Чжао Шаньхэ остановился прямо перед Чэнь Хаотянем.
Он был чуть ниже Чэнь Хаотяня ростом, но стоял так монолитно и уверенно, будто вековая сосна, вросшая корнями в землю, которую не сдвинуть ни единым ветром.
База великого мастера боевых искусств 5-го ранга давала о себе знать: даже сдерживаемая аура заставляла окружающих невольно отступить на полшага назад.
Широкие плечи, прямая спина, идеальный армейско-зеленый китель без единой складки, а верхняя пуговица застегнута наглухо.
Он протянул руку.
Его ладонь была грубой, сплошь покрытой мозолями от бесконечных тренировок, а на перепонке между большим и указательным пальцем белел старый шрам.
Он крепко пожал руку Чэнь Хаотяня, соединив ладони так, будто передавал нечто жизненно важное.
─ Чэнь Хаотянь.
Его раскатистый голос, усиленный динамиками трибуны, прозвучал подобно удару огромного бронзового колокола, заставив гудеть весь стадион.
Мгновенно смолкли все разговоры. Тысячная толпа стихла в один миг, и даже в родительском секторе замерли руки, держащие смартфоны.
─ От лица 77-й базы и всей Страны Дракона я официально приглашаю тебя присоединиться к проекту «Дети Дракона». Ты согласен?
Чэнь Хаотянь бросил взгляд на отца.
Чэнь Годун стоял в самом первом ряду родительского сектора, его глаза покраснели так, будто он только что выплакал все слезы, губы были плотно сжаты, а подбородок мелко дрожал.
Он отчаянно закивал сыну. Тогда Чэнь Хаотянь перевел взгляд на Су Сюэжоу.
Она стояла в строю с прежним невозмутимым выражением лица, но всё же слегка кивнула – едва заметно, ровно настолько, чтобы он понял.
Уголки его губ победно поползли вверх.
Грудь распрямилась, плечи развернулись, парень вытянулся в струнку.
И тогда он произнес отчетливым, звенящим голосом, в котором каждое слово чеканилось так, будто речь была заготовлена заранее:
─ Согласен!
─ Ученик Чэнь Хаотянь готов служить Стране Дракона! Готов принести славу 77-й базе!
Стадион взорвался овациями.
Гул стоял куда сильнее прежнего: передние ряды вскочили на ноги, за ними поднялись задние, и вскоре хлопал уже весь стадион, слившись в единый штормовой поток.
В секторе для родителей Чэнь Годун окончательно потерял самообладание, и крупные слезы покатились по его лицу, прокладывая дорожки сквозь сеть морщин.
Мать Су Сюэжоу тоже поднялась с места и, продолжая аплодировать, что-то восторженно говорила соседям, беззвучно шевеля губами: «Посмотрите на этих детей».
Репортеры хлынули вперед беспощадным потоком: с камерами наперевес, с микрофонами и диктофонами, они в три плотных кольца окружили Чэнь Хаотяня.
Вспышки заслепили всё вокруг, треск затворов слился в единый непрерывный грохот, напоминающий бесконечную праздничную петарду.
Утреннее солнце, поднимаясь на востоке, осветило профиль Чэнь Хаотяня, окрасив половину его лица в золотистый цвет.
Каждая вспышка фотоаппарата запечатлевала этот момент навечно...
Прямой нос, чуть приподнятые уголки губ, юношеская дерзость в глазах – всё это фиксировалось кадр за кадром.
А лента прямой трансляции разрывалась от шквала сообщений.
Экран был полностью забит текстом, строки наплывали друг на друга, не успевая исчезнуть.
«Чэнь Хаотянь – просто красавец!!!!»
«Проект «Дети Дракона»! Дело в шляпе!»
«Поздравляем 77-ю базу! Поздравляем Чэнь Хаотяня!»
«Вот она, разница правильного выбора мира! Взгляд определяет судьбу!»
«По сравнению с парнем из свинарника – небо и земля. Один на небесах, другой в грязи.»
«Да бросьте вы про свинарник, этот чувак, наверное, до сих пор из пространственных ворот вылезти не может. Семь лет свиней кормил, а теперь дальше пойдет свиней кормить.»
«Ха-ха-ха, автор комментария, ну ты и злюка.»
....
В этот самый момент...
В темном, никем не замечаемом углу...
Невзрачные пространственные ворота качнулись и тускло блеснули.
Располагались они в совершенно нелепом месте: на самом краю площади возвращения, впритык к глухой стене, прямо возле общественного туалета.
У входа в уборную красовалась желтая табличка «Осторожно, скользкий пол», на кафельной плитке расплывались лужицы, а в воздухе витал едкий коктейль из хлорки и мочи.
Золотистые руны на косяке почти погасли: по сравнению с ослепительными главными вратами в центре площади, эти напоминали догорающую батарейку в раю прожекторов, и без пристального внимания их было просто невозможно заметить.
Да и размером они уступали обычным – вдвое уже стандартных, так что незнающий человек принял бы их за дверь в подсобку.
Рядом присели на корточки двое охранников в выцветших синих мундирах, каждый дымил сигаретой.
Пепел падал прямо на штанины, но им было плевать – оба уставились в экраны смартфонов, гогоча во весь голос над короткими видеороликами, включенными на полную громкость.
Из ворот вышел молодой человек.
На нем была старая школьная форма, выстиранная до белизны, с обтрепанными манжетами, а на плечах осели засохшая грязь и обрывки сухой травы.
Штанины укоротились и задрались выше икр, оголяя полоски худых ног.
В стоптанных башмаках зияла дыра, сквозь которую торчал большой палец ноги, а под ногтем чернела земля.
Волосы отрасли невероятно длинные, ниспадая до самой поясницы, кое-как стянутые на затылке соломенной веревкой, причем в прядях застряло несколько сухих листьев.
Лицо поросло густой щетиной – судя по всему, он не брился много месяцев, и жесткая щетина сплошь покрывала подбородок и скулы.
Однако закаленные ветрами и бурями черты лица оставались резкими: выдающиеся скулы, слегка ввалившиеся глазницы и обветренная кожа, напоминающая наощупь наждачную бумагу.
На плече у него примостился маленький черный поросенок.
Зверенок размером с крошечную собачку уютно устроился у ворота его потрепанной формы, высунув наружу лишь крудлую черную мордочку.
Его торчащие ушки подрагивали, крошечный пятачок беспрестанно шевелился, а глаза-бусины живо бегали по сторонам.
Этим человеком, разумеется, был Линь Мо.
Стоя у выхода из пространственного коридора, он на мгновене зажмурился от яркого утреннего света.
Его зрачки медленно сужались, привыкая к лучам чужого мира.
Целый век... На Горе Чудес свет был мягким, теплым, струящимся сквозь лепестки персиковых садов и кружащийся снег.
Здесь свет падал иначе – прямо, безжалостно, ослепительно белым потоком, от которого регло в глазах.
Он глубоко вздохнул.
Воздух реального мира.
С дальнего шоссе доносился запах автомобильных выхлопов, смешанный с ароматом жареного теста из уличной забегаловки и острыми нотками жгучего перца на гриле, а со стороны стадиона тянулась удушливая волна пота тысяч сгрудившихся людей.
Все эти запахи спутались в один плотный ком, ударив ему в нос, и Линь Мо медленно выпустил набранный воздух.
Простояв пару секунд у входа, пока глаза окончательно не привыкли к яркости, он окинул взглядом окрестности.
Никто не обращал на него внимания.
Все шейные позвонки присутствующих были вывернуты в сторону центра стадиона, залитого золотым сиянием.
Чэнь Хаотяня со всех сторон обступила глухая стена из репортеров и родителей.
Вопли, аплодисменты, щелканье затворов доносились оттуда непрерывной волной, отчетливо слышной даже за десятки метров, словно на ярмарке.

Комментарии

Загрузка...