Эпизод 59 Глава 3 / Эпизод 59 Глава 3: Бог завоевания (3)
Прометей не принадлежал к поколению богов Зевса. Он относился к предыдущему поколению — к роду титанов.
Он стремился сохранить мир — в отличие от большинства титанов, которые были созданы разрушителями, чтобы так поддерживать мировой порядок.
Поэтому, как только началась Титаномахия, он вместе со своим братом Эпиметеем встал на сторону Зевса. Благодаря этому они сохранили свой божественный статус и после окончания войны.
Однако на деле его врождённое стремление сохранять мир было не единственной причиной, по которой он поддержал Зевса.
Во время Титаномахии об этом мало кто знал, но Прометей обладал мощным даром предвидения.
Конечно, этот дар не был абсолютным. Его сила напоминала предсказания трёх сестёр-норн и головы Мимира, с помощью которых Один читал судьбу.
Но между Одином и Прометеем было одно отличие.
Если Один собирал множество видений и высчитывал вероятности, то у предвидения Прометея не было такого процесса.
Из-за этого его дар был нестабилен.
В отличие от Одина, он мог получить пророчество вообще без какой-либо исходной информации, но не был способен делать это всегда и везде.
Даже глядя на одного и того же человека, он то видел будущее, то не видел ничего.
Но, несмотря на эту нестабильность, дар Прометея всё равно был невероятно могущественен. Он предвидел будущее нечасто, однако то, что он прозревал, сбывалось безукоризненно.
Так что можно было сказать, что точность его предсказаний превосходила точность Одина, пусть даже условия для видений были куда более капризными, а цели — ограниченными.
Он предвидел победу Зевса в Титаномахии, и это действительно свершилось.
Помимо этого, он совершил ещё несколько верных пророчеств, из-за чего в итоге превратился в существо наподобие «куриного хрящика» — бросить жалко, а проглотить трудно.
Он был несомненно полезен, но при этом вызывал тревогу.
Слова провидца далеко не всегда несли добрые вести. Вера лишь в хорошие пророчества и нежелание верить в дурные дарили лишь ложный покой, но ничем не помогали на деле.
Из-за этого прорицателя ненавидели тем сильнее, чем точнее оказывались его пророчества.
Так произошло и с Прометеем.
Зевс недолюбливал его. Во время Титаномахии он извлёк немалую выгоду из его предвидений, но вместе с тем осознал, какую угрозу они таят.
Чтобы выжить под властью Зевса, Прометей держал рот на замке. После Титаномахии он больше ничего не предсказывал, словно его дар вовсе исчез, и жил как искусный ремесленник.
По правде говоря, до рождения Гефеста именно он был главным богом-кузнецом Олимпа.
Его трагедия началась тогда, когда люди стали расселяться по миру.
Причина, по которой боги Олимпа выстроили с людьми куда более строгую вертикаль подчинения по сравнению с богами других миров, заключалась в том, что двенадцать олимпийцев изначально создавали их как свои игрушки и орудия.
Прометей создал людей по приказу Зевса, но искренне полюбил их и дорожил ими. Можно сказать, он оберегал их так, как родитель оберегает своих детей.
Он хотел одарить людей всем, чем только мог, однако Зевс был недоволен его намерениями. Тот знал о примере Эрина, где люди и боги стояли на равных.
Для Зевса люди были лишь скотом вроде свиней и собак, и он желал сохранить такое положение вещей.
Но Прометей не мог постичь подобного мышления и не желал с ним мириться.
Наконец он решился: похитил первородный огонь из кузницы Гефеста и отдал его людям. Гефест заметил его поступок, но глубоко уважал его как учителя и прежнего бога кузнечного дела, поэтому сделал вид, будто ничего не видел.
Завладев первородным огнём, люди начали быстро развиваться, подобно обитателям других миров, и среди них появились герои, обладавшие выдающейся силой и мудростью.
Узнав о том, что творится на земле, Зевс пришёл в ярость и навечно приковал его к скале над пропастью.
Прометей был настолько взбешён этим поступком, что впервые со времён Титаномахии изрёк пророчество.
О том, что однажды Зевс лишится своего трона от рук собственных детей — в точности так же, как это случилось с его отцом Кроносом.
Зевс снова пришёл в ярость от этого пророчества, больше походившего на проклятие, и утяжелил кару: повелел орлу каждый день клевать печень живого титана.
Прометей испытывал невыносимые муки, находясь между жизнью и смертью, и его страдания продолжались до тех пор, пока Геракл, выполняя свои двенадцать подвигов, не оказался неподалёку.
— Это длилось не одну сотню и даже тысячу лет.
— нараспев сказала муза поэзии Каллиопа. Её голос был не просто прекрасен — он передавал всю боль, отчаяние и скорбь, которые довелось вынести Прометею, так что после её рассказа всех охватило уныние.
— Бедняжка...
— пробормотала Нидхёгг, обнимая Гидру, и Гидра тоже кивнула. Обе искренне сочувствовали тем, кто провёл в заточении долгие годы.
— А после освобождения с ним больше ничего не случилось?
— с сочувствием спросил Браки, поражённый масштабом божественной кары.
Каллиопа едва заметно улыбнулась и кивнула.
— Да, он просто жил мирно. К тому же он открыл Зевсу способ избежать последнего пророчества.
— Сказал, кто станет матерью того, кто его свергнет?
— немного подумав, предположила Сири. Ведь это был единственный способ предотвратить предсказанное.
Каллиопа лучезарно улыбнулась.
— Верно. И этой женщиной была Фетида. Морская нимфа, мать великого героя Ахилла.
И Зевс, и Посейдон отступились от Фетиды и выдали её замуж за смертного именно ради того, чтобы избежать пророчества Прометея.
Сири озадаченно переменилась в лице, так как уже слышала об Ахилле, но на лицах некоторых других присутствующих отразилась явная неприязнь.
И одним из тех, кто скривился, был не кто иной, как Гермес.
— Гермес, что с тобой?
— поинтересовался Браки, не в силах сдержать любопытство, и все взгляды тут же обратились к Гермесу. Тот нахмурился ещё сильнее и ответил:
— Не нравится он мне. Именно я выведал у него, как избежать пророчества, о котором говорила Каллиопа... Но он пошёл мне навстречу только когда перепробовал всё возможное. Упрямства ему не занимать.
За время заточения Прометея Гермес навещал его тысячи раз — настолько Зевс боялся его предсказания.
— Гермес, а как ты к нему относишься, если отбросить личные симпатии и антипатии?
Услышав вопрос Тэ Хо, Гермес на мгновение насупился, а затем пожал плечами:
— Ну, он действительно умелец. Да и прежним богом-кузнецом до хён-нима Гефеста был именно он. А уж предвидение на войне — вещь очень полезная.
К тому же им предстояло сразиться с Зевсом и остальными олимпийцами. Существовала немалая вероятность, что из-за затаённой на Зевса обиды он будет помогать им изо всех сил.
— Каллиопа, передай ему, что мы готовы встретиться прямо сейчас.
— Слушаюсь.
Каллиопа изящно поклонилась и вышла. Прошло всего несколько минут — ждать почти не пришлось, ведь Прометей уже сам шёл на встречу с Тэ Хо.
— Прометей приветствует владыку Асгарда.
— Рад встрече.
Тэ Хо, восседая на троне в окружении Сири, Браки, Аденмахи, Нидхёгг и остальных соратников, поприветствовал Прометея.
Хотя он и был титаном, но, подобно Локи, походил на невысокого представителя своего рода: выглядел он просто как высокий человек с невероятно острым, пронзительным взглядом. Его глаза источали такую силу, что выдерживать его прямой взор было нелегко.
Однако отводить глаза из-за этого Тэ Хо не стал. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, после чего на лице Прометея появилась улыбка.
— И впрямь.
Он коротко обронил это слово, и улыбка тут же сошла с его лица. Не отводя цепкого взгляда, он продолжил:
— Судьба Олимпа раскололась надвое, и тот, кто определит её исход — это ты.
Едва услышав эти слова, Тэ Хо понял, что перед ним — предвидение.
Однако Гермес лишь фыркнул:
— Ты шутишь? Такое и я бы сказать смог. Это же совсем очевидно.
— Эм, ну вообще-то да.
— вставил Браки.
Ведь Гермес был прав — это действительно лежало на поверхности.
Не будь здесь Тэ Хо, Олимп бы уже пал под натиском существ, стремящихся уничтожить мир.
Имело ли вообще смысл заявлять, что именно Тэ Хо решит судьбу Олимпа?
Прометея ничуть не смутил выпад Гермеса. Он невозмутимо продолжил уверенным тоном:
— Твоя судьба переплетена со многими, и крепче всего из присутствующих здесь ты связан с ней.
Прометей поднял руку и указал в сторону.
— Со мной?
Он указывал прямо на стоявшую рядом с Тэ Хо Аденмаху. Та опешила от внезапного внимания, но Прометей лишь кивнул:
— Именно.
— Хе-хе...
Напряжение на лице Аденмахи мигом растаяло. Она опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щёки, но всякий без труда заметил бы довольную ухмылку.
— А как же Нидхёгг? Нидхёгг тоже связана с хозяином Тэ Хо?
Услышав вопрос Нидхёгг, Прометей внимательно посмотрел на неё и кивнул:
— Ты тоже связана.
— Правда? Как здорово!
Нидхёгг тут же заулыбалась до ушей. В отличие от Аденмахи, она и не думала опускать голову, поэтому её искренняя радость была видна как на ладони.
«Эй, да он же просто мелет первое попавшееся! Чтобы расположить к себе побольше народу».
— с сомнением проговорил Кухулин.
— А я? У меня тоже крепкая связь с хозяином?
Когда воодушевлённый Дракон Исмений выпалил свой вопрос, Прометей лишь поморщился и покачал головой:
— Эм... Прости.
— Да за что ты извиняешься-то?! Ы-ы-ы...
«Ладно, похоже, он не просто наугад болтает».
На самом деле почти все присутствующие в зале были связаны узами судьбы с Тэ Хо. Разница заключалась лишь в силе этой связи: самой крепкой она была у Аденмахи, а самой слабой — у Исмения.
Пока Дракон Исмений сокрушался в сторонке, Прометей заговорил вновь:
— Владыка Асгарда. Я пришёл к тебе с одной целью — спасти людей, которых я люблю.
Люди не поклонялись Прометею, хотя он не только создал их, но и даровал им огонь, прекрасно зная, какая кара его ждёт.
Тогда как у Зевса и двенадцати олимпийцев были святилища по всему Олимпу, для Прометея не нашлось ни единого алтаря.
Но Прометея это не заботило. Он всё равно любил людей — родительская любовь не требует взаимности.
— Сейчас главная угроза — Посейдон. Он уже наступает на юг, и очень скоро вам придётся сойтись с ним в схватке.
С момента победы над Артемидой уже прошла неделя. Посейдон медленно, но неумолимо продвигался к полису Аполлона.
— Если у тебя есть совет, я с радостью его выслушаю.
Услышав уважительный ответ Тэ Хо, Прометей шумно перевёл дух. Было видно, что он слегка опешил — похоже, титан не ожидал, что владыка Асгарда проявит к нему столько почтения.
Прометей взглянул на Тэ Хо всё тем же острым взором, в котором, однако, теперь читалась благосклонность.
— Ты, владыка Асгарда, несомненно силён. Но в нынешнем твоём состоянии одолеть Посейдона тебе не под силу. Уверяю тебя.
И дело было не просто в том, что божественная мощь Посейдона превосходила силы Ареса или Артемиды.
Он разделил Олимп на три части вместе с Зевсом и Аидом.
Поэтому природа его священной силы в корне отличалась от сил прочих олимпийских богов, опиравшихся лишь на свои полисы. Без преувеличения можно было сказать, что источником их могущества являлся сам Олимп.
Здесь не сработал бы трюк с уничтожением ядра священной силы и его ослаблением, как это было с Артемидой.
Изолировать его, как Ареса, тоже было невозможно: в своих бескрайних владениях — море — он мог черпать безграничную силу.
Единственным путём к победе было прямое столкновение.
Слова Прометея были чистой правдой. Сила Посейдона превосходила мощь Тэ Хо, который лишь недавно стал владыкой. Даже обратившись в Мирового Дракона, он с большей вероятностью проиграл бы, чем победил.
Однако Тэ Хо не утратил самообладания — он уже неоднократно оценивал силы Посейдона.
— Если бы шансов на победу не было вовсе, ты бы не стал говорить со мной в таком ключе. Что мне нужно сделать, чтобы победить?
Будь исход безнадёжен, Прометей просто не пришёл бы к нему с советом сдаться.
Прометей улыбнулся, подтверждая догадку Тэ Хо, и, подойдя ближе, сказал:
— Чтобы сразить Посейдона, нам нужна помощь Гефеста. Только ему под силу выковать оружие, способное сокрушить его.
— Ты знаешь, где он?
Первым подал голос Гермес. И это неудивительно — он сам сбился с ног, разыскивая брата по всему миру.
Прометей взглянул на Гермеса и кивнул:
— Знаю. Но в одиночку мне его не вызволить. Мне нужна ваша сила.
— Я слушаю тебя.
Они и так собирались спасти Гефеста. Но теперь, раз он способен создать оружие против Посейдона, его освобождение стало первостепенной задачей.
Прометей опустил плечи, словно с облегчением восприняв согласие Тэ Хо, вздохнул и сказал уже спокойнее:
— Гефест заточён на Кипре. В цитадели Афродиты.
< Эпизод 59 — Бог завоевания (3) > Конец

Комментарии

Загрузка...