Она стояла у входа в переулок, загораживая свет. Ну точно местная хулиганка.
С волшебного жезла на мостовую капала кровь. За спиной Сакуханы валялись несколько недобитков из «Сейкрида» в одежде инквизиторов. Лежали лицом вниз, как Ямча после боя.
Карманы у них подозрительно оттопыривались. Небось трясли с прохожих деньги под видом пожертвований.
Ох, голова моя. И зачем было такое устраивать… Сама же говорила, что девочке-волшебнице в это лезть нельзя. Я вздохнул.
— Вы что творите? Знаете же, какая сейчас обстановка, и всё равно устраиваете такое у них под носом.
— Ты чего, а?! Да я из-за кого в эту дыру припёрлась?! Мне вообще-то обидно!
Сакухана свирепо вытаращила глаза и наставила на меня жезл.
Губы она недовольно выпятила, а в глазах читалась тревога.
— Расслабься. Если у девочки-волшебницы конфликт с гильдией или охотниками, почти всегда встают на сторону волшебницы.
Чего?
— Ну, раз уж защитница справедливости сама напала, значит, у неё была причина, и всё такое. Короче, проехали!
По-моему, таким «проехали» не отделаешься…
— Мне сказали, гильдию целиком разнесло, а глава сбежала. Я уж думала, беда. А ты вроде ещё ничего.
— Ну, мой жизненный принцип — выжить любой ценой. Как таракан.
— Какой к чёрту таракан? Тогда какого рожна ты вечно суёшь нос куда не надо? Да и вид у тебя паршивый. У тебя, кроме симпатичной мордашки, ничего и нет, а ты даже её не бережёшь!
Её прорвало. Мам…
— А это у тебя в руках ещё что? Табличка «Сдаётся»? Почему ты сам этим занимаешься?! Оставил бы как есть, за тебя всё сделали бы!
— Слушайте… вы бы потише.
Вы точно не мужик средних лет?
Сакухана кое-как обтёрла окровавленный жезл о пальто и подошла вплотную. От неё потянуло странной смесью алкоголя, её собственного запаха и крови.
Щёки чуть раскраснелись. Видать, выпила средь бела дня.
— … Не переводи разговор.
Она схватила меня за грудки и тряхнула. Только пальцы у неё дрожали.
Я осторожно разжал её руку.
— Не волнуйтесь. Так просто помирать я не собираюсь.
— … Ох, ну правда.
— Надо же быть таким упрямым.
Сакухана пробормотала это себе под нос, отпустила меня и тяжело вздохнула. Потом, всё ещё ворча, вытащила из-за пазухи палочку, завёрнутую в красный шёлк, и бросила мне в грудь.
— Это что?
— Жезл Эстель.
— …
Как он к ней попал — отдельный вопрос.
— Вы знаете Эстель?
Она мрачно кивнула.
— Знаю. Ещё как знаю.
Перевела дыхание и продолжила уже серьёзно:
— Была такая чокнутая девочка-волшебница, Кристал. Хотела добраться до запретного с помощью маскотов других волшебниц. Эстель — её старшая сестра. И сообщница. Вот кто такая Эстель.
…
Эстель.
От одного этого имени Сакухану передёргивало.
Даже ей, когда-то объединявшей девочек-волшебниц независимо от рангов и рейтингов, не хотелось вспоминать ту историю.
Сакухана посмотрела на мужчину перед собой.
«Для тебя она, наверное, просто робкая старшая сестричка, глава гильдии. Вечно клевала носом над бумагами, ныла и давила на жалость. Недовольна — ворчит. Из-за каждой копейки трясётся, только и ждёт, что угостят печеньем».
А сколько человек знали, какой нелепый спектакль она разыгрывала? Кроме самой Сакуханы, по пальцам пересчитать. Да и те либо давно отошли от дел, либо умерли.
До того как девочки-волшебницы вошли в Ассоциацию, у них были маскоты. Волшебницы заключали с ними договоры и получали возможность действовать. Так и появилось первое поколение.
Одной из них была Кристал. Она помешалась на том, чтобы добраться до запретной области. Эта чокнутая выжимала из маскотов жизненную силу и чуть не угробила весь мир.
Ради мира, ради любви и справедливости — вот какую чушь она выставила оправданием. А маскоты не могли отказаться: в них был заложен инстинкт защищать мир.
Слияние сна и реальности. Как ни крути, полная нелепица.
Сакухана первой усомнилась в этой дурацкой мечте Кристал.
Лучше бы за этим и правда стояла одна наивная мечта.
Слияние сна и реальности.
На словах — мир, где можно делать всё, что хочется, а ранения и даже смерть — как будто понарошку.
Будь это возможно, ни она, ни та девочка не жили бы так, как сейчас.
Сакухана погрузилась в воспоминания. Всё произошло за считаные мгновения, но страшнее той схватки трудно было что-то представить.
…
— Слияние сна и реальности, как же.
Сакухана фыркнула и посмотрела на Кристал.
— Любому ясно, что тебе нужно совсем другое.
— Какая вы проницательная.
Кристал тихо рассмеялась.
После атак Сакуханы она была вся в ранах, магическая сила рассеивалась на глазах. Долго ей было не продержаться.
Утопия, идеальный мир.
Уже одно то, что Кристал всерьёз верила в эту чушь, достойную капризного ребёнка, не укладывалось в голове. Но ведь рядом стояла Эстель, мягко улыбалась и во всём её поддерживала.
Тогда остальные девочки-волшебницы считали Эстель тихой, доброй старшей сестрой, которая души не чает в младшей.
Пока Кристал носилась и влипала во что попало, Эстель будто держалась в стороне и спокойно разгребала последствия.
А когда всё началось, она не попыталась остановить Кристал. Пошла за ней и вместе с ней рыла себе яму, словно просто потакала очередному капризу сестры.
Сама Сакухана тоже купилась на её мягкость и доброту. Никакими словами не передать, каково было узнать, что её предали.
«Сакухана, мы совсем не о таком мире мечтаем. Просто хотим стать чуточку счастливее».
Тот тихий шёпот Эстель до сих пор стоял у неё в ушах.
И где тут счастье? Сакухана и теперь не понимала. Для кого они строили эту утопию? Отвернулись от реальности, принялись безжалостно высасывать жизнь из маскотов и хотели сбежать в эту мерзкую игру в дочки-матери.
В конце концов Кристал потеряла контроль и попыталась переделать весь мир по своему вкусу.
— Давай остановимся, а…? Мы же уже всё перепробовали…!
Эстель, растратив всю свою магию в схватке с сестрой, наконец поняла, что натворила. Побледнев, она протянула руку, пытаясь остановить Кристал.
Но было поздно.
Закончилось всё страшно. Другие девочки-волшебницы с большим трудом сорвали план Кристал. Мир, о котором мечтали сёстры, рухнул.
Маскотов, связанных договорами, либо принесли в жертву во время опытов, либо они исчезли в мучениях после гибели своих волшебниц.
Оставшиеся в живых волшебницы лишились маскотов. Теперь они зависели от огромной Ассоциации девочек-волшебниц, а договоры заключались через стандартные жезлы, которые им выдавали.
Большинство, в том числе Сакухана, считали, что Эстель либо пропала в той суматохе, либо умерла страшной смертью, расплатившись за содеянное.
Трагедия была такой страшной, а после неё имя Эстель нигде больше не всплывало.
А она выжила. Найти её при желании можно было и раньше. Только что могла натворить волшебница, истратившая всю магию в последней схватке?
У Сакуханы и своих дел было по горло. Но тут она услышала, что мужчина, который ей нравился, опять взялся за какую-то глупость. Стала время от времени приглядывать за ним с помощью магии. Так и обнаружила Эстель.
Эстель день за днём копалась в бумагах, тряслась из-за грошей и ныла. Сакухана смотрела на неё и не находила слов.
Та самая девочка-волшебница, что когда-то хотела перевернуть мир ради своей бредовой мечты, теперь тихо пряталась от всех в тесной комнатушке. Вот уж насмешка судьбы.
Сакухана опустила взгляд на старый жезл, который достала из-за пазухи.
В этой невзрачной деревяшке, оставленной Эстель, ещё ощущалась её прежняя сила.
Сакухана тяжело вздохнула и крепче сжала жезл.
Она-то думала, что та трагедия давно позади. План Кристал провалился, эпоха девочек-волшебниц, по сути, закончилась.
Но Эстель снова появилась, и мужчина перед ней оказался во всё это втянут. У Сакуханы возникло дурное предчувствие: старые связи так легко не оборвутся.
А потом, может быть, она снова его увидит.
«Моего маскота».

Комментарии

Загрузка...