Когда осень перевалила за середину и торговцы, приехавшие в Дункельфельгер из других герцогств, начали возвращаться в свои земли, в замке началась подготовка к дворянской академии и зимним кругам общения.
Рыцари отправлялись в экспедиции к северным границам герцогства, чтобы поохотиться на магических зверей, вторгавшихся из других земель на зимовку, а служащие передавали ответственным за общежитие информацию о студентах дворянской академии, собирали сведения о возвращающихся домой дворянах Центра и организовывали встречи между аубом и гибами в рамках зимнего общения. Слуги готовились к приёму дворян во время общения, приносили в общежитие дворянской академии магические инструменты для уборки и проверяли мебель, чтобы убедиться в отсутствии проблем.
Кордула, главная слуга госпожи Ханнелоры, кандидата в аубы Дункельфельгера, шла по коридорам охваченного суматохой замка. Её вызвали в личные покои Зиглинды, первой жены герцога.
«Обычно госпожа Зиглинда в этот час находится в своём кабинете. Что могло случиться, чтобы она позвала меня в личные покои?» — недоумевала Кордула.
Должно быть, нечто крайне важное. Не показывая даже намёка на волнения в сердце, Кордула вошла в жилую зону герцогской семьи, доступ куда был разрешён лишь узкому кругу приближённых.
— Госпожа Зиглинда, это Кордула.
Не было ничего необычного в том, что мать вызывала в свои личные покои главную слугу дочери — обычный способ узнать о состоянии ребёнка. Кроме того, Кордула до назначения главной слугой Ханнелоры входила в свиту Зиглинды, поэтому она была хорошо знакома с этой комнатой.
— Это может занять некоторое время, так что присаживайся, пожалуйста.
Когда её пригласили сесть, Кордула несколько замешкалась, прежде чем воспользоваться предложением. Вызов в личные покои не был чем-то из ряда вон выходящим, однако предложение сесть показалось ей довольно необычным. Чтобы успокоить нервы, Кордула поверхностно вдохнула и стала ждать, когда Зиглинда заговорит.
— Мы решили выбрать кандидатов в женихи для Ханнелоры.
Кордула вздрогнула от неожиданных слов. На третьем курсе дворянской академии госпожа Ханнелора приняла решение выйти замуж в Эренфест после спровоцированного господином Лестилаутом диттера, несмотря на то, что являлась сокровищем Дункельфельгера. Она оставила свой пост и взяла господина Вильфрида за руку, тем самым дав понять, что намерена отправиться в Эренфест.
Однако на последующем состязании герцогств Эренфест заявил, что они «хотели лишь отклонить вызов на диттер, и на самом деле не искали брака сами и что у них нет ресурсов, чтобы принять кандидата в аубы из крупного герцогства». В результате, Эренфест отклонил предложение госпожи Ханнелоры.
Разница в предположениях обеих сторон была столь велика, что переговоры ни к чему не привели, но Дункельфельгер в любом случае был проигравшей стороной. Им ничего не оставалось, как принять позицию Эренфеста, победителя, и Кордула получила сообщение, что госпожа Ханнелора завершила переговоры, заявив, что пока отступит и начнёт изучение возможных выгод для Эренфеста.
— Разве политика Дункельфельгера не заключалась в том, чтобы молча одобрять действия юной леди, пока она пытается найти преимущества для Эренфеста?
В родном герцогстве к госпоже Ханнелоре, принёсшей им поражение, относились довольно холодно. Однако самой Кордуле, которую возмущало одностороннее решение Лестилаута начать диттер и радовало стремление её подопечной сохранить хорошие отношения между герцогствами, искренне хотелось исполнить желание госпожи. Кроме того, учитывая растущую близость госпожи Розмайн к королевской семье, ожидалось, что союз с Эренфестом может принести некоторые выгоды Дункельфельгеру как герцогству.
Причин тому было несколько, но даже после отказа Эренфеста на госпожу Ханнелору не оказывали давления, призывая найти нового жениха, и не ругали её за то, что она продолжает испытывать чувства к господину Вильфриду. Ей позволили жить свободно.
— Да, но сейчас ситуация изменилась, — вздохнула госпожа Зиглинда с лёгким разочарованием.
Действительно, со времён того диттера многое стало совсем иным. Среди прочего, госпожа Ханнелора возглавила рыцарей в битве между бывшим Аренсбахом и Эренфестом, обеспечив победу последнему.
— Вы говорили, что с тех пор, как она искупила свою вину настоящим диттером, отношение дворян смягчилось, и что ещё некоторое время требуется просто наблюдать. Ситуация вновь изменилась?
Кордула нахмурила брови, а госпожа Зиглинда приложила руку ко лбу.
— Проблема в том, что совсем не изменилась Ханнелора. Кордула, что она рассказывает об Эренфесте? Был ли обмен письмами или подарками?
— Нет, ничего.
Любые письма и подарки несколько раз тщательно бы проверили, прежде чем они попали бы к госпоже Ханнелоре. Если бы она получила что-то напрямую, Кордула немедленно сообщила бы об этом госпоже Зиглинде.
— Я так и думала.
Зиглинда глубоко вздохнула и заявила:
— О чём Ханнелора думает?
С тех пор как Эренфест отверг их со словами: «Вы проиграли. Молчите, как и положено проигравшим». Дункельфельгер не мог делать никаких предложений относительно брака госпожи Ханнелоры. Она должна была продемонстрировать Эренфесту выгоды подобного брака, и только если господин Вильфрид согласится принять эти выгоды, герцогство сможет предпринять какие-либо действия.
— На собрании герцогов не было ни одного упоминания о Ханнелоре, и они не посылали никаких писем или подарков через торговцев.
— Торговцы уже вернулись в свои герцогства, так что я сомневаюсь, что мы получим какие-либо сообщения, — кивнула Кордула в знак согласия.
Эренфест, похоже, не имел намерений принимать госпожу Ханнелору.
— Я хотела поговорить с ней о возможных преимуществах и прогрессе с Эренфестом, но... — госпожа Зиглинда запнулась.
В такие моменты госпожа Ханнелора всегда отвечала лишь: «Я не хочу больше беспокоить Эренфест» и «господин Вильфрид — добрый человек». Она избегала обсуждений своего будущего и своих желаний.
— Похоже, ваши стремления не оправдались, госпожа Зиглинда. Когда юная леди ожидает обвинений в свою сторону, она склонна замыкаться в себе и не слушать.
Между герцогствами возникло фундаментальное недопонимание насчёт диттера по краже невесты. Эренфест отказался следовать заранее оговоренным условиям, что вызвало в Дункельфельгере резкую критику вроде «В чём был смысл соглашения?» и «Неужели Эренфест нас обманул?» Доминирование этой мысли заставило Ханнелору инстинктивно защищать Эренфест при каждом упоминании о нём, что сделало невозможным полноценное обсуждение чего-либо, связанного с этим герцогством. Разговор абсолютно не клеился.
— Я думала, что должна быть терпелива, — со вздохом призналась госпожа Зиглинда. — Ханнелора лично общалась и с Эренфестом, и с госпожой Розмайн, не так ли?
Действительно, госпожа Ханнелора была среди добровольцев, собранных по просьбе госпожи Розмайн, и помогла добиться победы. Она присутствовала на праздновании в Эренфесте, дала обещания госпоже Розмайн и даже получила специальное приглашение на церемонию вручения и собрание герцогов.
— И всё же Ханнелора не обсуждала ни преимущества, которые она могла бы принести Эренфесту, ни собственные перспективы замужества. Непостижимо, ты не находишь? Как считаешь, о чём она думала, когда мы разрешили ей присутствовать на праздновании победы Эренфеста?
Её пригласили потому, что она принесла Эренфесту несомненную пользу, и они хотели выразить ей свою признательность. В Дункельфельгере было распространено мнение, что, поскольку госпожа Розмайн получила Грутрисхайт, она вскоре отправится в Центр, а помолвка между ней и господином Вильфридом будет тихо расторгнута. Это должно было стать прекрасной возможностью для госпожи Ханнелоры обсудить перспективы замужества.
— Если у неё хватило времени и сил доказать аубу Эренфесту и госпоже Флоренции, что госпоже Розмайн и господину Фердинанду следует обручиться, пусть даже из политических соображений, то она должна была использовать этот импульс, чтобы выступить за свой собственный брак. Почему она попросила украшение для волос у госпожи Розмайн, а не помощи в заключении брака с господином Вильфридом? — госпожа Зиглинда покачала головой, явно досадуя об упущенной возможности пообщаться с герцогской четой другого герцогства. Кордула могла полностью сочувствовать её расстройству, поскольку сама испытала такое же бессилие, услышав доклад госпожи Ханнелоры.
— Было сказано, что диттер закончится в течение двух колоколов, поэтому мы не отправили с ней ни слуг, ни служащих. Некому было советовать ей, как вести себя с герцогской четой Эренфеста.
В то время госпожа Ханнелора отправилась на битву в положении, при котором от неё могло отвернутся её собственное герцогство, если бы что-то пошло не так. По крайней мере, было бы лучше, если бы после приглашения на празднование победы ей прислали ещё и слуг, чтобы она не оставалась с одними лишь рыцарями сопровождения. Однако отправлять их из Дункельфельгера в Эренфест было слишком далеко, тем более что Эренфест в отличие от Аренсбаха не соседствовал с Дункельфельгером. Да и не смогли бы слуги госпожи Ханнелоры успеть на праздник даже с помощью кругов перемещения ауба.
— Если бы только мы могли организовать слуг для Ханнелоры, когда получили сообщение о том, что она ведёт буйных рыцарей в Эренфест...
Но одновременные сообщения о том, что рыцари употребляют большое количество алкоголя и еды, заставили их засомневаться в необходимости отправки дополнительных людей. Более того, учитывая, что госпожа Розмайн заняла пост ауба после захвата основания и была без сознания, осуществить подобное в одностороннем порядке не представлялось практически возможным.
— Никто из нас не ожидал, что сразу после битвы она будет приглашена на празднование победы Эренфеста, как не ожидали и того, что сопровождавшие её рыцари не дадут ни единого совета.
Рыцари, сопровождавшие её на праздник, будь то на тренировочных площадках замка или в ожидании в особняке гиба в бывшем Аренсбахе, только и говорили о том, как они рады совместным тренировкам с другим герцогством. Это была настоящая головная боль. Госпожа Зиглинда и Кордула вздохнули в унисон. Очевидно, что Дункельфельгер не мог положиться на своих рыцарей ни в чем, кроме боя.
— Хаа... Хотела бы я, чтобы Ханнелоре удалось перенять опыт госпожи Адольфины, которая так ловко справилась с разводом и раскрыла личину принца Сигизвальда перед воплощением богини и новым зентом, не показав и капли уязвимости, — размышляла Зиглинда.
— Юная леди не способна на подобные шаги. Ей было бы гораздо проще прижать господина Вильфрида к полу и потребовать задания для брака.
Учитывая нерешительный характер госпожи Ханнелоры и время, необходимое ей для того, чтобы разобраться в чём-то, о подражании госпоже Адольфине не могло быть и речи. Ей лучше было бы следовать подходу Клариссы, которая узнала всё о цели и добилась задания, исполнение которого необходимо для заключения брака. В конце концов, несмотря на темперамент госпожи Ханнелоры, её способности к магической силе и боевые качества были более чем достаточны для члена герцогской семьи Дункельфельгера.
— Если бы только Ханнелора предприняла какие-то действия, всё было бы хорошо, но мы не можем больше ждать. Дункельфельгер поднялся в ранге на высшее место.
Весной собрание герцогов отметило вклад Дункельфельгера в битве с Ланценавией и конфликте в дворянской академии, возведя его в ранг герцогства номер один. Поскольку другие герцогства, в том числе и Классенбург, не участвовали в сражениях, возвышение Дункельфельгера было вполне естественным. Новое герцогство бывшего члена королевской семьи, господина Трауквала, Блюмефельд, заняло второе место, а новое герцогство принца Сигизвальда, Коринцдаум, — третье. В результате Классенбург опустился на четвертое, а Древанхель — на пятое, что оказалось значительным понижением их позиций.
— На самом деле во время собрания герцогов принц Сигизвальд тонко намекнул на помолвку с Ханнелорой, — рассказала госпожа Зиглинда.
— Я впервые об этом слышу, — удивилась Кордула.
— Да. Это было сразу после его развода с госпожой Адольфиной, так что ситуация была не слишком благоприятной. А с основанием нового герцогства он, вероятно, не хотел навлекать на себя гнев Древанхеля. Его слова были настолько тонкими, что никто в Дункельфельгере даже не понял этого, — с озорной улыбкой поведала госпожа Зиглинда, заставив Кордулу захихикать.
Было отрадно видеть, что характер госпожи Зиглинды не изменился за эти годы.
— Ничего не поделаешь, если мы не заметили, — согласилась Кордула.
— Однако я полагаю, что через год предложение поступит снова. Возможно, уже на состязании герцогств в дворянской академии, — предсказала госпожа Зиглинда.
Со временем указание на недавний развод потеряет вес, и, учитывая отчаянную потребность Коринцдаума в расширении герцогской семьи, они, вероятно, будут искать новых супруг как можно скорее. И, что вполне естественно, они будут стремится к союзам с более высокопоставленными герцогствами.
— В настоящее время Коринцдаум занимает место ниже Дункельфельгера, но влияние бывших королевских особ остаётся сильным, поэтому им трудно отказать.
— Определённо. Хотя в следующем году положение Блюмефельда и Коринцдаума, как и любого другого герцогства, будет зависеть от урожайности и политического влияния, и я сомневаюсь, что они сохранят свои нынешние позиции, неизвестно, как долго сохранится влияние бывшей королевской семьи среди дворянства, — со вздохом продолжала размышлять госпожа Зиглинда.
Если бы новый зент не имел королевской крови, влияние бывшей королевской семьи быстро бы угасло. Однако Грутрисхайт получила госпожа Эглантина, бывший член королевской семьи, а с принцем Анастасием, ещё одной королевской особой, как супругом, влияние бывшей королевской семьи, вероятно, не исчезнет, даже если ранг их герцогств понизится.
— Обстоятельства юной леди, конечно, сильно изменились.
Еще в прошлом году на госпоже Ханнелоре лежало пятно поражения в диттер. Но теперь, искупив свою вину настоящим диттером, она была признана подругой воплощения богини и выдающимся кандидатом в аубы самого высокопоставленного герцогства Дункельфельгер.
— Предложения поступили не только от Коринцдаума, но даже от Древанхеля. Хотя мы сразу же отклонили их.
— Правда? — Кордула была удивлена. Для неё, как главной слуги госпожи Ханнелоры, не присутствовавшей на собрании герцогов, это было новостью. Она почувствовала досаду, что её не проинформировали раньше о чём-то столь важном для будущего её госпожи, но прагматичное понимание того, что не было необходимости сообщать о вопросе, который уже был быстро решен, взяло верх.
— После развода принца Сигизвальда и госпожи Адольфины неизвестно, как сложатся отношения между герцогствами. Учитывая, что ранг Древанхеля упал, я могу понять их желание искать связи с герцогствами более высокого ранга. Однако то, что они предложили нам новую помолвку сразу после развода и при этом тонко предупредили принца Сигизвальда... Похоже, что обе стороны просто пытаются заручиться новым союзом после потери старого, не так ли? — госпожа Зиглинда в раздражении покачала головой. — Я говорила с принцем Анастасием, и похоже, что во время собрания, на котором решался вопрос о разводе госпожи Адольфины, Древанхель просил издать королевский приказ о браке Древанхеля с Александрией или зентом. Теперь, когда два эти предложения были отвергнуты, они обращаются к Дункельфельгеру... Независимо от того, насколько правильно подобное поведение с политической точки зрения, это выглядит довольно беспринципно.
Хотя Кордула понимала, что в политических браках принято начинать переговоры с наиболее выгодных вариантов, она не могла не чувствовать себя немного разочарованной тем, что её госпожу воспринимают так легкомысленно.
— Теперь, когда зент Эглантина отдала предпочтение Дункельфельгеру и Александрии, а не Классенбургу, неизбежно, что другие великие герцогства будут стремиться к связям с Дункельфельгером. Состязание герцогств этого года и следующее собрание герцогов потребуют большей осторожности, чем когда-либо прежде. Даже в дворянской академии нам придётся внимательно следить за тем, как мы взаимодействуем с другими герцогствами. Если мы определимся с кандидатом в женихи для Ханнелоры сейчас, мы сможем парировать любые предложения о браке от других герцогств вызовом на диттер по краже невест. Это необходимая мера предосторожности.
Поняв утверждение госпожи Зиглинды о том, что дворянская академия в этом году сыграет важную роль в определении будущего супруга госпожи Ханнелоры, Кордула кивнула в осознании крайней срочности.
— Я понимаю, почему госпоже Ханнелоре нужен жених. Однако могу ли я спросить, почему речь идёт о «кандидатах» в женихи?
Было бы совершенно естественно, если бы отец госпожи Ханнелоры, решив, что больше не может ждать, пока она добьётся успехов в отношениях с Эренфестом, просто сам выбрал бы ей жениха. Кордула не до конца понимала, к чему были дополнительные сложности.
На этот вопрос госпожа Зиглинда ответила заговорщической улыбкой.
— Отчасти для того, чтобы поторопить осторожничающую Ханнелору, а отчасти из эгоистичного желания дать ей возможность сделать собственный выбор после того, как её так контролировал Лестилаут, — призналась госпожа Зиглинда.
Если бы они назначили официального жениха, а не кандидата, это снизило бы вероятность того, что другие герцогства попытаются вмешаться. Однако госпожа Зиглинда считала важным дать госпоже Ханнелоре возможность самой определить своё будущее в знак признания её усилий.
— Даже если господин Вердекраф, как ауб, определится с женихом, он не будет официально утвержден зентом до следующего собрания герцогов. Если оставить его в качестве кандидата в женихи, это даст Ханнелоре немного больше времени, чтобы сделать свой собственный выбор, не так ли?
Таким образом, госпожа Ханнелора могла либо выбрать одну из кандидатур, отобранных Дункельфельгером, либо почувствовать острую нехватку времени и начать переговоры с Эренфестом. Госпожа Зиглинда, казалось, была полна решимости уважать желания дочери, если та проявит решимость действовать.
«Это может показаться заботой о дочери, но это также и некоторая компенсация за неподобающее поведение господина Лестилаута».
Госпоже Ханнелоре удалось искупить свою вину в бою, стерев позор предыдущего поражения Дункельфельгера в диттере, и повысить свою личную ценность как подруги воплощения богини. Теперь у неё был выбор: остаться в Дункельфельгере или установить связи с другим герцогством в качестве кандидата в аубы высшего ранга.
— Я размышляла над тем, кого выбрать в качестве потенциальных женихов, которых мог бы предоставить Дункельфельгер, и мне интересно, есть ли у тебя кто-нибудь на примете, Кордула? Учитывая, что Ханнелора участвовала в настоящем диттере и, что некоторые дворяне теперь видят в ней следующего ауба, я думаю, будет лучше, если кандидаты будут из высшего дворянства. Если мы выдадим её замуж в семью высших дворян, она не сможет стать герцогиней, поскольку для этого требуется супруг, сам являющийся кандидатом в аубы.
— Значит, вы рассматриваете возможность матрилинейного брака?
— Да. Если мы понизим статус Ханнелоры, выдав её замуж за высшего дворянина, несмотря на её связь с воплощением богини, это станет огромной потерей для герцогства, а также даст другим герцогствам возможность использовать её в своих целях.
Кивнув на слова госпожи Зиглинды, Кордула поднесла пальцы к щеке и задумчиво опустила взгляд. В Дункельфельгере было мало не женатых и не помолвленных мужчин, обладающих сравнимым с госпожой Ханнелорой объёмом магической силы. Если планируется, что она будет помогать господину Лестилауту в качестве члена герцогской семьи, было бы предпочтительно, чтобы её партнер принадлежал к одной из побочных ветвей герцогской семьи.
— Ты ведь можешь подсказать возможные подводные камни, не так ли, Кордула?
Хотя Зиглинда могла просматривать поданные герцогу прошения о разрешении на помолвку, она, по общему признанию, не могла понять всех подводных камней, которые происходили до подачи этих прошений. Однако Кордула, как главная слуга госпожи Ханнелоры, могла легко собирать информацию о закулисных делах, происходящих среди слуг.
— Ну... я и сама не всё знаю, знаете ли. Трудно собрать информацию о фракции второй жены, госпоже Райхляйн, — с легкой улыбкой ответила Кордула.
— Тебе не стоит беспокоиться об этом. На этот раз меня интересуют только дворяне из нашей фракции. Будет проблематично, если Ханнелора окажется недостаточно крепка и перейдёт в другую фракцию.
Из-за своей несколько робкой и доброй натуры госпоже Ханнелоре часто было трудно отмахнуться от чужого мнения, и она была склонна проглатывать своё собственное, чувствуя вину за то, что отвергает других. Такая склонность к обдумыванию чужих чувств часто приводила к затягиванию принятия решений. К сожалению, в нескольких случаях люди вокруг неё принимали долгие раздумья за согласие, и ей в слезах приходилось сообщать, что предложенное не входило в её планы. Хотя она могла быть довольно упрямой после принятия решения, обычно ей требовалось много времени, чтобы достичь этой точки.
— Если бы женихом стал кто-то из другой фракции, это легло бы тяжким бременем на сердце юной леди. Что же касается кандидатов из нашей фракции... скорее всего, это будет кто-то из последователей госпожи Ханнелоры или господина Лестилаута.
— Определённо. Поскольку на данном этапе мы рассматриваем только потенциальных женихов, я не намерена останавливать текущие обсуждения других кандидатов. Если Ханнелоре удастся договориться с Эренфестом, потенциальный жених не дойдёт до официальной помолвки.
И пусть потенциальный жених будет признан аубом Дункельфельгером, он ещё не будет считаться официальным. Госпожа Зиглинда отметила, что если появится возможность иной официальной помолвки, ей можно будет отдать приоритет.
— Есть ли кандидаты из числа последователей Ханнелоры?
— Я слышала, что Луйпольд уже продвигается в переговорах о помолвке, и нам нужен мужчина, который упрочит положение господина Лестилаута в будущем, верно? В таком случае, не будет ли лучшим вариантом один из последователей господина Лестилаута? Насколько я знаю, ни Кентрипс, ни Разантарк ещё не помолвлены.
Кентрипс и Разантарк — сыновья старшего брата ауба Дункельфельгера, и они единокровные братья. Они также являются кузенами госпожи Ханнелоры. Их часто приводили в замок перед церемонией крещения, чтобы господин Лестилаут и госпожа Ханнелора могли научиться общаться с детьми своего возраста, так что их можно считать друзьями детства.
— Судя по тому, что я заметила, оба они, похоже, испытывают чувства к госпоже Ханнелоре.
— Правда?
Госпожа Зиглинда удивленно посмотрела на Кордулу, широко раскрыв глаза.
— Кентрипс часто защищал и утешал юную леди, когда с ней холодно обращался господин Лестилаут, а Разантарк часто с восхищением наблюдал за тем, как она выдерживала суровые тренировки в слезах.
— Но разве эти истории не относятся к тому времени, когда они были совсем юными? Сомневаюсь, что так же обстоит дело и сейчас. Ведь сейчас между Ханнелорой и последователями Лестилаута существует разлад, не так ли?
Диттер, устроенный господином Лестилаутом во время третьего года обучения госпожи Ханнелоры в дворянской академии, бросил большую тень на Дункельфельгер. Это также существенно повлияло на отношения с Эренфестом и вызвало разлад между господином Лестилаутом и госпожой Ханнелорой, родными братом и сестрой. Он поставил на кон брак своей сестры без её согласия, чтобы сразиться в диттер, а госпожа Ханнелора, желая исполнить свои собственные желания, стала причиной поражения их герцогства. Когда господа входят в разлад, их последователи, как правило, принимают сторону своих хозяев.
— В прошлом году в дворянской академии и Кентрипс, и Разантарк беспокоились о юной леди и усердно трудились, чтобы следить за общежитием в отсутствие господина Лестилаута. Как вы знаете, юная леди стала довольно стойкой, так что беспокойство Кентрипса и Разантарка было совершенно напрасным.
Кентрипс и Разантарк недовольны тем, что Эренфест отказался от брака с госпожой Ханнелорой, несмотря на их победу в диттере. Они считают, что с их любимой госпожой плохо обошлось другое герцогство. Аналогичные настроения разделяют и последователи госпожи Ханнелоры, в том числе Кордула.
— Хотя господин Лестилаут был первопричиной этого диттера и несет наибольшую вину, именно Эренфест отказался от брака с юной леди.
Если бы Эренфест согласился на брак в соответствии с первоначальной договоренностью, Ханнелору назвали бы не «кандидатом в аубы, из-за которой её герцогство проиграло», а «стратегом, использовавшей даже родного брата, чтобы достичь своей любви». Это различие имеет значительный вес в Дункельфельгере.
— Юная леди, похоже, не понимает этой разницы и отчаянно защищает Эренфест, способствуя к тому, что окружающие неправильно истолковывают ситуацию. Тем не менее, их отношение к ней не сильно изменилось.
Ни Кентрипс, ни Разантарк, ни последователи госпожи Ханнелоры не колебались в своей преданности ей. Как только Кордула сказала это, госпожа Зиглинда с облегчением улыбнулась.
— Понятно. Тогда мы рассмотрим этих двоих.
— На какое-то время вы вновь расстаётесь со своей комнатой здесь. Мы с нетерпением будем ждать отчётов о ваших успехах в дворянской академии, госпожа Ханнелора, — прощались мои взрослые слуги; в академии мне придётся справляться без них.
После краткого разговора я вышла из комнаты вместе с Кордулой и рыцарем-ученицей Хайльризе. Мы шли к комнате с кругом перемещения, и звук наших шагов гулко отдавался, распространяясь по белому каменному полу. Во время празднования победы в замке Эренфеста толстые ковры расстилали даже весной, но в Дункельфельгере, герцогстве, известном в Юргеншмидте своим жарким климатом, ковры — редкость даже зимой.
— По прибытию в общежитие лучше сразу же отправиться к месту сбора, — рекомендовала Кордула.
— Надеюсь, оно ещё не истощено и нам не придётся тут же заниматься его восстановлением, — задумалась я.
— Кто знает? Разантарк мог захотеть произвести на вас впечатление, юная леди.
— Я бы предпочла не думать об этом.
В Дункельфельгере сначала заселяются студенты второго курса, затем — студенты третьего, четвертого, пятого и шестого, завершают очередь студенты первого курса. Такой порядок необычен для Юргеншмидта, но благодаря нему студенты младших курсов могут спокойно собрать необходимые для занятий материалы.
В других герцогствах старшие ученики заселяются первыми и охотятся на магических зверей в местах их скопления, чтобы облегчить задачу младшим. Однако в Дункельфельгере, где сражаться могут даже многие служащие и слуги, нет особого смысла прибегать к подобным мерам. Куда важнее не допустить, чтобы старшие ученики собрали все материалы, необходимые младшим для смешивания.
«...Из-за частых сражений в диттер Дункельфельгеру требуется больше лекарств восстановления, чем другим герцогствам».
Госпожа Розмайн научила нас молитве, восстанавливающей место сбора, что сделало борьбу за материалы менее острой. Однако восстановление — задача не из легких; оно требует значительного количества магической силы. Хотя все стали чаще возносить молитвы, чтобы получить больше божественных защит, проведение подобного ритуала всё равно представляло серьёзную проблему, учитывая, что магическая сила требуется также и для занятий.
***
В дворянскую академию меня провожали отец, мать, брат и его последователи. Я поймала взгляд Кентрипса, служащего-ученика моего брата. Он тепло улыбнулся мне, и я сумела поднять уголки губ в ответ.
«Надеюсь, моя улыбка не выглядит странно» — забеспокоилась я, и тут же дотронулась до щеки.
В этот момент вышла вперёд моя матушка.
— Ханнелора, не забывай вести себя так, как подобает кандидату в аубы Дункельфельгера, особенно сейчас, когда наше герцогство занимает первое место.
— Да, мама.
В конце весны, во время собрания герцогов, были отмечены успехи Дункельфельгера в войне с Ланценавией и в сражениях при дворянской академии, что позволило поднять рейтинг нашего герцогства. Поскольку битва проходила без участия других герцогств, таких как Классенбург, наш подъём до первого места был вполне закономерен.
«...Хотя это изменение, вероятно, окажет значительное влияние и на другие герцогства».
Недавно созданное герцогство Блюмефельд, управляемое господином Трауквалом, бывшим членом королевской семьи, теперь занимает второе место, а герцогство Коринцдаум принца Сигизвальда — третье. Соответственно, Классенбург опустился на четвёртое место, а Древанхель — на пятое.
На шестом месте — Александрия. Измена, совершенная бывшим Аренсбахом, была компенсирована Грутрисхайтом, принесённым госпожой Розмайн, и место бывшего Аренсбаха осталось неизменным. Седьмое место занимает Хаухлетце, восьмое — Эренфест, девятое — Гауссбюттел и десятое — Глессенмейер. Ранг Глессенмейера значительно понизился из-за того, что господин Трауквал покинул пост зента, а Раоблут, бывший подданный этого герцогства, оказался зачинщиком восстания.
«Но несмотря на все изменения, рейтинг, вероятно, скоро вернётся к более привычному виду».
В этом году Блюмефельд и Коринцдаум заняли столь высокие места благодаря влиянию аубов королевских кровей. Однако в следующем году их ранги будут определяться урожайностью и влиянием, как и у других герцогств. Маловероятно, что они окажутся достойны своего места.
— Мы рассчитываем, что высокое положение Блюмефельда и Коринцдаума продлится всего год, но, возможно, среди студентов этих герцогств найдутся те, кто будет вести себя высокомерно из-за этого. Если их ученики станут слишком самонадеянными, то приструнить их должны будут Дункельфельгер и зент. Поэтому ты должна всегда помнить о своей чести представительницы Дункельфельгера, меча зента...
«...Если бы я только могла забыть об этой ответственности».
Я тихо вздохнула, не слушая последнюю часть речи отца. Честно говоря, положение кандидата в аубы Дункельфельгера казалось мне невероятно обременительным, гораздо более тягостным, чем в прошлом году. В этом году я особенно жалела о том, что мой брат закончил академию. Дело было не только в новообразованных герцогствах, которые внезапно появились весной. Изменения в учебном плане дворянской академии, шокирующие откровения о храме и священных писаниях, представленных на собрании герцогов, а также необходимость собирать информацию из других герцогств — всё это казалось чрезвычайно сложным.
— И столь значительные изменения произошли теперь, когда Дункельфельгер представляю именно я, а не мой брат. Время как всегда неумолимо ко мне.
— Не стану отрицать, что тебе часто не везёт со временем, но разве не ты взвалила на себя эти неприятности, настояв на участии в собрании герцогов? И хотя матушка пыталась остановить тебя, ты все равно отправилась туда, не так ли? — глаза моего брата, дразнящего меня со знающей улыбкой, блеснули озорством.
Его слова задели больное место, и я опустила глаза. Я не ожидала, что моё участие в собрании герцогов вызовет столько проблем у окружающих. Матушка отнеслась к моему участию с сомнением, но я была непреклонна и хотела своими глазами увидеть инаугурацию госпожи Розмайн в качестве ауба.
— Я никак не могла отказаться от участия, тем более, когда госпожа Розмайн сдержала своё обещание и пригласила меня...
На церемонии инаугурации госпожа Розмайн уже сама по себе была необычайно прекрасна, но сверкающее у неё на груди ожерелье из магического камня, подаренное её женихом, господином Фердинандом, сделало открывшееся передо мной зрелище совершенно незабываемым. Меня искренне радовала возможность увидеть их близкое общение. Я мечтательно вспоминала эту сцену, когда слова восхищения брата, который, как оказалось, занимался тем же, чем и я, прервали меня.
— Определённо. Подобное можно увидеть лишь раз в жизни. Её волосы, ещё не собранные из-за юности, юбка длиной до голени... Несовершеннолетний ауб, признанный в месте, куда обычно не допускаются несовершеннолетние...
Во время инаугурации раздавались голоса оппозиции: «Как несовершеннолетняя может быть аубом?! Это же беспрецедентно!». Однако госпожа Розмайн твёрдо заявила: «Я — прецедент». А когда госпожа Эглантина, законная зент, получившая Грутрисхайт, улыбнулась и добавила, что именно просьбы народа разрешить несовершеннолетним получать штап позволили госпоже Розмайн добиться столь значительных успехов, голоса противников практически стихли.
Затем госпожа Эглантина объяснила тем, кто всё ещё возражал, что госпожа Розмайн доказала свою компетентность как ауба. Она сдала все практические экзамены по курсу кандидатов в аубы в дворянской академии перед собранием герцогов и грамотно справилась с наказанием дворян бывшего Аренсбаха, обвинённых в измене.
После подобных объяснений все возражения по поводу её способностей исчезли, и инаугурация госпожи Розмайн продолжилась без проблем.
— Вид госпожи Розмайн, признанной аубом, был столь великолепен, что даже ты, брат, не мог перестать ёрзать. Ты ведь добавил в свою комнату больше картин с госпожой Розмайн и госпожой Эглантиной? Айнлибе это очень обеспокоило.
В один день с инаугурацией госпожи Розмайн мой брат женился на Айнлибе, с которой он уже давно был помолвлен. Церемонию звёздного сплетения проводила госпожа Эглантина, глава храма Центра. Это была красивая церемония, но Айнлибе, наверняка, было крайне досадно затем видеть новоиспеченного мужа постоянно рисующим портреты других девушек.
Когда я взглянула на раздражённого брата, он отмахнулся:
— Не делай лишних комментариев.
«Мой комментарий не был лишним. Это довольно важный вопрос»
— Тебе следует беспокоиться о себе, а не об Айнлибе. Цена участия в инаугурации была довольно высокой.
— Это определённо было не то, что стоило делать из простого любопытства. Я сожалею о своём решении.
Хотя я присутствовала только на инаугурации госпожи Розмайн и церемонии звездного сплетения, но, будучи единственной несовершеннолетней, которой разрешили присутствовать на собрании, в других герцогствах я была признана в качестве ближайшей подруги госпожи Розмайн.
Конечно, это не было ложью. Мы много лет были членами библиотечного комитета, проводили совместные исследования религиозных церемоний, вместе сражались против Ланценавии во время вторжения в Аренсбах, присутствовали на пиру по случаю победы Эренфеста и скоро обзаведёмся одинаковыми украшениями для волос.
— Я счастлива, что госпожа Розмайн признала меня подругой, но...
Несмотря на то что я проглотила слова, которые собиралась произнести, мой брат чётко выразил мысль:
— Есть много преимуществ, но есть и много сопутствующих неприятностей.
С тех пор как состоялось собрание герцогов, меня беспокоят сложности, связанные с нашей дружбой.
— Как воплощение богини, что даровало Грутрисхайт госпоже Эглантине, госпожа Розмайн стала аубом, обладающим наибольшим влиянием на зента.
Мой отец серьёзно кивнул в ответ на слова брата.
— Верно. Если во время собрания госпожа Эглантина, зент, обращалась за мнением к госпоже Розмайн, а не к Классенбургу, своему родному герцогству, вполне естественно, что каждый ауб захочет установить связь с аубом Александрии.
Хотя подобное желание вполне естественно, добиться такой связи крайне сложно. Поскольку она ещё не достигла совершеннолетия и потому не вступила ни с кем в брак, многие стремились к супружеской связи. Однако госпожа Розмайн уже помолвлена с господином Фердинандом. За короткий промежуток времени между битвой с Ланценавией и собранием герцогов они получили одобрение зента и обменялись магическими камнями, завершив церемонию помолвки. Шансов на успех нет.
С моей точки зрения, как свидетельницы той битвы вблизи, очевидно, что пытаться противостоять господину Фердинанду, реализующему одновременно сразу несколько сложных планов, — полнейшее безрассудство. Чтобы иметь хоть какой-то шанс, требуется заранее расставить ловушки; пытаться что-либо сделать после того, как исход битвы уже решён, бесполезно.
— Господин Фердинанд, войдя в герцогскую семью, не сможет взять другую жену, — отметила моя мать.
Мой брат кивнул в знак согласия, скрестив руки.
— Кажется, были некоторые аубы, которые интересовались, не возьмёт ли он себе любовницу, но все их надежды были быстро разбиты. Господин Фердинанд сказал, что все богини в его жизни воплощены в аубе Александрии...
— О боги! Я впервые слышу об этом. Брат, пожалуйста, расскажи мне больше!
— Он сказал это с глупой улыбкой, так что кто знает, насколько он был серьезён. Это всё, что я знаю.
Я хотела услышать больше, но разговор был окончен. Эта романтическая линия невероятно интриговала меня, но подробности мне были недоступны. Возможно, я смогу подробнее расспросить обо всём саму госпожу Розмайн в дворянской академии.
«...Хотя может и не стоит. Это рискует оказаться таким же утомительным делом, как и её рассказ об амбициях в отношении города-библиотеки».
Вместо того чтобы спрашивать госпожу Розмайн напрямую, я решила попытаться узнать подробности от тех, кто её окружает: это наверняка будет гораздо более захватывающе. Я знала это по своему опыту в Эренфесте.
— Единственным членом герцогской семьи в Александрии, кроме них двоих, является госпожа Летиция. Однако она по-прежнему производит сильное впечатление кандидата в аубы бывшего Аренсбаха. И, по крайней мере, на данный момент она помолвлена с принцем Хильдебрандом.
Я медленно кивнула, услышав мамины слова.
— Мы должны внимательно следить за отношениями между госпожой Летицией и госпожой Розмайн во время учебы в дворянской академии. Дело не только в госпоже Летиции. Нам также нужно понять, как Классенбург, Древанхель и более мелкие герцогства воспринимают текущую ситуацию и каковы их планы на следующих аубов. Проведи тщательное расследование, Ханнелора. И ты тоже, Кентрипс.
Отец обратился к служащему моего брата, Кентрипсу. Как высший дворянин и самый старший ученик, он должен был взять на себя значительные обязанности. Кентрипс кивнул, ответив:
— Понял.
— Нам нужно как можно больше информации из других герцогств. Прямые связи с Александрией установить сложно, поэтому так много предложений поступает тебе, подруге госпожи Розмайн, а также кандидатам в аубы из Эренфеста, её родного герцогства. Дворяне пытаются наладить любые возможные связи с госпожой Розмайн и найти пути сотрудничества в проведении реформ храмов их герцогств.
Мой отец говорил с мрачным выражением лица, а мать кивала в знак согласия.
— В результате наших совместных исследований с Эренфестом в храме Дункельфельгера появились рыцари, ищущие обладания копьём Лейденшафта, а также множество прочих дворян, жаждущих божественной защиты. Однако маловероятно, что те же методы сработают в других герцогствах...
Если я выйду замуж в другое герцогство и мне поручили бы реформировать храм так же успешно, как в Дункельфельгере, это вызовет проблемы. Чтобы защитить меня и вместе с тем сохранить связь между Дункельфельгером и Александрией, мой отец решил оставить меня в пределах нашего герцогства и выдать меня замуж здесь, чем перечеркнул мои жизненные планы, в которые входил переезд в другое герцогство.
— Благодаря тому, что Дункельфельгер поднялся до высшего ранга, более нет герцогства, которое могло бы принудить тебя к браку, что очень удачно. При иных обстоятельствах тебя могли бы выдать замуж за господина Сигизвальда и выдать в Коринцдаум. Чтобы избежать подобного брака и получить одобрение на помолвку с кем-то из Дункельфельгера на следующем собрании герцогов, ты должна выбрать в качестве жениха либо Разантарка, рыцаря-ученика из высших дворян, либо Кентрипса, служащего-ученика из высших дворян.
В Дункельфельгере есть только два человека, которые соответствуют мне по объёму магической силы и возрасту. Оба — мои двоюродные братья, сыновья моего дяди, члена герцогской семьи. Они оба служат при моем брате и, как ожидается, будут поддерживать его в будущем.
Я перевела взгляд на Кентрипса, служащего-ученика, стоящего рядом с моим братом. Он, со своими светло-зелёными волосами, являлся одним из моих потенциальных женихов. Хотя он больше склонялся к административной работе, в нём было и немалое стремление к диттеру, которое могло соперничать даже с рыцарями.
— Госпожа Ханнелора, вы — гордость Дункельфельгера, и для меня большая честь быть выбранным в качестве потенциального жениха, — сказал Кентрипс, с улыбкой сузив свои серые глаза.
Кентрипс, будучи старшекурсником, пока оставался в замке. Однако другой мой потенциальный жених, Разантарк, учился на том же курсе, что и я, и уже переехал в общежитие. Разантарк — рыцарь-ученик, очень похожий на Хайсхица, и, похоже, у него на уме только сражения. Если я буду помолвлена с кем-то из них, моя жизнь несомненно будет наполнена диттером.
«...И всё же обилие диттера может оказаться лучше, чем жизнь в качества первой жены господина Сигизвальда, который ухаживал за госпожой Розмайн и развёлся с госпожой Адольфиной».
Похоже, мне не хватает благословения Либескхильфе. Хотя госпожа Розмайн настаивает на том, что её любовь семейная, всё же она вышла за крайне близкого ей человека. Мне очень хотелось бы обручиться с кем-то, кто мне по-настоящему дорог, как это удалось ей.
«Похоже, мне нужно не только благословение Дрефангуа, но и благословение Либескхильфе. О Либескхильфе, богиня сватовства, я не прошу драматической любовной истории. Однако наличие дополнительных вариантов было бы очень кстати».
Я сжимала в руках сделанный для меня Кордулой амулет Либескхильфе, когда отец поторопил меня ступить на круг перемещения. Кордула стала помогать мне надевать плащ. Между южным Дункельфельгером и дворянской академией существовала большая разница в погоде, поэтому перед тем, как ступить на круг перемещения, требовалось надеть больше одежды. Облачившись в плащ, я вместе с рыцарем сопровождения Хайльризе направилась к кругу перемещения.
— Ханнелора, — окликнула меня матушка, как если бы что-то вдруг вспомнила.
— Да, мама? — остановилась и обернулась я.
— Раоферег поступит в этом году. Как старший кандидат в аубы, ты должна хорошо его направлять. Я очень беспокоюсь о нём.
Я захотела отвести взгляд, услышав её просьбу. Мне остаётся только молиться, что она больше не будет давать мне неразумных заданий.
Раоферег — сын второй жены, в этом году он поступит в дворянскую академию. Вероятно, из-за того, что его крестили после того, как мой брат был назначен следующим аубом, он вёл себя больше как рыцарь, чем как кандидат в аубы. Я слышала от его последователей, что он не думает ни о чём, кроме диттера.
В отличие от Раоферега, который тренируется вместе с рыцарями, я проходила только обучение, предписанное для герцогской семьи. Из-за разных полов и возраста мы никогда не учились вместе, поэтому я плохо его знаю. Однако то, что его сестре, Лунгтазе, разрешили присутствовать на церемонии вручения Грутрисхайта, а Раоферегу было приказано оставаться в герцогстве, явно свидетельствует о его непростом характере.
«...Если бы только Раоферег поступил в академию после моего выпуска, мне бы не пришлось сейчас об этом беспокоиться. Вот бы Лунгтаза, которой разрешили присутствовать на церемонии наследования, была старшей сестрой, а не младшей...»
Размышляя над тем, что прошлое не изменить, я ступила на круг перемещения.
— Я отправляюсь.
— Да. Пожалуйста, будь осторожна и действуй осмотрительно.
Возможно, впервые я отправлялась в дворянскую академию, где обычно чувствовала себя спокойнее вдали от родителей, с таким тяжелым сердцем. Меня охватил чёрно-золотой свет, а моё зрение исказилось и заколебалось.
***
— Госпожа Ханнелора, мы собрали материалы и для вас! Мы прекрасно подготовились к нашим занятиям. Теперь мы можем сразиться в диттер. Пожалуйста, дайте нам разрешение на использование тренировочных площадок!
Как только я вышла из зала перемещения, навстречу мне выбежал Разантарк с ярко-оранжевыми волосами и сверкающими каштановыми глазами. За его спиной суетилась группа рыцарей-учеников, с нетерпением ожидающих разрешения на использование тренировочных площадок. Поскольку в Дункельфельгере молитвы не поднимают столбы света, им, вероятно, не терпится проверить результаты своих посещений храма, начиная с весны и заканчивая нынешней зимой, здесь, в дворянской академии.
— Кордула...
— Я подготовлю вашу комнату. А пока, пожалуйста, предоставьте им доступ к тренировочной площадке, юная леди.
Идти ли к месту сбора или на тренировочную площадку — особой разницы нет. У меня не было предрассудков, но столь сильный энтузиазм Разантарка по поводу диттера немного удручал.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...