─ Быстрее, быстрее, тушите, тушите же! ─ несся крик.
Пожарный рукав змеей вился и разворачивался по земле.
Один его конец намертво вцепился в уличный гидрант, а второй нацелился прямиком на очаг пламени на втором этаже.
Стоило сплющенному брезенту резко надуться от напора, как мощная струя воды мгновенно пробила дыму брешь.
Рядом трое огнеборцев с огнетушителями наперевес единой командой бросились в подъезд.
Но внутри все было усыпано легковоспламеняющимся хламом, и стоило огню вспыхнуть, как ситуация моментально вышла из-под контроля.
Как бы они ни старались, погасить такое пламя за пару мгновений не представлялось возможным.
Видя, как единственный путь к спасению перекрыт непроницаемой стеной огня, командир отряда Хун Мин сгорал отчаянно и беззвучно.
Стоит ли говорить, что огонь не просто выжигал кислород – он источал плотную, удушливую гарь.
Что первое, что второе несло смертельную угрозу для Цинь Фэна, который совсем недавно ринулся внутрь!
Особенно учитывая, что там был ребенок!
Взрослый еще кое-как продержится, но детскому организму подобное не вынести!
─ Лестницу, немедленно поднимайте пожарную лестницу!
Упущенное время играло против них, сбить огонь снаружи оказалось чертовски трудно.
Поэтому сейчас он должен был сосредоточить все водяные пушки, чтобы максимально притушить пламя с боков.
Только так удастся подогнать подъемник и вытащить разом Цинь Фэна и застрявшего на четвертом этаже ребенка.
─ Командир, командир, ЧП, чрезвычайная ситуация! ─ раздалось рядом.
Хун Мин резко обернулся: к нему со всех ног бежал боец, волоча за собой перепуганную учительницу.
Но стоило ему выслушать доклад, как душа у командира едва не ушла в пятки.
─ На четвертом этаже газовый баллон? Почему вы раньше не сказали?!
Яростный рев Хун Мина заставил содрогнуться многих.
В эту секунду у всех пожарных, полицейских и медиков по спине пробежал ледяной пот.
Будь то оживленный городской квартал или центр раннего развития, рассчитанный на малышей –
подобным взрывоопасным вещам здесь вообще не место.
Для готовки и разогрева еды разрешалось использовать исключительно индукционные плиты.
Но откуда-то взялся этот запрещенный баллон.
Вспыхни он – и здание взлетит на воздух словно настоящая бомба!
Даже если баллон уже изрядно опустел и горючего внутри оставалось на донышке, его мощи хватило бы с лихвой.
Получив известие, полиция тут же принялась оттеснять зевак.
Оградительную ленту перенесли еще на несколько метров назад, отрезая толпу от опасной зоны.
Все ради того, чтобы оградить жизни мирных граждан от угрозы.
─ Товарищи полицейские, умоляю, сделайте так, чтобы с этим парнем ничего не случилось!
─ Это ведь он только что вытащил моего дорогого внука из пожара, он не имеет права погибнуть!
─ Не волнуйтесь, мы сделаем всё возможное, чтобы спасти людей! – твердо ответил офицер, следивший за порядком.
Затем он перевел взгляд на объятые пламенем окна четвертого этажа и безмолвно прошептал молитву.
─ Он военный, с ним ничего не случится...
Тем временем в холле четвертого этажа центра раннего развития клубился дым.
Шторы у самого очага возгорания уже занялись.
Они горели, роняя на пол капли какой-то тягучей, неизвестной субстанции.
Цинь Фэн в противогазе пригнулся к самому полу.
Тяжело и шумно хрипя сквозь фильтр, он методично шарил по классам.
Наконец в туалете его взгляд выцелил маленькую скорчившуюся фигурку.
Мальчик с перемазанным сажей лицом забился в угол и дрожал всем телом – его явно до смерти напугали.
Ситуация развивалась слишком стремительно, в суматохе все толпились у главного входа, и при эвакуации банально не заметили, что кого-то не хватает.
Цинь Фэн подошел к пацану, опустился на одно колено и протянул руку.
─ Идем, дядя выведет тебя наружу.
Увидев Цинь Фэна, ребенок горько заревел.
Он вцепился в спасителя мертвой хваткой, раз за разом повторяя сквозь слезы, что ему страшно.
Цинь Фэн легонько похлопал его по спине и мягко успокоил: ─ Не бойся, дядя – солдат Народно-освободительной армии, он тебя защитит.
Стоило произнести заветные слова о солдатах НОАК, как мальчик действительно мгновенно утих.
Цинь Фэн лишь горько усмыслился про себя: раньше, чтобы унять ревущего ребенка,
помимо извечной страшилки «если будешь плакать, тебя заберет бабайка», добавился еще один действенный аргумент.
И это лишь лишний раз доказывало, какой светлый образ имеют военные страны Янь в сердцах простых людей.
В глазах народа наши солдаты всегда были символом непоколебимого спокойствия.
Бу то стихийное бедствие или любой другой смертельный час –
стоит лишь завидеть наших защитников, и это значило:
проблема серьезная!
Но ситуация вполне контролируема!
─ Пошли, дядя-солдат отведет тебя домой!─ Цинь Фэн отдал мальчику свой противогаз, а сам замотал лицо первой попавшейся под руку мокрой тряпкой.
Подхватив ребенка на руки, он приготовился молниеносно рвануть назад.
Однако едва ступив на лестницу, Цинь Фэн почуял неладное.
Глаза слезило от едкого дыма, но даже сквозь пелену он отчетливо ощутил жуткую, обжигающую волну.
Дошло до него в ту же секунду.
На втором этаже в пролете вспыхнул хлам!
Мать твою за ногу!
Мысленно Цинь Фэн изрядно приложил ублюдков, устроивших здесь склад мусора, помянув их предков до седьмого колена.
О прорыве наружу теперь нечего было и думать.
Даже на четвертом этаже чувствовался жар – можно было представить, как лютует пламя внизу.
Оставалось лишь одно: срочно тащить пацана обратно.
Захлопнув стеклянную дверь четвертого этажа, он плотно заткнул щели мокрой тряпкой.
В такие минуты смертельно абсолютно всё: и густой дым, и тающий на глазах кислород.
Путь на крышу намертво перекрывала железная дверь с замком, прорваться туда не было ни единого шанса.
Про лифт и говорить нечего.
Так что оставалось лишь пережидать осаду на четвертом этаже и ждать помощи.
Но прошло всего ничего, как языки пламени пробились снаружи.
Книжные шкафы, детские стульчики, стопки книг и кубики в холле занялись первыми.
А та самая мокрая тряпка, из которой Цинь Фэн еще полминуты назад мог выжать воду, теперь высохла начисто.
Каждый вдох обжирал легкие изнутри, будто раскаленные угли упали прямо на сердце.
Цинь Фэн обшарил весь центр раннего развития, но так и не нашел ни единого запасного выхода.
Кислорода становилось все меньше, температура росла по экспоненте, а из щелей перло всё больше гари.
Если не придумать способ выбраться, они оба здесь попросту сгорят заживо.
В этот миг сердце Цинь Фэна бешено колотилось: впервые он со всей жестокой ясностью осознал, насколько же ничтожен человек перед лицом стихии.
Он легонько встряхнул мальчонку на руках и понял, что тот уже теряет сознание.
─ Очнись, очнись, засыпать нельзя!
─ Дя... дядя-солдат, мы... мы умрем здесь?.. – обессиленно выдохнул мальчик, пристроив голову на плечо Цинь Фэна.
Услышав это, Цинь Фэн почувствовал, как глаза заволакивает багрянцем.
Но от чудовищного жара в организме не осталось ни единой слезинки.
Натянув на лицо вымученную улыбку, он зашептал: ─ Не переживай, пожарные и полицейские дяди снаружи делают всё, чтобы вытащить нас. Давай лучше поболтаем, болтая, глядишь, и выберемся.
─ Тебя ведь зовут Сяо Сянь, верно? Скажи дяде, сколько тебе лет?
─ Мне... мне четыре... то есть четыре года...
─ А ты любишь зеленый перец?
─ Не... не лю... лю... –
Глядя на тающего на руках малыша, чей голос почти затих,
Цинь Фэн, пытавшийся подражать тону мультперсонажа, лишь судорожно сжал губы и задрал голову к потолку, беззвучно рыдая.
Почему во время первого осмотра я не проявил больше внимательности?
Почему в том такси я не перекинулся с девчонкой хоть еще пару словечками?
Если бы я тогда задержал на ней взгляд хоть на секунду дольше, ничего бы этого не случилось.
Если бы я выскочил за ней из машины и подождал, пока она завяжет шнурки, возможно, она избежала бы своей участи...
Когда отчаяние затопило душу, Цинь Фэна захлестнули волны самоедства и жгучего раскаяния.
Но он прекрасно понимал: он не бог и не бессмертный маг, способный единым словом решать, кому жить, а кому умирать.
Он – простой солдат. Всего лишь... солдат страны Янь!
Глядя на угасающего ребенка, кровь в жилах Цинь Фэна закипела.
Он ударил кулаком в пол и резко поднялся на ноги.
Изгнав из головы остатки тоски, его взгляд стал жестким и несокрушимым.
Даже если придется умереть, он обязан вытащить этого ребенка живым!
Даже ценой собственной жизни он должен сберечь воинский долг и верность присяге!
Цинь Фэн занес мальчика в туалет и щедро окатил водой с ног до головы.
После чего, взяв мокрые пледы, он принялся слой за слоем укутывать пацана в этот импровизированный кокон.
Цинь Фэн решил, что понесет его именно так, прорываясь сквозь огненный ад!
Он был готов отдать собственную жизнь, лишь бы выторговать для ребенка шанс на спасение!
─ Ли Цзяшэн, Ци Мэн, Чэнь Саньси, боюсь, я уже не вернусь, так что все те вкусняшки в тумбочке достаются вам...
─ Папа, мама, ваш сын плох – не сможет проводить вас в старости...
─ Командир, боюсь, я больше не подброшу тебе идей, дальше справляйся сам...
С каждым словом глаза Цинь Фэна наливались кровью, а руки дрожали все сильнее.
Будь у него выбор, кто бы захотел умирать?
Но раз уж на тебе эта форма, будь готов к самопожертвованию и искуплению!
В этот момент последняя влага в теле Цинь Фэна обратилась слезами, скатившимися с кончика носа.
Но стоило им упасть на пол, как они тут же испарились в клубах белого дыма.
Кафель раскалился добела, а холл за стеклом превратился в бушующий океан пламени.
И тут Цинь Фэну вспомнился тот суровый мужчина с напускной строгостью и вечной привычкой прикуривать от спичек.
Вспомнив лицо Чжоу Пэнфэя, Цинь Фэн растянул губы в горькой, изломанной улыбке.
─ Командир отделения, прости. Не судьба мне дослужить в твоем отделении. Долг по переходящему вымпелу верну тебе уже в следующей жизни...
С этими словами Цинь Фэн накинул на плечи еще одно смоченное полотно.
Правда, здешние простыни и матрасы были до смешного маленькими и прикрывали лишь малую часть тела.
Впрочем, для того, кто уже подписал себе смертный приговор, разница была невелика.
Такой огонь, такая температура –
тут даже в спецснаряжении, закутанным с ног до головы, мгновенно превратишься в уголек...
Крепко прижав к груди завернутого в кокон ребенка,
Цинь Фэн, словно спартанец, идущий на верную смерть, решительным шагом двинулся к стеклянной двери.
─ Эй! Эй!
─ Слышишь меня? Видишь меня?
В этот момент Цинь Фэн замер.
Резко обернувшись, он с изумлением и радостью увидел знакомый силуэт.
Метрах в трех от левого окна, стоя на пожарной стремянке, Хун Мин изо всех сил махал руками и орал во все горло:
─ Сюда! Сейчас я подгоню лестницу ближе, выбирайтесь через этот проем!
Хун Мин поднес рацию к самому рту и рявкнул подчиненным: ─ Прижмите огонь с моей стороны еще сильнее, все пушки – сюда!
─ Подайте лестницу чуть вперед, чтобы им было проще выбр...─
Глухой, сокрушительный взрыв разорвал воздух!
Всю стеклянную стену четвертого этага разнесло вдребезги, превратив в мириады сверкающих осколков!
Зеваки внизу в ужасе зажали уши и попадали на землю.
В этот миг все звуки вокруг будто стерло ластиком, в ушах каждого стоял лишь непрерывный гул электрического разряда.
В воздухе мелькнула объятая черным дымом фигура – спиной вниз, стремительно падающая в низы.
В самый последний миг Цинь Фэн, истекая кровью, изо всех сил прижимал к себе ребенка, а в голове билась лишь одна мысль:
─ В следующей жизни я снова хочу стать военным!
Глухой, тяжелый удар оземь!
В горле Цинь Фэна защемило сладко-соленой кровью, и весь мир окончательно погрузился в абсолютную тишину...

Комментарии

Загрузка...