Железная лопата, похоже, была никудышной, да и землю в лесу копать оказалось непросто.
То и дело дорогу преграждали огромные валуны.
Однако старуха обладала недюжинной силой: натыкаясь на очередное препятствие, она с бранью отшвыривала лопату, приседала, выкорчевывала камень и отбрасывала его в сторону.
Вскоре куча выкопанной земли оказалась даже меньше, чем гора камней рядом.
Чжоу Цинмэй наблюдала за этим с тяжелым сердцем. Она уже собиралась дождаться развития событий, как вдруг почувствовала, что рядом стало пусто. Подняв голову, она увидела, что Фан Шувэнь уже направляется к старухе.
Опешив, она поспешила следом.
Старуха к тому моменту уже спрыгнула в яму, и Фан Шувэнь, подойдя к краю, присел и уставился на неё.
Та почувствовала взгляд, подняла голову и посмотрела на него.
Её волосы, намокшие от дождя, прилипли к изборожденному морщинами лицу, а во взгляде читались злоба и холодное равнодушие.
Окинув Фан Шувэня беглым взглядом, она снова принялась копать.
Фан Шувэнь внезапно заговорил:
— Помощь нужна?
Чжоу Цинмэй, стоявшая у него за спиной, чуть не споткнулась.
Она-то думала, Фан Шувэнь сейчас выдаст что-то невероятное, а он решил предложить помощь?
Эта старуха появилась из ниоткуда, и в здравом уме никто не станет копать яму в лесу посреди ливня.
В такой ситуации кому придет в голову предлагать помощь?
Вспомнив разговор в секретной комнате клана Чжоу, Чжоу Цинмэй поморщилась:
«Неужели у него действительно не все дома?»
Старуха лишь покачала головой:
— Не нужно.
Её голос напоминал скрип несмазанных дверных петель – сухой и резкий.
Фан Шувэнь не стал настаивать и, присев на корточки, продолжил наблюдать за её работой.
Чжоу Цинмэй, стоя рядом, перевела взгляд с ямы на Фан Шувэня, а затем осторожно коснулась носком туфли его голени:
— Что она копает?
— Могилу, — вполголоса ответил Фан Шувэнь.
«…»
И это он тоже понял?
Раздался пугающий, леденящий душу смех старухи:
— Молодой человек, а глаз-то у тебя острый.
— Неплохой. В юности я чем только не занимался, даже помогал людям рыть могилы.
— Глубина этой ямы около шести чи, длина – семь с лишним, ширина – около трех с половиной. Самое то для захоронения, — улыбнулся Фан Шувэнь.
Старуха вдруг подняла голову и, одарив Фан Шувэня злобным взглядом, резко спросила:
— А знаешь ли ты, кого я собираюсь здесь похоронить?
Фан Шувэнь тут же кивнул:
— Знаю, конечно. Ты в годах, небось, скоро помирать. Заранее яму готовишь – значит, буквально сама себе могилу роешь.
— Правда, место выбрано неудачно: лес дремучий, как будто в ловушке, а фэншуй самый обыкновенный.
— Как говорится, в местах, скрывающих ветер, должно быть место для воды.
— Здесь ни ветра не скрыть, ни воды не видать… Жаль, конечно.
— Раз ты еще не померла, может, поищешь другое место?
Пальцы старухи слегка дрогнули, и она издала некое подобие фырканья:
— Юнец, а ты еще и в фэншуе разбираешься?
Фан Шувэнь рассмеялся:
— В мире десять тайн фэншуя, и я постиг девять из них!
Старуха опешила. Взглянув на него снова, она прониклась невольным уважением.
Как минимум, такой уверенности в себе у других не сыскать.
Чжоу Цинмэй тоже была поражена:
— Ты и в фэншуе дока? А как же та десятая тайна?
Фан Шувэнь отмахнулся:
— А в ней я ничего не смыслю.
Чжоу Цинмэй осознала смысл его слов и прыснула со смеху.
Хотя она и промокла под дождем, её природная красота никуда не делась – не зря её величали первой красавицей Города Огромного Оленя.
От её смеха сумрак в лесу словно рассеялся.
Лишь глаза старухи в яме стали еще мрачнее. Она ледяным тоном произнесла:
— Смелый юнец, решил поиздеваться над старухой?
Фан Шувэнь улыбнулся:
— Не злись, старая, ты и так одной ногой в могиле. Гнев вредит здоровью, только быстрее помрешь.
— Язык без костей.
Как только она это произнесла, яма была готова.
Осмотрев её, старуха довольно кивнула:
— Как вам моя работа?
Она вдруг запнулась, видимо, осознав, что вопрос прозвучал странно.
Фан Шувэнь тут же отозвался:
— Превосходно, как раз тебе под стать.
— Жаль только, — старуха обернулась, и её взгляд устремился на Фан Шувэня и Чжоу Цинмэй, — что эта могила вырыта для вас двоих!
С этими словами тело старухи окуталось густой черной аурой.
Фан Шувэнь уже видел эту тьму: и у человека в черном, с которым сражалась Чжоу Цинмэй, и у главаря, что пришел убивать людей в доме семьи Чжоу – при использовании внутренней силы они источали точно такой же черный дым.
Правда, у того главаря аура была слабой, у человека в черном – чуть плотнее.
Но даже вместе взятые, они не шли ни в какое сравнение с мощью этой старухи.
Зрачки Чжоу Цинмэй сузились:
— Это «дьявольское мастерство черной погибели»! Ты – остаток Секты Черного Зла?
— А что такое «дьявольское мастерство черной погибели»? — Фан Шувэнь решил не упускать возможности расширить кругозор.
— «Дьявольское мастерство черной погибели» – тайное искусство Секты Черного Зла, для культивации которого требуется женская кровь. Лучше всего подходят девушки, рожденные в час, день, месяц и год Инь.
— Их они называют высшим сортом!
— Это искусство коварно и беспощадно, оно разрушает основы мастерства и вредит совершенствованию.
— В былые времена Секта Черного Зла, опираясь на эту технику, терроризировала цзянху и погубила множество жизней.
— Но тридцать лет назад Павильон Драгоценного Жемчуга вместе с праведниками уничтожил эту секту. Как могли остаться выжившие?
Говоря это, Чжоу Цинмэй уже сжала рукоять меча, достигнув предела бдительности.
Черная аура, исходившая от старухи, свидетельствовала о том, что она достигла пугающего уровня мастерства. Сразиться с ней будет не под силу, и сегодня им, похоже, грозит смертный бой.
И хуже всего то, что она втянула в это Фан Шувэня.
Она низким голосом проговорила:
— Она пришла за мной. Уходи.
Фан Шувэнь не успел ответить, как старуха разразилась леденящим смехом:
— Могила готова, куда вы собрались? Раз уж перешли дорогу Секте Черного Зла, это навсегда. Здесь вы оба и ляжете!
Как только она договорила, её окутало черное сияние, пропитавшее холодный Дождевой Занавес. При каждом вдохе в воздухе возникал белый туман.
Со всех сторон послышались призрачные стоны, словно демонический шепот, сбивающий с толку и лишающий рассудка.
Чжоу Цинмэй застонала: ей показалось, будто в мозг вонзились тысячи стальных игл. Истинная Ци внутри неё взбунтовалась, оставив без защиты.
В этот момент старуха прыгнула из ямы. Она взмыла в воздух, охваченная черным туманом, и бросилась на них.
Зрачки Чжоу Цинмэй сжались. Она пришла в себя, но было уже поздно – для защиты не оставалось времени.
Старуха была уже совсем рядом, как вдруг раздался глухой удар!
Кулак, подобный копью, пронзил воздух, словно разгневанный дракон.
Мгновенно пробив черную ауру, он обрушился на тело старухи. Та содрогнулась, и с выражением полного неверия на лице с глухим стуком рухнула прямо в вырытую ею могилу.
— Видал я всякое, но чтобы кто-то рыл могилу самому себе – такое впервые, — в ушах зазвучал голос Фан Шувэня.
— Странствуя по цзянху, столькому научишься.

Комментарии

Загрузка...