жили ваши предки, вы случайно не знаете?
— Имени его я не ведаю, но предания гласят, что они обитали на горе по соседству с большим озером, — честно ответил старик на настойчивые расспросы Рёмы. В утаивании этой информации не было никакого смысла.
«Озеро... Может быть, озеро Бива? Значит, они, скорее всего, потомки Кога или Ига...»
О существовании этих деревень ниндзя слышал почти каждый современный японец. Версия звучала вполне правдоподобно. А может, речь шла об озере Сува, и тогда они могли иметь отношение к школе Тогакуси, которая, как говорят, зародилась на одноименной горе неподалеку.
«Не скажу, что мне не любопытно, но на этом, пожалуй, стоит остановиться».
Как-никак, история ниндзя берет свое начало еще в эпоху Камакура. В дошедших до наших дней документах упоминалось около тридцати различных школ, а если брать в расчет и сомнительные легенды, кочевавшие из уст в уста сквозь века, то их набралось бы с добрую сотню.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...