— Госпожа Ханнелора, раз уж сегодня выдался выходной, не сходить ли нам вместе в беседку?
С этим приглашением Разантарк обратился ко мне после завтрака в день земли. Поскольку мне было велено весь сегодняшний день посвятить учёбе, я с радостью ухватилась бы за предложение Разантарка как за предлог отвлечься от занятий, а потому украдкой взглянула на Кордулу.
— Послушай, Кордула... Мне кажется, было бы невежливо отвергать приглашение кандидата в женихи...
— Увы, Разантарк, согласно деревянной табличке, присланной вчера госпожой Зиглиндой, в расписании юной леди Ханнелоры на сегодня значится учёба. Ведь наверстать отставание, возникшее из-за сошествия богини, необходимо ради мира во всём мире.
Кордула ответила отказом с самым невозмутимым видом, отчего лицо Разантарка вытянулось от изумления.
— «Ради мира во всём мире» — это уж как-то слишком громко сказано...
— Если вспомнить, что послужило причиной нынешнего собрания, то ничуть не слишком.
Причиной, по которой госпожа Розмайн затеяла нынешнее собрание, стало именно моё отставание по лекциям из-за сошествия богини. Матушка рассудила, что если сумасбродные идеи госпожи Розмайн и дальше будут держать всех в напряжении, то беды не оберёшься, а потому прислала деревянную табличку с наказом: «В день земли не развлекайся, а садись за учёбу».
...По-моему, к итоговым экзаменам я всё равно успею всё сдать, так что ничего страшного не вижу.
— Кордула, пусть матушка и прислала такое распоряжение, мы ведь уже столько раз откладывали встречи по приглашению Разантарка, верно? Мне совестно отказывать ему раз за разом, так что, может, сегодня...
— Обоим советую знать меру в попытках сбежать от реальности.
Кордула на корню пресекла мои уговоры. Услышав слово «обоим», не только я, но и Разантарк судорожно вздохнул и вытянулся в струнку.
— Зная вас, юная леди, вы наверняка полагаете, будто достаточно сдать всё к итоговым экзаменам. Однако сейчас, когда из-за диттера по краже невесты добывать сведения из других герцогств стало куда труднее, вам необходимо активно действовать во время периода общения.
— У-у...
— Иначе госпожа Розмайн снова начнёт за вас переживать и опять предложит нечто немыслимое вроде очередного собрания, а нам таких потрясений не нужно.
...Пожалуй, тут с ней не поспоришь.
— И ты хорош, Разантарк. Раз уж ты зовёшь юную леди на прогулку, полагаю, сам ты уже сдал все лекции?
— А... нет, ну это...
По тому, как Разантарк замялся и стушевался, стало очевидно, что до конца ему ещё далеко. Эльзия недоумённо склонила голову набок, а лицо Андреа сделалось встревоженным.
— Вот как... Господин Кентрипс, который прежде всегда присматривал за вашей учёбой, в этом году очень занят, но неужели у вас, господин Разантарк, дела идут настолько блестяще, что вы можете позволить себе прогулки в день земли?
— Рыцари сопровождения из числа ваших товарищей по свите сейчас ведь думают только о диттере по краже невесты, не так ли? Есть ли у вас на примете хоть кто-то, кроме господина Кентрипса, кто мог бы помочь вам с занятиями?
В нашем общежитии всем было прекрасно известно, что Кентрипс как единокровный старший брат всегда помогал Разантарку с теоретическими предметами.
— Разантарк обязан показать успеваемость, достойную кандидата в женихи юной леди. Так что никаких вам обоим прогулок и самостоятельных тренировок, пока не закончите с лекциями.
— Да...
Нехотя корпя над учебниками, я и не заметила, как подошло время обеда. После трапезы Кордула и Андреа засобирались обратно в герцогство: во второй половине дня предстояло само собрание, а следом за ним — совещание с докладом о его итогах. До начала доклада они вдвоём вместе с замковыми слугами планировали подготовить мои наряды и украшения для церемонии выпуска.
— Юная леди Ханнелора, вы, похоже, недовольны тем, что остались без отдыха в день земли, но ведь сопровождающая вас свита находится в точно таком же положении. Пожалуйста, не забывайте, что все они трудятся ради вас.
Услышав напоминание о том, что ни у Андреа, возвращающейся в день земли в герцогство ради подготовки платья для церемонии выпуска, ни у Эльзии, помогающей мне с учёбой, ни у рыцарей сопровождения, посменно дежурящих в покоях, сегодня тоже нет выходного, я обвела взглядом своих последователей.
— ...Сегодня я буду усердно учиться, чтобы как можно скорее сдать все лекции.
Разумом я всё понимала, но особого воодушевления от этого не прибавилось. Кордула посмотрела на меня с видом «то-то же», после чего коротко кивнула:
— Вот и славно. Что ж, мы отправляемся. Эльзия, полагаюсь на тебя.
Проводив Кордулу и Андреа, я вернулась в свою комнату и продолжила утренние занятия вместе с Эльзией. Поскольку я уже записалась на несколько экзаменов, подготовку к ним решено было поставить во главу угла.
— Ну полно вам делать такое страдальческое лицо, юная леди. Уж для вас-то сдать экзамены не составит труда, верно?
— Если бы требовалось просто сдать — тогда конечно. Вот только матушка велела мне получить оценки, достойные моего нынешнего положения, раз уж меня угораздило стать вторым воплощением богини...
— Воплощением богини... то есть наравне с госпожой Розмайн?.. — вполголоса выдохнула Эльзия.
— Вот именно! Когда от тебя требуют такой же успеваемости, как у госпожи Розмайн, получающей высший балл почти по всем предметам, поневоле хочется заявить, что у человеческих возможностей есть предел, разве нет?
На первом курсе, глядя на то, как быстро она сдаёт предметы, вокруг шептались: «И подумать только, кандидат в аубы Дункельфельгера уступает кандидату в аубы из такого низкорангового герцогства, как Эренфест...» Однако когда на церемонии награждения госпожа Розмайн обошла даже господина Ортвина, кандидата в аубы из славящегося своей мудростью герцогства, и была признана лучшей ученицей курса, пересуды за спиной стихли сами собой.
Ко второму курсу в Дункельфельгере уже всем было известно, что она — любимая ученица господина Фердинанда, и мне принялись сочувствовать: «Надо же было такому несчастью случиться — оказаться на одном курсе с госпожой Розмайн! Звания лучшей ученицы госпоже Ханнелоре теперь точно не видать».
— Я уж было вздохнула с облегчением, что госпожу Розмайн признали исключением из правил и перестали нас сравнивать, но никак не ожидала, что на пятом курсе от меня потребуют встать с ней вровень как от второго воплощения богини... Всё не должно было так обернуться.
Когда я понуро опустила плечи, Эльзия сочувственно улыбнулась.
— Госпожа Ханнелора, вы ведь прекрасно усваиваете материал, просто часто допускаете мелкие ошибки из-за поспешных выводов или неверно расслышанных вопросов. Если будете внимательнее в этих мелочах, всё пройдёт замечательно.
— В том-то и беда, что это самое трудное...
Пока я вполголоса ворчала над конспектами, незадолго до пятого колокола вернулась Андреа со шкатулками и деревянными ящиками с нарядами.
— Я вернулась, госпожа Ханнелора.
— Госпожа Ханнелора, раз уж близится пятый колокол, может, устроим перерыв и заодно выслушаем отчёт Андреа?
— Да, пожалуй. Андреа, выпей с нами чаю и расскажи, пожалуйста, как там обстановка в замке.
Кивнув на предложение Эльзии, я велела слугам с младших курсов приготовить чай. Давая им попутные наставления, Андреа опустилась на стул.
— Судя по рассказам последователей, оставшихся в замке, им там пришлось весьма несладко.
С того самого мига, как было внезапно объявлено о нынешнем собрании, и вплоть до сегодняшнего дня замок буквально стоял на ушах. Андреа во всех красках пересказала мне подробности этой суматохи, услышанные от оставшейся в замке свиты.
Как через водяное зеркало из Александрии словно снег на голову свалилось известие о собрании в день земли. Как выяснилось, что дозволение зента уже получено, а значит, всех просто поставили перед фактом. Как аубу пришлось запускать круг перемещения, чтобы переправить замковых слуг в Лайтоа, где расположены пограничные врата, и спешно обустраивать там зал для собраний и комнаты отдыха для рыцарей. И как сегодня в замке пришлось устроить диттер, лишь бы удержать на месте дворян, рвавшихся собственными глазами поглядеть на открытие и закрытие врат страны.
— Ауб порывался вместо собрания пойти на диттер, а господин Лестилаут, напротив, рвался на собрание и ужасно дулся из-за того, что ему поручили организовывать диттер, — словом, обитателям замка пришлось изрядно помучиться.
Мне стало дурно от одних только этих рассказов. Ни за что на свете не хотелось бы оказаться сейчас в замке! Если представить, что мне пришлось бы задабривать отца и брата, взвинченных из-за внезапного собрания с зентом в самый разгар зимних кругов общения, или выслушивать недовольные жалобы матушки, срывающей на окружающих досаду, то сидеть за учебниками — куда более приятное и полезное занятие. Я от всей души порадовалась, что нахожусь сейчас в дворянской академии.
— Интересно, когда вернётся Кордула? Само собрание уже закончилось?
— Прямо перед моим уходом из замка прилетел ордоннанц с вестью об окончании собрания, и все начали готовиться к встрече герцогской четы и совещанию с докладом. Полагаю, Кордула вернётся примерно к шестому колоколу.
Когда близился шестой колокол и я уже с нетерпением ждала возвращения Кордулы, от рыцаря, дежурившего в зале с кругом перемещения, прилетел ордоннанц.
— Это из зала перемещения. Пришло послание от госпожи Кордулы для госпожи Ханнелоры. Она просит подготовить зал для собраний и созвать свиту.
— Поторопимся. Андреа, займись подготовкой зала для собраний, а остальные пусть распределят обязанности и разошлют ордоннанцы всей свите. Скоро прозвенит шестой колокол, так что даже те, у кого были назначены встречи со студентами других герцогств, наверняка уже вернулись в общежитие, но если кто-то ещё снаружи, им будет непросто успеть в зал для собраний к возвращению Кордулы.
Поскольку сегодня был день земли, а мне самой велели безвылазно заниматься в комнате, я понятия не имела, как проводили время мужчины из моей свиты. Услышав мои слова, Эльзия тихонько хихикнула.
— Госпожа Ханнелора, вам незачем так беспокоиться: все прекрасно знали и о сегодняшнем собрании, и о том, что госпожа Кордула будет присутствовать на докладе. Все они ждут в общежитии.
Всё оказалось в точности так, как сказала Эльзия: понимая, что сразу по возвращении Кордулы состоится доклад, все они наготове ждали в общежитии и тут же прислали ответные ордоннанцы с подтверждением. Мы постарались собраться как можно быстрее, но вошли в зал для собраний почти одновременно с вернувшейся Кордулой.
— Я вернулась, юная леди Ханнелора. Прошу прощения за спешку, но до ужина осталось совсем мало времени.
Произнеся это, Кордула сразу перешла к отчёту:
— Под предлогом того, что у вернувшейся из мира богов госпожи Розмайн есть важное известие, решено вновь собрать кандидатов в аубы и высших дворян всех герцогств и сделать официальное объявление от имени зента. Дату и время нам позже сообщат смотрители общежитий.
Похоже, как я и просила, было решено, что госпожа Розмайн сама объявит всем о желании бога устроить диттер, и я с облегчением перевела дух.
— А что решили насчёт нынешней ситуации, которая так сильно мешает общению в дворянской академии? — спросил Луйпольд.
В ответ на вопрос Луйпольда Кордула коротко кивнула и принялась объяснять:
— Было признано, что решение провести диттер по краже невесты в дворянской академии под надзором зента усилило тревогу и напряжение среди представителей непричастных герцогств. Кроме того, те, кто по собственному невежеству и заблуждению проявил неуважение, подав заявки на участие в диттере по краже невесты, теперь терзаются страхами и подозрениями, не зная, как Дункельфельгер обойдётся с ними в будущем... Именно эти факторы назвали главной причиной застоя в общении между герцогствами.
— Но ведь это...
— Луйпольд, нельзя отрицать, что без вмешательства и настоятельного совета зента аубам других герцогств было бы трудно отказаться от участия, а это повлекло бы за собой множество других проблем.
Никто не знал, до каких масштабов разрослось бы число заявок на диттер, поданных с подачи Коринцдаума, а уж какой урон всему Юргеншмидту нанесло бы настоящее сражение с теми, кто ввязался в него, не ведая истинной сути, и представить страшно. Да и если бы нам пришлось биться на собственной территории больше чем с половиной герцогств страны, землям и жителям Дункельфельгера тоже досталось бы весьма ощутимо. Так что вмешательство зента несомненно принесло и немалую пользу.
— Причинами растущей тревоги и напряжённости среди студентов дворянской академии сочли три обстоятельства: во-первых, самоочевидное для Дункельфельгера правило о том, что диттер по краже невесты — это битва исключительно между семьями жениха и невесты, никак не затрагивающая посторонних, не известно другим герцогствам; во-вторых, никто не знает, какие именно герцогства в итоге выйдут на бой; и в-третьих, нет ясности, простит ли Дункельфельгер нанесённое оскорбление тем, кто отзовёт свои заявки.
— Постойте, но разве не звучит это так, словно во всём виноват Дункельфельгер? — возмутилась Хайльризе. — Ведь это другие герцогства сами подали заявки на диттер и сами подняли переполох... Неужели зент и остальные не ведают о закулисных кознях господина Сигизвальда?
Свита согласно закивала в ответ на слова Хайльризе. Я тоже считала, что главным виновником, раздувшим всю эту смуту, был именно господин Сигизвальд.
— Разумеется, на встрече обсуждалось и то, что за кулисами действует Коринцдаум, пользующийся своим статусом бывших членов королевской семьи для влияния на общественное мнение. Но вдобавок прозвучало суждение, что разрыв отношений в нынешнем сезоне отчасти вызван и действиями Блюмефельда, который прекратил всякое общение с герцогствами, замешанными в диттере...
— А? Как это понимать?
— Блюмефельд?!
От слов Кордулы по залу для собраний прокатился недоумённый ропот. При чём тут Блюмефельд, решительно не укладывалось в голове. Бросив лишь мимолётный взгляд на наши растерянные лица, Кордула продолжила:
— Что касается закулисных интриг господина Сигизвальда, было решено, что ему вынесут строгое порицание зент и господин Анастасий. А вот Блюмефельду сделает внушение Дункельфельгер, выступающий их покровителем и опорой.
Тут все снова зашумели. Я и сама не могла взять в толк, о чём говорит Кордула. Ладно ещё Коринцдаум, но ведь Блюмефельд просто держится в стороне от диттера по краже невесты и не делает ничего дурного!
— Но за что делать внушение Блюмефельду? В чём же ошиблись господин Хильдебранд и его близкие?
— С точки зрения Дункельфельгера в действиях госпожи Магдалены, прекрасно знакомой с обычаями диттера по краже невесты, нет никакой ошибки. Однако было отмечено, что им следовало учесть, какое огромное влияние на другие герцогства окажет открытый отказ от общения со стороны бывших членов королевской семьи.
Судя по всему, на совещании в замке очень многие, подобно нам, не сразу поняли суть претензий. И тогда отец объяснил им: «Коринцдаум сверх меры злоупотребляет положением бывших членов королевской семьи, а Блюмефельд, напротив, недооценивает влияние своего прежнего статуса. В этом-то и кроется корень проблемы».
...Выходит, я совсем не понимаю разницы в восприятии между нами и другими герцогствами.
Отец, который так страстно любит диттер и о котором я прежде думала, что ему не мешало бы хоть немного считаться с неудобствами окружающих, на поверку куда глубже меня понимает разницу во взглядах между нашим и чужими герцогствами и то, как наши поступки отзываются на остальных.
— Кроме того, было решено, что герцогские семьи тех территорий, которые уже принесли извинения, не понесут никакого наказания. А поскольку диттер по краже невесты — это поединок между семьями жениха и невесты, то даже в тех герцогствах, что подали заявку на участие, рядовых студентов, не принадлежащих к герцогской семье, это никак не касается. Всем официально объявят, что это не должно сказываться на их светском общении и взаимоотношениях.
Что ж, тогда тревоги студентов дворянской академии должны наконец улечься, да и господин Ортвин перестанет в одиночку принимать на себя враждебность совершенно непричастных учеников. У меня отлегло от сердца.
— Далее, чтобы свести к минимуму ущерб для периода общения, решено не ждать состязания герцогств для подачи официального отказа аубу, а установить крайний срок, до которого надлежит сообщить об отказе через экстренное водяное зеркало.
— В таком случае очень скоро станет ясно, какие герцогства больше в этом не замешаны. Да и сама идея принимать отказы через экстренное водяное зеркало кажется мне весьма удачной: ведь даже если господин Сигизвальд попытается помешать, аубы смогут отозвать заявку единоличным решением.
Помнится, госпожа Люцинда сетовала, что они не смеют перечить приказам бывшего принца, но если аубам официально предпишут урегулировать вопрос напрямую между собой, то и Глессенмейер, и Хауфлетце смогут отказаться от участия.
...Лишь бы только их аубы решились наконец разорвать эти пагубные узы...
— Кордула, и какой же назначен срок?
— Три дня с момента объявления указа зента.
Услышав ответ Кордулы, Луйпольд с заметным облегчением произнёс:
— Теперь и светское общение, и сбор информации для Дункельфельгера пойдут куда легче.
Я ещё не знала, когда именно прозвучит объявление зента, но раз уж оно должно возвестить и о возвращении госпожи Розмайн, его наверняка постараются приурочить к началу периода общения.
— И ещё, юная леди, для вас есть отдельные слова от ауба и госпожи Зиглинды.
— ...Какие же?
От того, что на отчёте о подобном собрании вдруг зашла речь лично обо мне, внутри шевельнулось крайне недоброе предчувствие.
— По их словам, госпожа Розмайн с нетерпением ждёт времени общения, а потому вам велено по возможности завершить все лекции до его начала...
— Помилуйте, но это же...
...Да это попросту невозможно! Как вы жестоки, матушка!
— Все сходятся во мнении, что если наглядно не убедить госпожу Розмайн, что вашей учёбе ничто не угрожает, то никто не поручится, что ещё она удумает в следующий раз. По словам господина Фердинанда, из всех предложенных госпожой Розмайн вариантов это собрание у врат страны было самым безобидным.
...У-у, госпожа Розмайн...
Я, конечно, тронута её заботой, но винить матушку после таких новостей язык уже не поворачивался. Оставалось лишь благодарить небеса за то, что господин Фердинанд сумел её удержать.
— Вам велено во имя спокойствия всего Юргеншмидта отложить любые дела и сдать лекции... Таков приказ.
Когда я в полном унынии повесила голову, Эльзия задумчиво склонила голову набок.
— Госпожа Ханнелора, а что, если вам отправить запрос госпоже Зиглинде и уточнить, чему следует отдать предпочтение: оценкам, достойным воплощения богини, или сдаче всех предметов до начала периода общения? Раз уж было сказано «отложить любые дела», быть может, требования к оценкам немного смягчат?
— Эльзия, какое блестящее предложение!
От восторга я даже невольно повысила голос. Мне бы и в голову не пришло, что с матушкой можно поторговаться! Как мы и говорили во время занятий, если от меня потребуется успеваемость на уровне кандидата в аубы, а не воплощения богини, то я вполне сумею управиться к началу периода общения.
Получив дозволение матушки, я сосредоточилась исключительно на том, чтобы как можно скорее закрыть лекции: один за другим сдавала экзамены и подавала заявки на следующие. И вот, в самом разгаре этих трудов, от служащего зента прилетел ордоннанц для смотрителей общежитий:
— Кандидатам в аубы и высшим дворянам всех герцогств надлежит собраться завтра к третьему колоколу в лекционном зале.
==
Послесловие автора: В замке Дункельфельгера вплоть до самого дня собрания царил настоящий переполох. Присутствовавшим на встрече зенту и остальным, разумеется, тоже пришлось нелегко. Несладко пришлось и Ханнелоре, которой поставили жёсткий срок для сдачи всех лекций. И одна лишь Розмайн сияет от гордости с чувством выполненного долга.
В следующей главе — объявление и перемены вокруг.

Комментарии

Загрузка...