В воздухе приближался огромный клубок черного тумана, и разглядеть, что таилось внутри, было совершенно невозможно.
Однако отчетливо чувствовалось, как леденящая иньская сила окутывает все вокруг, подступая все ближе и ближе...
Е Жань повел ухом — жуткие звуки, доносившиеся из завываний зловещего ветра, становились все разборчивее.
То был скрежет оружия, мерный шаг строя и скорбное, леденящее душу пение.
— Тело мертво, но дух не угас, средь белых костей звучит старая песнь...
— Долог наш путь, бесконечна ночь, к Желтым Источникам бреду один...
Пение словно несло в себе некую неведомую силу: у Е Жаня онемела кожа на голове, волоски встали дыбом, а в горле пересохло.
Он не считал себя робкого десятка.
Но сейчас первобытный ужас едва не поглотил его божественное чувство!
Не то что защитить Юань Мусюэ — он и за собственную шкуру поручиться не мог.
— Братец Мусюэ, валим... надо сменить место...
С этими словами Е Жань схватил Юань Мусюэ за руку и припустил со всех ног, продираясь сквозь бесконечные заросли.
Однако после долгого бега внимательная Юань Мусюэ заподозрила неладное.
— Е Жань, мы же только что здесь проходили! Почему мы снова вернулись?!
Она дрожащим голосом вскрикнула, указывая на причудливый валун под корявым древним деревом впереди.
Камень точь-в-точь походил на топор и весь зарос лианами.
Е Жань уставился на валун и сглотнул. Он и сам помнил, что совсем недавно они уже пробегали мимо...
Е Жань прищурился, и во взгляде его мелькнула свирепая решимость:
— Без паники, пойдем другой дорогой!
Но даже свернув на другую тропу, поплутав минут десять-пятнадцать, они снова вышли к тому же самому месту.
Вот тут Юань Мусюэ охватила настоящая паника. Она вцепилась обеими руками в локоть Е Жаня, боясь, что в следующее мгновение он растворится в воздухе.
— Ы-ы-ы... Неудивительно, что провинившиеся ученики скорее согласились бы лишиться культивации и быть изгнанными из дворца, чем отправиться в заключение в Запретный лес... До чего же жуткое место... — всхлипывала Юань Мусюэ.
Е Жань снова выхватил фамильный мясницкий секач, окинул взглядом утопающую в тумане лесную тропу и холодно фыркнул:
— Чего дрейфить! Пойдем назад!
Он понял, с чем столкнулся: когда-то батя рассказывал о таком — в народе это звали мороком, когда нечисть кругами водит!
Прошло еще минут десять-пятнадцать.
Они шли строго в обратном направлении, но к исходной точке так и не вышли.
Вместо этого тропа вывела их к незнакомому деревянному терему.
И Е Жань, и Юань Мусюэ могли поклясться, что прежде его здесь точно не было.
Строение словно выросло прямо из воздуха!
Е Жань шагнул к нему. Юань Мусюэ тянула его назад, не пуская, но Е Жань хмыкнул:
— Этот атаман в подобные сказки не верит!
Высвободив руку, он широким шагом направился к терему.
Юань Мусюэ, дрожа от страха, потерла озябшие плечи, опасливо огляделась по сторонам и, стиснув зубы, поспешила за ним.
Оставаться одной было куда страшнее!
Подойдя шагов на двадцать, Е Жань слегка прищурился. Сама эта постройка отчего-то навевала невыносимо гнетущую, леденящую тоску.
Одинокий терем высился посреди пустоши. Хоть Запретный лес и славился могучими вековыми деревьями, вокруг дома простиралась мертвенная пустота.
Лишь унылая полуразрушенная ограда да редкие пучки давно высохшего бурьяна.
— Братец Мусюэ, заглянем внутрь?
— Ни за что! — не задумываясь, замотала головой Юань Мусюэ. — Любой дурак поймет, что с домом, выросшим на пустом месте, что-то нечисто! Матушка говорила: чем больше место в Запретном лесу похоже на людское жилье, тем опаснее туда соваться!
Е Жань скривился:
— Твоя матушка так сказала?
— Да!
— И что еще она говорила?
— Еще... еще велела не шляться с тобой куда ни попадя! Сказала, что ты безрассудный и наглый, и рано или поздно навлечешь беду! — заявила Юань Мусюэ со всей уверенностью.
Е Жань ненадолго умолк.
— Дело твоя матушка говорит, — кивнул он. — Но у этого атамана есть слабость: чем сильнее мне куда-то запрещают соваться, тем сильнее мне туда хочется.
— Ах ты...
Юань Мусюэ не успела выругаться, как леденящий ветер внезапно взвыл с новой силой.
Клубящийся черный туман хлынул из чащи леса, сделавшись еще гуще и подступив вплотную. Из мглы донесся мерный грохот сапог — все громче, все плотнее, словно по их следам маршировала целая армия.
А затем в тумане проступили силуэты.
Ряд за рядом, шеренга за шеренгой, облаченные в истлевшие доспехи и сжимая ржавое оружие, они мерно двигались прямо на них. Тела под латами тонули в клубах тумана, и лишь пустые глазницы светились зловещим зеленым пламенем.
— Призрачные воины... — сглотнул Е Жань.
Юань Мусюэ оцепенела, до белизны костяшек вцепившись в руку Е Жаня:
— Е Жань... Е Жань, гляди туда...
Е Жань проследил за ее взглядом: в окнах терема вдруг забрезжил тусклый желтый свет.
Еще миг назад дом казался мертвым и пустым, а теперь там горел огонь.
— Заходим? — спросил Е Жань.
— Заходим! — на сей раз без колебаний выпалила Юань Мусюэ и сама потащила Е Жаня к двери.
Добежав до входа, Е Жань пинком распахнул деревянную дверь и затащил Юань Мусюэ внутрь. Стоило створке захлопнуться, как марширующие шаги снаружи внезапно смолкли. Е Жань прильнул к щели: призрачное войско замерло в паре десятков саженей от терема и не двигалось дальше, словно чего-то опасаясь.
— Они не смеют войти, — выдохнула с облегчением Юань Мусюэ, тоже заглянув в щель.
Е Жань промолчал. Он обернулся, окинул взглядом внутреннее убранство терема и застыл.
Юань Мусюэ посмотрела туда же и тоже обомлела.
В доме не было ни столов, ни стульев, ни кроватей — никакой мебели. Все четыре стены от пола до потолка рядами и колоннами пестрели аккуратно развешанными деревянными табличками. На каждой было высечено имя: где-то почерк был ровным, где-то корявым, а кое-где казалось, будто черты выцарапаны ногтями в предсмертной агонии.
— Что это... такое? — Юань Мусюэ подошла ближе к одной из табличек. На ней значилось: «Чэнь Течжу», а рядом мелкими иероглифами: «Дворец Духа Дракона и Слона, Внешний круг, Двор смертных. Принят в трехтысячном году Духовного календаря, погиб спустя три года в Запретном лесу».
Она перевела взгляд на соседнюю:
— «Чжоу Сяовань, Дворец Духа Дракона и Слона, Внешний круг, Духовный двор. Принята в три тысячи пятом году Духовного календаря, погибла спустя пять лет в Запретном лесу».
— Кругом покойники, — помрачнел Е Жань. — Здесь висят имена тех учеников, кто сгинул в Запретном лесу.
Юань Мусюэ побледнела:
— Сколько же жизней здесь оборвалось...
Е Жань бегло оглядел помещение: на четырех стенах висело не меньше тысячи дощечек, а некоторые терялись под самой крышей, куда и взглядом-то трудно было достать.
— Больше тысячи лет, и каждый год в этом лесу кто-то гибнет, — негромко произнес Е Жань. — И кто-то вешает эти таблички.
— Кому такое под силу?
— Не знаю, — покачал головой Е Жань. — Но тот, кто может спокойно приходить в Запретный лес и вывешивать дощечки, должен быть как минимум старейшиной.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Велели тебе культивировать бессмертие, а не грабить подчистую весь мир бессмертных! — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.