Каждый раз, когда Янь Кан видел Янь Вана, тот казался болезненным и заторможенным.
А заторможенность бывает двух видов:
Первый — врождённая глупость.
Второй — приобретённый отказ от мира.
И пусть было неизвестно, к какому из них относится Янь Ван, но он и впрямь держался словно умственно отсталый, совершенно не выражая желания контактировать с окружающим миром.
Огромная семья Янь: старший болен, младший калека, а та, что посередине, — с ума сошла и целыми днями только и думает, как бы попасть в шоу-бизнес!
Всё шло именно так, как ему хотелось!
Но сейчас...
Янь Ван тихо стоял там.
Пара черных, невероятно красивых глаз напоминала холодную ледяную гору, обжигая холодом до дрожи!
Это выражение лица... было точно таким же, как у старого господина перед приступом лютой ярости...
Капля в каплю!
Янь Кан внезапно обомлел, по спине пробежал холодный пот.
Этот пацан обычно дурачок дурачком, а сейчас смотрит на него эдаким взглядом?
В глубине души резко всплыла пугающая мысль:
Неужели...
Этот гад всё это время притворялся?
Да ну, не может быть!
Ему же всего пять лет! Так уметь играть?
Вглядевшись пристальнее, он увидел, что Янь Ван снова вернулся к привычному безучастному выражению лица. Недавнего резкого и холодного вида как не бывало, а взгляд выглядел глуповато-оцепеневшим, словно Янь Кану всё просто мерещилось...
Янь Кан глубоко вздохнул: это всё из-за того, что он слишком много выпил!
Но на душе всё равно остался неприятный осадок. Он прокашлялся и бросил Янь Юэцин жестокое предупреждение:
— Запомни то, что ты сегодня сказала! И лучше прямо завтра забирай своего тупого сына и проваливай!
С этими словами он хлопнул дверью и ушёл.
Янь Ван отстранённо наблюдал за всем этим и лишь после ухода двоюродного дяди глухо поплелся обратно к больничной кровати.
Он тянул за собой капельницу, не смея прикладывать силу к ладони, поэтому двигался очень медленно.
Увидев это, Янь Юэцин поспешно подошла, сама подхватила сына на руки и уложила на кровать.
В момент прикосновения это маленькое, худенькое тельце в её руках слегка одеревенело.
Янь Юэцин с состраданием попросила прощения:
— Извини меня, я только что говорила слишком громко и разбудила тебя!
Янь Ван не отреагировал.
Длинные, закрученные ресницы слегка опустились, скрывая сложную гамму чувств на дне глаз.
Янь Юэцин при виде этого почувствовала крайнюю неловкость.
Собственный сын лежит тут под капельницей и отдыхает!
А она?
Мало того, что вместо поиска информации про фармацевтический завод NATE увлеклась телефоном и давай обсуждать с боссом, как вкладывать деньги в чужого ребёнка, так ещё и поссорилась с двоюродным братом и разбудила сына...
Эх!
Подумать только — такое явно не от большого ума делается!
Янь Юэцин прокашлялась, изо всех сил пытаясь установить с Янь Ваном тёплые отношения:
— Э-э... Ван-ван...
Едва выкрикнув это чертово имя, она на месте пожалела!
В душе поднялась целая буря возмущения!
О чём думала прежняя владелица тела? Кто вообще так называет собственного сына?
Назовёшь по полному имени — вроде как оскорбляешь владыку преисподней Янь-вана, назовёшь по уменьшительному — звучит будто кличка собачонки...
Какая мать даст сыну такое имя?
Дичь!
Дичь беспросветная!
Запнувшись на пару секунд, она решительно сменила обращение:
— Малыш, ты не хочешь пить? Может, принести водички?
Янь Ван от этого внезапного «малыш» окончательно опешил!
Вскинув глаза, он даже не успел скрыть промелькнувшее изумление!
Эта реакция...
Глядя на нее, сердце Янь Юэцин сжалось ещё сильнее, и она невольно произнесла:
— Извини меня, малыш... Мама раньше... слишком долго не обращала на тебя внимания... Впредь этого больше никогда не повторится!
Выражение лица Янь Вана выглядело так, словно он слушал инопланетную грамоту.
Янь Юэцин очень хотелось погладить сына по щечке, но пальцы так и зависли в воздухе — она не решилась прикоснуться.
Эта пара чистых, бездонных глаз смотрела на всё подряд безразлично, словно у робота, лишенного эмоций.
Со стороны Янь Ван казался болезненным и даже умственно отсталым немым ребёнком.
Однако она прекрасно знала: сын вовсе не немой!
Напротив, он был невероятно умным мальчиком.
Пятилетние дети из других семей росли крепкими и здоровыми под крылом любви своих родителей; а у него не было отца, мать постоянна билась в припадках безумия, да и в семье помимо явного злодея Янь Кана в тени наверняка кролось немало тех, кто жаждал его смерти!
Поэтому молчать, корчить из себя дурачка и притворяться глухим стало его главным способом выживания.
Цинь Южань после усыновления Янь Вана потратила целых полгода, чтобы заставить ребёнка заговорить.
Нельзя не признать: настороженность сына была слишком велика!
И всё это — результат пятилетнего заточения в четырёх стенах!
Она вздохнула и произнесла от чистого сердца:
— С самого твоего рождения и до сего дня я ни единого дня не исполняла долг матери, из-за чего ты невзлюбил этот мир и не желаешь общаться с людьми... Но... теперь я вернулась. — Янь Юэцин посмотрела на его бледное личико и серьёзно пообещала: — Отныне ты, малыш, можешь делать всё, что захочешь, и тебе больше не нужно ни о ком и ни о чём беспокоиться!
Янь Ван сидел тихо-тихо, будто ничего не понял.
Эта реакция вполне укладывалась в её ожидания.
Проблемы между матерью и сыном стояли огромные, у них не было даже элементарного доверия!
Принимая во внимание то ужасное впечатление, которое оставила о себе прежняя владелица тела, было бы наивно рассчитывать, что пара сказанных слов сможет в миг переубедить его.
Однако раз Цинь Южань смогла за полгода заставить его заговорить, неужели ей самой не хватит выдержки?
Янь Юэцин мысленно подбодрила себя.
Она и не подозревала...
Что в душе Янь Вана давно бушевал настоящий шторм!
Глядя на мать, которую не видел целый год, и слушая её обещания, он, хоть сердцем уже и поддался порыву, изо всех сил сдерживал себя!
Не смей питать несбыточных надежд!
Разве она не мечтала о том, чтобы ты сдох?
Разве она не считала, что твоё существование преграждает ей путь вперед?
Даже когда прадедушка тяжело заболел и уговаривал её вернуться... она лишь холодно повесила трубку.
А сейчас... что это за спектакль?
Янь Ван полагал, что вероятность наигранного показушничества куда выше.
Его взгляд стал безучастным...
Янь Юэцин понятия не имела о тысяче мыслей, кружившихся в голове сына. Укладывая малыша обратно, она параллельно строила в голове планы на будущее.
Правда ли её воспоминания или ложь, но семья Янь — это волчье логово, и данный факт не подлежал сомнению.
Янь Кан действовал открыто и жестоко, позиция старого господина оставалась неизвестной, и у неё абсолютно не было времени играться с этой компанией в «Мафию». Поскорее забраться сына и уйти — вот самое оптимальное решение!
Вот только...
А каково мнение самого Янь Вана?
Захочет ли он уйти вместе с ней?
Поразмыслив немного, Янь Юэцин всё же решила спросить мнение сына:
— Малыш, ты не хочешь выписаться из больницы и жить вместе с мамой?
Янь Ван, изо всех сил пытавшийся сохранять спокойствие на лице, окончательно обомлел.
В его глазах отразился ничем не прикрытый шок.
Янь Юэцин торопливо замахала руками:
— Ты не волнуйся, я вовсе не заставляю тебя уходить со мной! Само собой, даже если выписываться, то только после обсуждения с врачом и при условии полной безопасности для твоего здоровья! Я просто... просто...
Её паническая попытка объясниться в глазах Янь Вана выглядела даже в какой-то степени жалко.
Поняв, что чем больше она объясняет, тем больше запутывается, Янь Юэцин опустила голову:
— Прости, я знаю, что эти годы не исполняла свой долг, и твое нежелание уходить со мной абсолютно нормально... Я...
— Можно.
Тихие два слова прозвучали словно писк комара.
Янь Юэцин едва не показалось, что у неё галлюцинации!
Она резко вскинула голову.
И встретилась с черными глазами Янь Вана.
Несмотря на все его попытки сдержаться, она всё же увидела...
Как сын слегка...
Кивнул.
Огромная волна радости накрыла её с головой!
Янь Юэцин от счастья подскочила со стула и со стуком врезалась головой в висящий флакон капельницы.
Она тут же задрала голову:
— Ой, флакон не разбился? — Внимательно осмотрев его, она перевела дух: — Фух, слава богу, цел.
Эта реакция в глазах Янь Вана выглядела так, что ему едва не захотелось улыбнуться.
Но он опустил ресницы и тихонько прикрыл глаза.
Он согласился вовсе не ради того, чтобы уйти с Янь Юэцин из этой больницы!
Он просто... хотел посмотреть, что же она задумала!

Комментарии

Загрузка...