Убийства чаще всего происходят ночью.
И почему же?
Всё просто.
Банально потому, что плохо видно.
Свидетелей мало, а если кто-то исчезнет, реакция последует не сразу.
И напротив, убить человека средь бела дня в самом центре оживлённой улицы — задача куда более сложная.
Слишком много лишних глаз, мгновенное внимание толпы — и с этой секунды простое убийство превращается в резонансное преступление.
А что касается меня прямо сейчас…
Для меня всё ещё царила ночь.
Никому не известный внебрачный сын.
Существо, от которого никто не удивился бы избавься в любой момент.
Пусть Чхве Юна и относится ко мне как к председателю «Сонхва Груп», у меня нынешнего нет ни капли силы, соответствовавшей бы такому статусу.
Значит, ответ один.
Нужно хотя бы силком вытащить себя на свет.
Чтобы в Корейской империи больше не осталось ни единого человека, не знающего о моём существовании.
Как можно быстрее.
— Председатель, всё для трансляции готово.
Чхве Юна, проверив настройки стрима, кивнула.
Функция мобильной прямой трансляции на Ютубе.
По умолчанию для этого требуется от пятидесяти подписчиков, и если аудитория мала, то и зрителей на эфире, само собой, окажется ничтожно мало.
Но мы ведь говорим о «Сонхва Груп», верно?
Они наверняка ведут Ютуб-канал ради пиара, а у крупнейшей корпорации Корейской империи число подписчиков должно быть внушительным.
— Сколько сейчас подписчиков у канала «Сонхва Груп»?
— Восемь миллионов.
… Так и думал.
Размах совсем другой.
Даже если подключится всего одна сотая, это уже восемьдесят тысяч человек.
К тому же положение «Сонхва Груп» сейчас в буквальном смысле худшее из возможных.
Беспрецедентная трагедия: отравление всей семьи владельцев.
А значит, сейчас весь народ на пределе и жаждет узнать хоть какие-то новости о «Сонхва Груп».
И тут в такой обстановке внезапно запускается прямой эфир?
И кто появляется на экране?
… Я.
Позор семьи «Сонхва» и внебрачный сын, о существовании которого до сих пор никто и не догадывался.
«… Другого выхода нет».
Я уже принял решение.
В любом случае, если сидеть сложа руки, ничего не изменится.
И в этот момент:
— … Мне невероятно жаль перед вами, председатель. Вы всю жизнь прожили в отвержении, а мы в этой ужасной ситуации выталкиваем вас в самое пекло.
Чхве Юна заговорила с крайне серьёзным видом.
Да только…
«И вы вспомнили об этом только сейчас?»
Должно быть, выразительное выражение моего лица сказало всё за меня.
Чхве Юна опустила голову и продолжила:
— Я посчитала, что должна высказаться. Я разыскала вас лишь потому, что видела в этом единственный выход. Но, независимо от этого, я чувствую вину за то, что втянула вас во взрослые игры.
— Если уж вам так жаль, то перестаньте называть меня председателем. Меня от этого слова каждый раз тошнит.
— Председатель, пора готовиться к эфиру.
Чхве Юна мгновенно перевела тему.
Я же просто пошутил… А она сжала зубы, всем видом демонстрируя, что вот уж на это пойти точно не может.
Слегка вздохнув, я прокашлялся.
Камера смартфона, мобильный стрим прямо из машины.
Условия, мягко говоря, спартанские.
И…
— … Может, вам нужен сценарий? — осторожно поинтересовалась Чхве Юна.
Сценарий, значит…
Честно говоря, у меня отродясь не было подобного опыта, к тому же это прямой эфир, так что сценарий пригодился бы хотя бы для того, чтобы не ляпнуть лишнего.
Но то, что я собираюсь сделать — не просто речь по бумажке.
Это заявление ради выживания.
И если в момент, когда нужно донести искренность как никогда раньше, мой взгляд будет устремлён в бумажку, а не в камеру, то сам смысл этого эфира попросту теряется.
К тому же набросок у меня в голове уже есть.
Я хотя бы примерно представляю, что скажу.
И всё же.
— Не могли бы вы просто подсказать, каких выражений стоит избегать? Что сказать, я решу сам, а вот о недопустимом тоне или жестах эксперту явно известно лучше.
Чхве Юна тут же кивнула.
После короткого согласования я уставился в камеру её телефона.
Чхве Юна нажала кнопку на экране.
С этой секунды потечёт минута тишины — длинная и одновременно короткая.
Минута на то, чтобы зрители получили уведомления и зашли на трансляцию.
Сейчас моё лицо крупным планом маячит на главном экране стрима на Ютубе.
Хоть я и молчал, сказать, что не нервничал, было бы враньём.
Однако злость перевешивала мандраж.
Какого чёрта меня выбросили в этот мир, похожий на бредовую дораму, да ещё и втянули в такой дикий сюжет?
К тому же дико хотелось узнать, какие ублюдки стоят за этим безумием. И с начальником Кимом тоже надо разобраться.
А потому…
— Здравствуйте. Я Кан Гон, третий председатель «Сонхва Груп».
Я тоже решил устроить отличную встряску.
***
На экране полусидел в автомобильном кресле юноша, выглядевший как обычный школьник, и пристально смотрел прямо в объектив.
Хоть он и сглотнул слюну от волнения, в его взгляде не было и тени дрожи.
— Кто это такой на стриме официального канала «Сонхва Груп»?
— Узнал из группового чата акционеров и прилетел сюда!
— А почему он молчит?
— Агх, да говори уже!
— Кто-нибудь, быстро объясните всё, сука!
— Мы же так все вылетим в трубу~!
Зрители валили валом, а чат буквально взрывался от сообщений.
Убедившись, что набралось достаточное количество людей, Чхве Юна кивнула юноше.
Это был сигнал.
Знак того, что неизвестному юноше, хранившему минуту молчания, пора заговорить.
[Сегодня около одиннадцати часов утра на внутреннем мероприятии «Сонхва Груп» произошла ужасная трагедия. Как уже сообщалось в прессе, члены семьи владельцев «Сонхва Груп», присутствовавшие на мероприятии, скончались от отравления.]
Притом абсолютно все члены правящей династии.
И в результате…
[На сегодняшний день я — единственный оставшийся человек, способный унаследовать кровную линию «Сонхва Груп». Внебрачный сын, который с самого рождения считался пятном на репутации корпорации и чьё существование всегда пытались скрыть…]
Кан Гон.
Именно так звали юношу на экране.
Он сделал короткую паузу, переведя дыхание.
[Скажу честно. Я сам в растерянности и до сих пор пребываю в шоке. Я и представить не мог, что в одночасье окажусь на этом месте. К тому же я ещё даже не совершеннолетний — лишь ребёнок, не ведающий, как устроен мир.]
И всё же причина, по которой юноша спешно предстал перед народом страны, была очевидна.
Он посмотрел прямо в камеру.
Словно встречался взглядом с каждым, кто находился по ту сторону экрана.
[Поэтому я не стану просить вас поверить мне прямо сейчас. В конце концов, доверие завоевывается не словами, а результатами. А потому я намерен лично во всём разобраться и лично взять на себя ответственность.]
Слова юноши звучали скорее как манифест, нежели просьба.
Обращённый к гражданам.
К акционерам, поверившим в «Сонхва Груп» и вложившим в неё средства, и к сотрудникам, которые даже сейчас молча трудятся на своих местах.
Манифест о том, что «Сонхва Груп» ещё не рухнула, и он лично это докажет.
[Я не считаю случившееся досадным происшествием. Это отравление — чётко спланированное преступление. И я полагаю, что его целью была вовсе не банальная месть или личная вражда.]
На самом деле юноша ещё не знал, с какой целью преступник совершил это безумие.
Впрочем, когда всё уже произошло, это не имело особого значения.
Проще говоря…
[Кто-то пытается разрушить саму «Сонхва Груп».]
Можно было и сгустить красок — вреда не будет.
[Через множество дочерних компаний и партнёров «Сонхва Груп» связана с жизнями сотен тысяч… нет, миллионов людей. И пытаться раскачать такую корпорацию подобным образом — значит взять в заложники повседневную жизнь и судьбы огромного количества людей. Подобное абсолютно недопустимо.]
Юноша сжал пальцы.
[Пусть я лишь внебрачный сын и во многом неопытен, во мне течёт кровь «Сонхва». А потому я заявляю с этой трибуны во всеуслышание: эра «Сонхва» ещё не кончилась. И…]
Я обязательно заставлю ублюдков, устроивших это, заплатить за всё.
После этих слов наступила короткая тишина, и юноша на экране медленно наклонил голову.
Низко, но со всей непреклонностью человека, который ни за что не отступит.
Так завершился прямой эфир.
Эфир, которому во многих смыслах суждено было стать началом легенды.
***
Чхве Юна, снимавшая всё на камеру смартфона, ошеломлённо смотрела на юношу перед собой.
Когда отель «Сонхва» огласился криками семьи владельцев, а к входу помчались машины скорой помощи, она и личная охрана погрузились в настоящую панику.
И в тот ироничный момент, когда всю династию официально объявили мёртвой, ей в голову пришёл лишь один человек.
Кан Гон.
Внебрачный сын вице-председателя Кан Чжунхёка, старшего сына и главного претендента на пост главы компании.
Об этом знали только члены семьи, секретариат и высшее руководство охраны.
Несомненным оставалось одно: сейчас он — единственный носитель крови «Сонхва».
И в то же время главный кандидат на роль следующей мишени.
Поэтому Чхве Юна на свой страх и риск оперативно собрала охрану и направилась к юноше.
Так она едва успела подоспеть к моменту, когда юноша противостоял начальнику Киму.
Честно говоря, особых надежд на эту встречу она не возлагала.
Он был внебрачным ребёнком, а значит, наверняка питал глубокую обиду на «Сонхва Груп», да к тому же являлся всего лишь несовершеннолетним школьником.
Её план сводился к тому, чтобы сохранить кровную линию «Сонхва Груп» и попросить его побыть хотя бы марионеткой в обмен на щедрое вознаграждение.
Ведь как единственный выживший представитель династии, он всё равно находился под прицелом. Она рассчитывала, что этот аргумент сработает.
Как ни странно, он едва действительно не погиб от рук начальника Кима, так что долго объяснять суть угрозы даже не пришлось.
Вот только…
«— А вы можете зайти на Ютуб-канал "Сонхва Груп" со своего телефона?»
Чхве Юну посетило ощущение, что она совершила колоссальную ошибку в своих оценках.
Она считала единственно верным шагом незамедлительно обратиться за поддержкой к императорской семье.
В обстановке, где неизвестно, кто друг, а кто враг.
В наихудших условиях, когда нет ни единого надёжного союзника.
Поэтому заручиться помощью императорского дома казалось лучшим выходом.
В конце концов, на этой земле императорская семья обладала абсолютной властью.
Однако юноша мыслил иначе.
Он не стал судорожно искать укрытие.
Вместо того чтобы оставаться безымянным бастардом, которого легко устранить, он предстал перед всем миром как председатель «Сонхва Груп» — фигура, которую теперь ни один враг не сможет убрать тишком.
Осознав замысел юноши, Чхве Юна вынуждена была признать: она слишком сильно недооценивала его.
«— Пусть я лишь внебрачный сын и во многом неопытен, во мне течёт кровь "Сонхва". А потому я заявляю с этой трибуны во всеуслышание: "Сонхва" ещё не кончилась».
При этих словах кончики пальцев Чхве Юны слегка задрожали.
И вдруг…
Ей вспомнилось изречение, давно ходившее в стенах «Сонхва Груп»:
«Слова "это невозможно" действуют лишь до тех пор, пока за дело не взялся председатель Кан Сончхоль».
Основатель «Сонхва Груп».
Человек, создавший «Сонхва» из ничего и превративший её в величайшую корпорацию Корейской империи.
Говорили, что он отличался невероятной решимостью.
Когда другие твердили «нереально» и качали головой из-за рисков, он, напротив, смело выступал вперёд и одним махом переворачивал ход событий.
Разумеется, Чхве Юна всегда считала эту фразу лишь преувеличенной легендой, созданной для приукрашивания фигуры основателя.
Но прямо сейчас…
Глядя на юношу, который с поразительным достоинством открылся всей стране и заявил о готовности взять на себя ответственность…
Ей показалось, что она начинает понимать смысл той легенды.
Ещё совсем юное лицо.
Возраст даже не совершеннолетнего.
И тем не менее — шаг вперёд, где стальная уверенность затмевает любой страх.
Такой породы она не видела ни у кого из членов правящей семьи, с кем ей доводилось встречаться.
И пусть радоваться ещё рановато…
«Если это он, то он сможет вернуть "Сонхва Груп" былое величие…»
Взгляд Чхве Юны, устремлённый на юношу, непреднамеренно изменился.
Сам же юноша, закончив речь, совершенно не заметил перемены в её взгляде. Он думал лишь об одном:
Как именно он уничтожит ублюдков, втянувших его во всё это дерьмо.

Комментарии

Загрузка...