За пределами тайной обители висел густой дух незримой битвы.
За пределами тайной обители висел густой дух незримой битвы.
Цзян Чуань продолжал обмениваться стремительными ударами с Нин Юанем и Ван Лэем. Со стороны казалось, будто противники сошлись в равном поединке и ни одна из сторон не способна склонить чашу весов в свою пользу.
Цзян Чуань продолжал обмениваться стремительными ударами с Нин Юанем и Ван Лэем. Со стороны казалось, будто противники сошлись в равном поединке и ни одна из сторон не способна склонить чашу весов в свою пользу.
Каждый раз, когда Нин Юань вместе с Ван Лэем приводили в движение свои самые смертоносные техники и обрушивали их на Цзян Чуаня, тот каким-то чудом умудрялся развеять опасность. В свою очередь, атак юноши, сопровождавшихся грозным свистом и ослепительным росчерком меча, хватало лишь на то, чтобы заставить двоих соперников с трудом отбить выпады.
Каждый раз, когда Нин Юань вместе с Ван Лэем приводили в движение свои самые смертоносные техники и обрушивали их на Цзян Чуаня, тот каким-то чудом умудрялся развеять опасность. В свою очередь, атак юноши, сопровождавшихся грозным свистом и ослепительным росчерком меча, хватало лишь на то, чтобы заставить двоих соперников с трудом отбить выпады.
Так они и бились: удар кулака на взмах клинка, сокрушая пространство и разменивая уже не одну сотню выпадов.
Так они и бились: удар кулака на взмах клинка, сокрушая пространство и разменивая уже не одну сотню выпадов.
Нин Юань первым осознал всей бессмысленности происходящего. Они, будучи главными ударными силами своих кланов, не могли позволить себе завязнуть в этой бесконечной заварухе. В конце концов, главной целью оставалось сокровище, скрытое в недрах обители.
Нин Юань первым осознал всей бессмысленности происходящего. Они, будучи главными ударными силами своих кланов, не могли позволить себе завязнуть в этой бесконечной заварухе. В конце концов, главной целью оставалось сокровище, скрытое в недрах обители.
— Цзян Чуань! — заставив себя звучать убедительно, выкрикнул Нин Юань. — Давай на время сложим оружие и вместе исследуем тайную обитель. Что скажешь?
— Цзян Чуань! — заставив себя звучать убедительно, выкрикнул Нин Юань. — Давай на время сложим оружие и вместе исследуем тайную обитель. Что скажешь?
Однако ответом на его слова стала лишь ослепительная, исполинская полоса мечевого света, рассекшая воздух со смертоносным гулом.
Однако ответом на его слова стала лишь ослепительная, исполинская полоса мечевого света, рассекшая воздух со смертоносным гулом.
Нин Юань отшатнулся, едва успев сделать шаг назад, и лезвие чужого гнева со свистом рассекло пространство буквально в пару синей от его лица. Взгляд святого сына клана Нин, доселе сохранявший спокойствие, налился студёным холодом. Даже на его обычно доброжелательном лице проступила явственная, обжигающая ярость.
Нин Юань отшатнулся, едва успев сделать шаг назад, и лезвие чужого гнева со свистом рассекло пространство буквально в пару синей от его лица. Взгляд святого сына клана Нин, доселе сохранявший спокойствие, налился студёным холодом. Даже на его обычно доброжелательном лице проступила явственная, обжигающая ярость.
Он — величавый Святой сын клана Нин! Когда ещё с ним смели обращаться с подобным пренебрежением?!
Он — величавый Святой сын клана Нин! Когда ещё с ним смели обращаться с подобным пренебрежением?!
— Недаром говорят, что люди из клана Цзян упрямы и заносчивы! — Нин Юань заговорил с едва скрываемым ядом, издавая нервный, злой смешок. — Ныне я вижу, что молва ни капли не лжёт!
— Недаром говорят, что люди из клана Цзян упрямы и заносчивы! — Нин Юань заговорил с едва скрываемым ядом, издавая нервный, злой смешок. — Ныне я вижу, что молва ни капли не лжёт!
— Ну и что с того? — небрежно отозвался Цзян Чуань. — Скажу прямо: сегодня без моего дозволения ни один из вас не сделает и шага внутрь!
— Ну и что с того? — небрежно отозвался Цзян Чуань. — Скажу прямо: сегодня без моего дозволения ни один из вас не сделает и шага внутрь!
Затягивая бой с этой парочкой, он прекрасно понимал: Ло Юйвэй уже вот-вот свяжет себя с древним наследием. И сейчас пускать этих двоих в тайную обитель было решительно нельзя.
Затягивая бой с этой парочкой, он прекрасно понимал: Ло Юйвэй уже вот-вот свяжет себя с древним наследием. И сейчас пускать этих двоих в тайную обитель было решительно нельзя.
Нин Юань и Ван Лэй одновременно прищурились. Слова Цзян Чуаня звучали как прямая пощёчина — он попросту ни во что их не ставил.
Нин Юань и Ван Лэй одновременно прищурились. Слова Цзян Чуаня звучали как прямая пощёчина — он попросту ни во что их не ставил.
— Цзян Чуань, неужели ты искренне веришь, будто, задержав нас, дашь своим адептам возможность забрать наследие? — с презрительным смешком выплюнул Ван Лэй. — Да по одному лишь числу учеников ваша Цанъюаньская Школа Меча нам не соперник!
— Цзян Чуань, неужели ты искренне веришь, будто, задержав нас, дашь своим адептам возможность забрать наследие? — с презрительным смешком выплюнул Ван Лэй. — Да по одному лишь числу учеников ваша Цанъюаньская Школа Меча нам не соперник!
Он выглядел так, будто исход битвы был уже предрешён.
Он выглядел так, будто исход битвы был уже предрешён.
Цзян Чуань лишь тихо ухмыльнулся и, к удивлению противников, даже не стал спорить. Вместо этого он опустил взгляд книзу, туда, где в этот самый миг задрожал разрыв межпространственного входа. Из рассекающего воздух тумана на волю выскользнула пленительная женская фигура.
Цзян Чуань лишь тихо ухмыльнулся и, к удивлению противников, даже не стал спорить. Вместо этого он опустил взгляд книзу, туда, где в этот самый миг задрожал разрыв межпространственного входа. Из рассекающего воздух тумана на волю выскользнула пленительная женская фигура.
*
*
Когда иссиня-черный фолиант впорхнул в Обитель Сознания Ло Юйвэй, девушка не ощутила ни малейшего недомогания. Напротив, по её жилам разлилась чарующая истома. Древний фолиант устроился в её сознании так смирно, словно отыскал мягкое, тёплое ложе и решил предаться глубокому сну.
Когда иссиня-черный фолиант впорхнул в Обитель Сознания Ло Юйвэй, девушка не ощутила ни малейшего недомогания. Напротив, по её жилам разлилась чарующая истома. Древний фолиант устроился в её сознании так смирно, словно отыскал мягкое, тёплое ложе и решил предаться глубокому сну.
Всё, о чём сейчас думала Ло Юйвэй — это как можно скорее вырваться из тайной обители, унеся с собой ценный трофей, и укрыться в надежном месте. Когда остальная орава перевернёт вверх дном каждый уголок древних палат и ни с чем уберётся восвояси, она сможет спокойно выйти из тени.
Всё, о чём сейчас думала Ло Юйвэй — это как можно скорее вырваться из тайной обители, унеся с собой ценный трофей, и укрыться в надежном месте. Когда остальная орава перевернёт вверх дном каждый уголок древних палат и ни с чем уберётся восвояси, она сможет спокойно выйти из тени.
Однако судьба распорядилась иначе.
Однако судьба распорядилась иначе.
Стоило ей перешагнуть порог портала и вынырнуть наружу, как она мгновенно столкнулась со пристальными взглядами Цзян Чуаня и его оппонентов.
Стоило ей перешагнуть порог портала и вынырнуть наружу, как она мгновенно столкнулась со пристальными взглядами Цзян Чуаня и его оппонентов.
Сердце девушки ёкнуло. Разум закружился в бешеном вихре, судорожно подбирая уловку, способную развеять любые подозрения.
Сердце девушки ёкнуло. Разум закружился в бешеном вихре, судорожно подбирая уловку, способную развеять любые подозрения.
Заметив, что из тайной обители первой выбралась именно Ло Юйвэй, Нин Юань и Ван Лэй переглянулись. В их глазах вспыхнул опасный огонёк.
Заметив, что из тайной обители первой выбралась именно Ло Юйвэй, Нин Юань и Ван Лэй переглянулись. В их глазах вспыхнул опасный огонёк.
Вышла одна. Погони за ней нет. На теле — ни единой царапины или следа боя.
Вышла одна. Погони за ней нет. На теле — ни единой царапины или следа боя.
Как ни крути, выглядит чрезвычайно подозрительно!
Как ни крути, выглядит чрезвычайно подозрительно!
Не успели они взвесить все «за» и «против», как Ло Юйвэй действовала. Почуяв неладное, она резким рывком устремилась прямо в сторону Цзян Чуаня, развив такую скорость, что у стоящей в небесах парочки вытаращились глаза.
Не успели они взвесить все «за» и «против», как Ло Юйвэй действовала. Почуяв неладное, она резким рывком устремилась прямо в сторону Цзян Чуаня, развив такую скорость, что у стоящей в небесах парочки вытаращились глаза.
— Уйти задумала?! — громоподобно рявкнул Ван Лэй.
— Уйти задумала?! — громоподобно рявкнул Ван Лэй.
Его тело обратилось в блистающую молнию. В то же мгновение он возник за спиной Ло Юйвэй, тяня когтистую ладонь к её плечу, дабы сходу сбить её с ног и пленить.
Его тело обратилось в блистающую молнию. В то же мгновение он возник за спиной Ло Юйвэй, тяня когтистую ладонь к её плечу, дабы сходу сбить её с ног и пленить.
Нин Юань, мгновенно уловив замысел товарища, сорвался с места, намереваясь связать Цзян Чуаня боем. Но в следующее мгновение он обомлел: юноши перед ним уже не было.
Нин Юань, мгновенно уловив замысел товарища, сорвался с места, намереваясь связать Цзян Чуаня боем. Но в следующее мгновение он обомлел: юноши перед ним уже не было.
В ту самую секунду, когда пальцы Ван Лэя готовый были сомкнуться на хрупком плече Ло Юйвэй, прямо перед ним, словно из ниоткуда, выросла фигура Цзян Чуаня.
В ту самую секунду, когда пальцы Ван Лэя готовый были сомкнуться на хрупком плече Ло Юйвэй, прямо перед ним, словно из ниоткуда, выросла фигура Цзян Чуаня.
Ван Лэй на мгновение оторопел, но тут же сжал всю свою духовную силу в кулак и с силой обрушил его прямо в грудь неожиданному преградителю.
Ван Лэй на мгновение оторопел, но тут же сжал всю свою духовную силу в кулак и с силой обрушил его прямо в грудь неожиданному преградителю.
И в следующее мгновение он застыл, не веря собственным глазам.
И в следующее мгновение он застыл, не веря собственным глазам.
Цзян Чуань даже не попытался уклониться! Приняв сокрушительный удар вглубь грудины, он захрипел, выплюнул фонтан алой крови и перевернулся в воздухе, словно подстреленная птица.
Цзян Чуань даже не попытался уклониться! Приняв сокрушительный удар вглубь грудины, он захрипел, выплюнул фонтан алой крови и перевернулся в воздухе, словно подстреленная птица.
Ван Лэй тупо уставился на собственный кулак, в его голове царил полный хаос.
Ван Лэй тупо уставился на собственный кулак, в его голове царил полный хаос.
Когда это мой кулак стал настолько сокрушительным?
Когда это мой кулак стал настолько сокрушительным?
Ещё мгновение назад Цзян Чуань в одиночку бился против двоих и не уступал ни на йоту. С чего вдруг он не смог сдержать и единственного прямого удара?!
Ещё мгновение назад Цзян Чуань в одиночку бился против двоих и не уступал ни на йоту. С чего вдруг он не смог сдержать и единственного прямого удара?!
С другой стороны, Ло Юйвэй резко обернулась и застала лишь то, как Цзян Чуань с глухим стоном падает на землю, оставляя за собой кровавый след.
С другой стороны, Ло Юйвэй резко обернулась и застала лишь то, как Цзян Чуань с глухим стоном падает на землю, оставляя за собой кровавый след.
— Цзян Чуань! — ахнула она, и её зрачки сжались до точек.
— Цзян Чуань! — ахнула она, и её зрачки сжались до точек.
Ло Юйвэй бежала к Цзян Чуаню только потому, что знала: на виду у посторонних этот «заботливый» старший брат будет из кожи вон лезть, лишь бы защитить адепта своей школы. Но она и помыслить не могла, что он подставит под смертоносный кулак Ван Лэя собственное тело!
Ло Юйвэй бежала к Цзян Чуаню только потому, что знала: на виду у посторонних этот «заботливый» старший брат будет из кожи вон лезть, лишь бы защитить адепта своей школы. Но она и помыслить не могла, что он подставит под смертоносный кулак Ван Лэя собственное тело!
Не прошло и мгновения, как девушка уже оказалась рядом. Она опустилась на колени, пытаясь приподнять его ослабевшее тело.
Не прошло и мгновения, как девушка уже оказалась рядом. Она опустилась на колени, пытаясь приподнять его ослабевшее тело.
Однако Цзян Чуань с неожиданной силой оттолкнул её руку. Мощный толчок едва не заставил Ло Юйвэй потерять равновесие.
Однако Цзян Чуань с неожиданной силой оттолкнул её руку. Мощный толчок едва не заставил Ло Юйвэй потерять равновесие.
Он смерил её ледяным, полным презрения взглядом и прошипел:
Он смерил её ледяным, полным презрения взглядом и прошипел:
— Ты хоть понимаешь... насколько ты мне мешаешь?!
— Ты хоть понимаешь... насколько ты мне мешаешь?!
С этими словами из его рта снова выплеснулся сгусток крови, а дыхание стало совсем рваным и угасающим.
С этими словами из его рта снова выплеснулся сгусток крови, а дыхание стало совсем рваным и угасающим.
Только в этот момент Ло Юйвэй осознала, что только что сделала.
Только в этот момент Ло Юйвэй осознала, что только что сделала.
Она... она потянулась приподнять человека, которого в этой жизни мечтала искромсать на тысячи кусочков?! Да ей следовало самой вонзить ему клинок между рёбер!
Она... она потянулась приподнять человека, которого в этой жизни мечтала искромсать на тысячи кусочков?! Да ей следовало самой вонзить ему клинок между рёбер!
«Опять натянул маску благородного старшего брата, спасающего младших?» — с ядовитой насмешкой подумала она, смотря на непреклонное выражение его лица.
«Опять натянул маску благородного старшего брата, спасающего младших?» — с ядовитой насмешкой подумала она, смотря на непреклонное выражение его лица.
— Пошла вон! Быстро! — глухо рыкнул Цзян Чуань.
— Пошла вон! Быстро! — глухо рыкнул Цзян Чуань.
Ло Юйвэй мгновенно применила каплю духовной энергии, выжав несколько «слезинок» на ресницы, и опустила голову, умело изображая обиженную, напуганную девочку.
Ло Юйвэй мгновенно применила каплю духовной энергии, выжав несколько «слезинок» на ресницы, и опустила голову, умело изображая обиженную, напуганную девочку.
— С-старший брат Цзян...
— С-старший брат Цзян...
— Не заставляй меня повторять дважды! — всё так же холодно отрезал Цзян Чуань.
— Не заставляй меня повторять дважды! — всё так же холодно отрезал Цзян Чуань.
Наблюдая за её трогательными всхлипываниями, Цзян Чуань про себя тяжело вздохнул. Убей его небеса, если эта актриса продолжит разыгрывать драму и не уберётся прочь, у него попросту кончатся заготовленные кровеносные мешочки! Не настоящей же кровью ему харкать ради этой комедии!
Наблюдая за её трогательными всхлипываниями, Цзян Чуань про себя тяжело вздохнул. Убей его небеса, если эта актриса продолжит разыгрывать драму и не уберётся прочь, у него попросту кончатся заготовленные кровеносные мешочки! Не настоящей же кровью ему харкать ради этой комедии!
Ло Юйвэй смахнула «слезу» с уголка глаза, словно после долгой внутренней борьбы заставила себя принять решение и, сверкая заплаканными глазами, развернулась и бросилась прочь.
Ло Юйвэй смахнула «слезу» с уголка глаза, словно после долгой внутренней борьбы заставила себя принять решение и, сверкая заплаканными глазами, развернулась и бросилась прочь.
«Ты сам приказал мне уйти, — мысленно усмехнулась девушка. — Я и сама мечтала сбежать отсюда как можно скорее!»
«Ты сам приказал мне уйти, — мысленно усмехнулась девушка. — Я и сама мечтала сбежать отсюда как можно скорее!»
Проведя взглядом её удаляющийся силуэт, Цзян Чуань наконец с облегчением перевёл дух.
Проведя взглядом её удаляющийся силуэт, Цзян Чуань наконец с облегчением перевёл дух.
Слава небесам, эта бедовая девица убралась.
Слава небесам, эта бедовая девица убралась.
А теперь...
А теперь...
Он поднял руку, неспешно утер кровь с губ и вскинул взор на Ван Лэя и Нин Юаня.
Он поднял руку, неспешно утер кровь с губ и вскинул взор на Ван Лэя и Нин Юаня.
Ван Лэй не стал преследовать убегающую Ло Юйвэй. Глядя на то, как раненый Цзян Чуань едва держится на ногах, изо рта которого струится алая юшка, он искренне расхохотался.
Ван Лэй не стал преследовать убегающую Ло Юйвэй. Глядя на то, как раненый Цзян Чуань едва держится на ногах, изо рта которого струится алая юшка, он искренне расхохотался.
Он неторопливо шагнул вперёд, язвительно аплодируя:
Он неторопливо шагнул вперёд, язвительно аплодируя:
— Какая трогательная братская любовь! Проникновенно! Вот только, Цзян Чуань, сейчас ты нам не соперник. А что до твоей младшей сестрицы... Думаешь, одинокая девчонка сможет выбраться живой из опасных земель?
— Какая трогательная братская любовь! Проникновенно! Вот только, Цзян Чуань, сейчас ты нам не соперник. А что до твоей младшей сестрицы... Думаешь, одинокая девчонка сможет выбраться живой из опасных земель?
Цзян Чуань даже не удостоил его ответа. На глазах у изумлённой парочки он совершенно спокойно извлёк из рукава белоснежный платок и принялся аккуратно стирать кровь с пальцев и подбородка.
Цзян Чуань даже не удостоил его ответа. На глазах у изумлённой парочки он совершенно спокойно извлёк из рукава белоснежный платок и принялся аккуратно стирать кровь с пальцев и подбородка.
И чем более невозмутимым казался его вид, тем сильнее закипало раздражение у его оппонентов.
И чем более невозмутимым казался его вид, тем сильнее закипало раздражение у его оппонентов.
В каком он положении?! А всё туда же — пытаться корчить из себя незримого гения!
В каком он положении?! А всё туда же — пытаться корчить из себя незримого гения!
Опустив взгляд на обугленные и порванные от удара Ван Лэя одежды, Цзян Чуань сокрушённо вздохнул.
Опустив взгляд на обугленные и порванные от удара Ван Лэя одежды, Цзян Чуань сокрушённо вздохнул.
— Что ж... Разминку пора заканчивать.
— Что ж... Разминку пора заканчивать.
Ван Лэй и Нин Юань застыли.
Ван Лэй и Нин Юань застыли.
???
???
Что за бред он несёт? Провести сотню с лишним бешеных раундов, принять сокрушительный удар и называть это... «разминкой»?!
Что за бред он несёт? Провести сотню с лишним бешеных раундов, принять сокрушительный удар и называть это... «разминкой»?!
Ван Лэй и Нин Юань переглянулись и качнули головой, искренне полагая, что Цзян Чуань от удара окончательно лишился ума.
Ван Лэй и Нин Юань переглянулись и качнули головой, искренне полагая, что Цзян Чуань от удара окончательно лишился ума.
— Брат Ван, похоже, придется тебе ещё разок всыпать нашему высокопочтенному молодому господину, — с ухмылкой произнёс Нин Юань.
— Брат Ван, похоже, придется тебе ещё разок всыпать нашему высокопочтенному молодому господину, — с ухмылкой произнёс Нин Юань.
Прошло несколько секунд, но со стороны Ван Лэя не донеслось ни звука.
Прошло несколько секунд, но со стороны Ван Лэя не донеслось ни звука.
— Брат Ван?..
— Брат Ван?..
Нин Юань недоумённо повернул голову... и обнаружил, что стоявший рядом Ван Лэй бесследно исчез.
Нин Юань недоумённо повернул голову... и обнаружил, что стоявший рядом Ван Лэй бесследно исчез.
А на его месте, с глумливой улыбкой на устах, возвышался Цзян Чуань.
А на его месте, с глумливой улыбкой на устах, возвышался Цзян Чуань.

Комментарии

Загрузка...