─ Да ну нет же? ─
В 4-м отделении новобранец за новобранцем помрачнели лицами, приняв совершенно обреченный вид.
Только что Чжоу Пэнфэй неожиданно объявил, что перед отбоем всем предстоит выполнить «три по сто».
Что же скрывалось за этим загадочным термином?
Сотня отжиманий, сотня скручиваний на пресс и сотня приседаний.
Разумеется, порой последнее упражнение заменяли высоким подниманием колен.
А уж в каком порядке комбинировать этот комплекс, всецело зависело от настроения ветерана-командира отделения.
─ Чего расклеились? Чего носы повесили? ─ недовольно фыркнул Чжоу Пэнфэй.
─ Руки-ноги вон какие тощие, плечи хилые, тяжести поднять не можете. Если как следует не тренироваться, случись реальный бой – и автомат в руках не удержите, как воевать-то собраетесь? ─
Автомат?
Стоило Чжоу Пэнфэю произнести заветное слово, словно подобрав ключ к потаенным желаниям,
Как глаза всех новобранцев мгновенно загорелись, и они оживились.
Верно!
Оружие – это же чистая романтика для любого мужчины!
У какого мальчишки в детстве не было дома парочки игрушечных стволов, которые мигали красными огоньками и издавали звуки пиу-пиу?
У Цинь Фэна уж точно были.
Причем не пистолет, а настоящий автомат с двумя ручками, дизайн которого выглядел донельзя круто и стильно.
Можно сказать, что еще когда он ходил в подгузниках, Цинь Фэн слышал всеобщим любимцем среди соседской детворы.
Именно тогда у него впервые зародилась мысль, что когда он вырастет, то обязательно подержит в руках настоящее оружие.
Зернышко, брошенное в детскую душу, постепенно укоренялось и прорастало.
Превращаясь в глубокую страсть к армейской службе и защите родины.
Однако суровая реальность любила подшутить над людьми.
Многие мечтают попасть в армию, но по тем или иным причинам не могут туда пробиться.
Другие же всеми правдами и неправдами избегают службы, но в итоге запросто оказываются в казарме.
Потому-то, получив шанс прикоснуться к боевому оружию, Цинь Фэн испытывал неподдельную радость.
Разумеется, не он один: добрая половина новобранцев отправилась в армию именно ради возможности пострелять.
В детстве тяга к игрушечным ружьям – заложено самой природой.
В зрелые годы любовь к оружию – тем более в крови.
Мужчина есть мужчина, у него всегда найдутся неизъяснимые, глубинные чувства к чему-то прочному и черному.
И этому влечению он верен от начала и до конца.
─ Товарищ командир отделения, мы действительно сможем подержать в руках настоящее оружие? ─
─ Конечно! Но есть одно условие: вы должны беспрекословно слушаться, тренироваться на совесть, и если всё сделаете по моим указаниям, я гарантирую – оружие окажется в руках у каждого! ─
Слова Чжоу Пэнфэя подействовали на новобранцев как успокоительное, заставив их воспрянуть духом еще сильнее.
Даже Ли Цзяшэн преобразился, словно накачавшись адреналином, а его лицо выражало крайнюю степень воодушевления.
Он-то в армию явился исключительно за тем, чтобы научиться стрелять.
Хотя в стране хватало стрелковых клубов, где за определенную плату давали попрактиковаться,
В тех тесных тирах невозможно прочувствовать ни капли настоящего азарта, там разве что оглушительный бабах услышишь.
Цинь Фэн же в этот момент мысленно закатил глаза.
Потому что прекрасно понимал: командир банально вешает лапшу на уши.
Стоит лишь оказаться в войсках, и любой солдат – будь он хоть образцовым бойцом, хоть увальнем – непременно подержит оружие.
И пусть в учебной роте разрешают отстрелять всего пять патронов, стойка с оружием и кроссы с автоматом за спиной здесь в порядке вещей.
Служить в армии и ни разу не прикоснуться к стволу – это всё равно что повару заявить, будто он в глаза не видел половника.
Конечно, в некоторых тыловых или технических подразделениях шансов пострелять выпадает меньше, но изредка взять в руки оружие и сделать несколько выстрелов во время аттестации не составляет труда.
Глядя на всеобщее воодушевление, Чжоу Пэнфэй самодовольно усмехнулся в усы.
Эту зеленую молодежь проведешь на раз-два, поверят во что угодно.
Заметив, однако, что Цинь Фэн остался невозмутим, сержант слегка нахмурил брови.
Словно уловив подвох, Цинь Фэн тут же изобразил на лице восторженную гримасу.
Чжоу Пэнфэй удовлетворенно кивнул, и стоило ему отвести взгляд, как Цинь Фэн сменил выражение лица обратно на невозмутимое – точно по мановению волшебной палочки.
Главный принцип тут прост: раз уж пьеса требует твоего участия, сыграй её без сучка и задоринки...
Вскоре Чжоу Пэнфэй велел всем занимать места и готовиться к отжиманиям.
Хотя пространство в кубрике оказалось небольшим, для отжиманий много места не требовалось.
Часть парней улеглась на полу, остальные устроились прямо на койках.
Личным примером задавая темп, сержант начал отсчет.
Сотня отжиманий для такого ветерана, как Чжоу Пэнфэй, – сущая разминка.
Но для новобранцев, отвыкших от физических нагрузок, это стало настоящим испытанием на выживание.
Позы приняли самые немыслимые и комичные.
Кто-то оттопыривал зад, кто-то выгибал спину, а Чэнь Саньси и вовсе замахал руками, словно бабочка или птенчик, пытающийся взлететь.
К тому же он бормотал себе под нос: «Не могу больше, правда не могу, ну совсем невмоготу...»
Перевалив за четвертый десяток повторений, Цинь Фэн почувствовал усталость в мышцах.
Хотя он в точности копировал технику и манеру исполнения сержанта,
Разницу в физической подготовке невозможно ликвидировать по щелчку пальцев.
И пусть пассивная способность [Тяньсинцзянь] позволяла развиваться быстрее остальных, превратиться в богатыря за один день было выше человеческих сил.
Разумеется, в 4-м отделении нашлись и те, кому отжимания давались легко, помимо самого командира.
─ Трудно что ли отжиматься? Разве не любой дурак справится? ─
Ци Мэн, будучи парнем не слишком массивным, двигался с поразительной легкостью.
Словно поршневой насос, он взлетал и опускался с бешеной скоростью.
Более того, желая покрасоваться, в верхней точке он исполнял популярный нынче трюк с хлопком в ладоши на весу.
Поразив товарищей подобной прытью, он тут же схлопотал увесистый пинок от Чжоу Пэнфэя.
Вдобавок к сотне повторений ему на спину уселся сам сержант, добавив весу.
И Ци Мэн в тот же миг заерзал, как старый осел на мельнице, растеряв всю прыть, а в какой-то момент и вовсе уткнулся носом в пол под тяжестью командира.
Застряв посреди казармы наподобие гигантской черепахи, он не мог сделать ни движения.
─ Отжимаешься – так делай по уставу, какого черта цирк устраиваешь? ─
─ А остальные: кто не тянет, можете передохнуть на согнутых руках, но падать плашмя на пол запрещено! Кто рухнет – сверху еще двадцать раз! ─
Бросив эти слова, Чжоу Пэнфэй наконец слез со спины Ци Мэна.
Освободившись от тяжелой ноши, тот жадно глотнул воздуха, словно выброшенный на берег карп.
Цинь Фэн бросил на него мимолетный взгляд, думая про себя: «Не выделывайся, а то молния шарахнет».
Тем временем Чжоу Пэнфэй, заложив руки за спину, зашагал по казарме, словно неприкаянный призрак.
Применяя метод жребия, он случайным образом выбирал очередную жертву.
Останавливался перед выбранным новобранцем, вытаскивал ногу из тапочки и принимался ею размахивать прямо перед лицом бедняги.
Испытывая, надо полагать, его выдержку и силу воли.
Чтоб тебя черти побрали!
Мало того что после отбоя заставляют заниматься физкультурой – это уже само по себе издёвка,
Так они еще устраивают психотронную атаку с помощью биологического оружия?
Это ж надо додуматься до такого маразма!
Сначала волна удушливого смрада, а следом в лицо летит стопа!
Многие солдаты прямо посреди отжиманий невольно затягивали в легкие ядовитые испарения.
После чего валились на пол в судорогах, точно потравленные дихлофосом тараканы, а у некоторых даже изо рта шла пена.
─ Тьфу, слабаки, ни один толком держаться не умеет! ─
Видя, что большая часть отделения пала в неравном бою, сержант потерял всякий интерес.
Внезапно его взгляд упал на Цинь Фэна, и на губах расплылась ехидная улыбка.
А ну-ка проверим, какова выучка у этого бойца!
Вообще-то Цинь Фэн отжимался не на полу, а на собственной кровати.
Однако даже возвышение не спасло его от коварной ноги командира.
Чжоу Пэнфэй подошел вплотную к койке Цинь Фэна и повторил излюбленный маневр.
Извлек свою пахучую лапу из тапки и задрал её вверх, словно журавль на одной ноге.
Мать твою за ногу!
Глядя на вонючую пятку, занесенную буквально в сантиметре от носа,
Цинь Фэн всерьез подумывал отрубить её и бросить в котел тушить со специями.
Но сейчас ему оставалось лишь задержать дыхание и притвориться, что ничего не происходит.
Ась?
Обнаружив, что Цинь Фэн сохраняет абсолютное спокойствие, Чжоу Пэнфэй неприятно удивился.
Ах так, упираешься? Ну погоди, проверим, надолго ли тебя хватит.
С этими словами он задрал ногу еще выше.
И принялся шевелить большим пальцем ноги в тандеме с соседним.
Способствуя скорейшему распространению удушливого амбре, затаившегося между пальцами.
Лицо Цинь Фэна побагровело, а в мыслях он крыл сержанта последними словами.
Где этот старый хрыч только набрался таких грязных приемчиков!
Но сдаваться так просто он не собирался.
Говоря словами Ци Мэна, он намеревался потягаться с ветераном в упрямстве – посмотрим, кто первый сломается!
Стоило Цинь Фэну отвести голову в сторону, как вонючая лапа тут же следовала за ним.
Мысленно выругавшись, Цинь Фэн с тяжелым вздохом перевел голову в другую сторону.
Но не успел он перевести дыхание, как этот вредный задира снова подсунул мерзкую ногу под самый нос.
Очевидно, сержант решил идти до конца.
Воздух в легких иссякал, лицо Цинь Фэна приобрело лиловатый оттенок.
Вдобавок приходилось продолжать отжимания.
В этот момент Цинь Фэн почувствовал, что достиг предела человеческих возможностей.
─ Всё, больше не могу, сдулся! ─
Стоило ему расслабиться, как чудовищная волна кислого смрада ударила прямо в темя.
Цинь Фэну показалось, будто ему съездили кулаком по носу, а в голове на мгновенье замкнуло.
С глухим стуком он рухнул на матрас, полностью исчерпав силы.
Слезы из-за едкого запаха сами собой навернулись на глаза, а выражение лица отражало вселенскую скорбь: ─ Товарищ... командир... вы когда... мыли ноги в последний раз?.. ─
Чжоу Пэнфэй громко расхохотался, а затем, победоносно вскинув ногу наподобие ковбоя с Дикого Запада, с гордым видом подул на неё.
─ Да пару дней назад мыл... Тьфу ты черт, мать твою, судорогой свело! ─
Глядя на то, как сержант, схватившись за сведенную судорогой икру, запрыгал по казарме манером петуха от дикой боли,
Цинь Фэн улыбнулся, и остальные новобранцы тоже расплылись в злорадных ухмылках.
Так тебе и надо!
Кто просил над нами издеваться, допрыгался?
Получай по заслугам, ори теперь во всё горло!
......
Переведя дух после отжиманий, новобранцы тут же приступили к скручиваниям на пресс.
Правда, на этот раз Чжоу Пэнфэй учел прошлый урок.
Оставив дурацкие фокусы, он принялся строго следить за выполнением упражнения.
Приняв во внимание, что новобранцы еще не адаптировались к армейским нагрузкам,
Он сократил норму с сотни до пятидесяти.
То же самое касалось и приседаний – их количество урезали вдвое.
Но даже при урезанной норме большинство валилось с ног от усталости, а мышцы ныли от боли.
Таковы издержки резкого перехода от сидячего образа жизни к интенсивным тренировкам.
Впрочем, ничего страшного в этом не было.
Армейская методика физподготовки отличалась разумным подходом.
Никто не заставлял новобранцев с первых дней надрываться, нагрузку наращивали постепенно.
Лишь когда организмы привыкнут, требования возрастут.
Потому первая пара дней носила исключительно подготовительный характер, не предполагая запредельных объемов.
......
Ночь повисла над плацем густыми чернилами, усыпанная россыпью звезд.
Яркий лунный свет укутал казармы учебной роты в серебристые мантия.
В кубрике 4-го отделения стоял мощный храп, а новобранцы спали в самых причудливых позах.
Первый выезд из дома, семичасовая поездка на поезде и двухчасовая на автобусе – всё это донельзя измотало каждого.
А «три по сто» перед сном подействовали на бойцов эффективнее любого снотворного.
Повалив и так валившихся с ног парней в глубокий, крепкий сон.
Койка Цинь Фэна располагалась у окна, но сейчас он лежал заложив руки за голову и глядя на звездное небо, погруженный в глубокие раздумья.
Хотя в прошлой жизни он бредил армией,
Мечтать о службе и реально оказаться в строю – две совершенно разные вещи.
Суровая действительность не похожа на телесериалы или романы.
Будни солдата неизменно сопряжены с бесконечными трудностями и пролитым потом.
Глаза продрал – крутись до отбоя.
Глаза закрыл – держи ухо востро.
Именно так выглядели будни абсолютного большинства военнослужащих в мирное время.
Хотя Цинь Фэн прекрасно осознавал справедливость слов о том, что величие кроется в будничности, а подвиг вырастает из рутины,
С доставшейся ему системой он точно не собирался затеряться в серой массе.
Пусть пока он лишь слабая искра, ничего собой не представляющая,
Он верил, что в скором будущем
Эта искра разгорится ярким пламенем и спалит всё вокруг!
исполненный надежд и решимости, Цинь Фэн закрыл глаза с улыбкой на губах.
Однако стоило ему начать погружаться в дрему, как до слуха донесся странный шорох.
Звук напоминал то, как ночная мышь крадет припасы в кладовой.
Насторожившись, Цинь Фэн повернул голову на звук.
При лунном свете он действительно разглядел крупную крысу с фосфоресцирующими зелеными глазищами,
Которая сидела на корточках, жадно уплетая что-то из шуршащего пакета.
Уплетая лакомство, она заливалась горючими слезами и шептала: ─ Как вкусно, как вкусно, а с уксусом-то вообще объеденье... ─

Комментарии

Загрузка...