Второй цикл.
Цзян Минжань прятался в куче хлама.
Перед ним громоздились темно-желтые бумажные пакеты, и теперь, оказавшись совсем близко, он наконец смог разглядеть, что в них находится.
Средства китайской медицины.
В этих темно-желтых бумажных пакетах содержалось сырье для китайских лекарств, и на них были наклеены ярлычки с неразборчивыми надписями: «Володушка», «Пион молочноцветковый», «Повилика», «Ликопус», «Миллетия суккулентная»...
Терпкий, горьковатый аромат китайских трав смешивался с исходящим из кухни слабым трупным запахом, создавая жуткую вонь, от которой Цзян Минжаня слегка подташнивало.
Внезапно в пакете слева от него что-то зашевелилось.
Цзян Минжань вздрогнул и резко повернул голову.
Бумажный пакет качнулся несколько раз, а затем из него выскочила серая мышь.
Всего лишь мышь... Цзян Минжань перевел дух, но тут же отхлынувшее было напряжение вернулось снова.
С самого детства он умел подражать мышиному писку, и у него всегда получалось невероятно похоже, поэтому только что он по привычке использовал этот звук как условный сигнал для Шао Ланя.
Но здесь водятся настоящие мыши, и если животное подаст голос, оно передаст Шао Ланю ложный знак.
На кону стояла человеческая жизнь. Цзян Минжань мысленно попросил прощения, после чего протянул руку и разом сгреб мышь.
Он действуя очень быстро: мышь не успела даже пискнуть, как он переломил ей шею.
Мертвая мышь упала на пол, из ее пасти просочилось несколько капель крови. Сжатые прежде лапки расслабились, и из них выкатился маленький шарик.
Цзян Минжань присмотрелся и чуть не вырвал.
Это было глазное яблоко.
Мутное, высохшее, с прилипшими обрывками почерневшей плоти – было видно, что оно уже давно отделено от трупа.
Цзян Минжань отвернулся, сдерживая бесшумный позыв к рвоте, и заставил себя не смотреть на мертвую мышь и глаз.
Он поднял взгляд в сторону кухни и внезапно замер.
Дверь кухни неизвестно когда успела открыться.
Внутри царила непроглядная тьма, силуэтов людей видно не было, лишь под керамическим горшком, кипевшим на плите, мерцал огонек синеватого пламени.
Убийца вышла!
Почему она вдруг вышла?!
Цзян Минжань мгновенно почувствовал неладное. Он хотел тут же подать сигнал Шао Ланю, но вдруг что-то ощутил.
Цзян Минжань медленно поднял голову.
Прямо над ним, согнувшись, стояла женщина. На ее лице застыла жуть наводящая улыбка, и она протянула руки.
Эти руки коснулись головы Цзян Минжаня, а затем надавили – словно раздавливая апельсин.
Последним, что увидел Цзян Минжань перед глазами, были брызнувшие красно-белые мозги, заплившие высушенное глазное яблоко на полу.
......
Цзян Минжань закончил писать.
Его дрожь бьет крупной крупью, перьевая ручка расплылась по бумаге сине-черной кляксой.
До сих пор он так и не понял, как именно женщина точно определила его местонахождение.
«Я абсолютно уверен, что не издал ни звука...» – бессильно вывел кончик ручки Цзян Минжаня на бумаге.
Шао Лань помолчал мгновение, забрал ручку и написал на бумаге два слова.
«Обоняние».
Цзян Минжань широко раскрыл глаза.
Кажется, он начал кое-что понимать.
«У маньячки отсутствует зрение, поэтому у нее обострено не только слуховое восприятие, но и обоняние, – написал Шао Лань. – Однако она чувствительна далеко не к каждому запаху, иначе нас обнаружили бы гораздо раньше».
«То, к чему она чувствительна – это свежая кровь».
Иными словами, та мышь, которую убил Цзян Минжань, и выдала его местоположение.
Цзян Минжань опустил голову, чувствуя сильное досаду и досаду.
Если бы он не выманил эту женщину, разве Шао Лань был бы убит?
Шао Лань, кажется, догадался, о чем тот думает, и качнул головой: «Ты не виноват, у нас изначально не было полной информации».
«И еще... – Шао Лань вспомнил о детали, которая его очень беспокоила. – Ты помнишь, какие именно там были китайские лекарства?»
Цзян Минжань записал на бумаге все, что смог вспомнить с ходу. Он некоторое время напряженно вспоминал и добавил еще несколько наименований: «Остальное правда не могу вспомнить».
Шао Лань посмотрел на названия трав, выведенные на бумаге: «Володушка, пион молочноцветковый, повилика, ликопус, миллетия суккулентная, пыльца рогоза, повелика, бирючина».
В обычной жизни он читал немало книг и имел общее представление о назначении некоторых трав: например, володушка снимает застой в печени и устраняет депрессию, пыльца рогоза, кажется, стимулирует кровообращение и устраняет застои крови, а миллетия питает и активизирует кровь.
Но про большинство остальных он тоже толком ничего не знал.
Как раз когда Шао Лань уже готов был сдаться, к ним подобрался дядя Бин.
─ Это вроде бы рецепт отвара для овуляции, его женщины пьют, когда хотят забеременеть.
Цзян Минжань слегка обрадовался:
─ Дядя Бин, вы разбираетесь в китайской медицине?
Дядя Бин отмахнулся:
─ Да какое там разбираюсь. Просто совпадение. В детстве моим соседом был странствующий лекарь, деревенские бабы к нему постоянно за помощью ходили. У нас даже стишок-приговорку все петь умели: «Володушка с пионом, ликопус с пустырником, миллетия с соломоцветом, сумах с сушеницей да рогозом. Бирючина с повеликой, повиликой да повеликой укрепляют, печень успокаивают, почки питают – овуляцию вызывают».
Шао Лань сверил приговорку дяди Бина с травяным списком Цзян Минжаня и обнаружил, что большинство наименований действительно совпадают.
─ Выходит, эти лекарства у дверей кухни женщина пила для того, чтобы забеременеть? ─ произнес Цзян Минжань. ─ Эта зацепка, похоже, бесполезна. Разве что дядя Бин действительно не ошибся – монстр на кухне оказалась беременной женщиной.
Нет, дело в этом, но не только в этом.
Шао Лань смотрел на лист бумаги, пока в его голове складывались воедино бесчисленные обрывки улик.
Сложенное горкой лекарственное сырье... Сколько же времени нужно, чтобы всё это выпить? Неужели она из года в год пила эти горькие снадобья?
А что говорил тот человек, который писал дневник? «Я не хочу причинять ей вред».
Ну конечно, как тут не мучиться и не колебаться? Ведь «она» – его жена, перенесшая столько страданий ради того, чтобы забеременеть их ребенком.
Перенесшая страдания? Точно, во время убийства она говорит: «Так горько»...
Шао Лань закрыл глаза. Мучительная головная боль почти захлестнула его нервы.
Что-то не так. Голос внутри шептал ему: «Кажется, где-то кроется странность».
─ Брат Лань, ─ Цзян Минжань слегка похлопал Шао Ланя по плечу.
Шао Лань открыл глаза и увидел, что Цзян Минжань и дядя Бин смотрят на него с обеспокоенными лицами.
Ни один из них не отличался особой находчивостью, и в данный момент Шао Лань был единственной опорой в этой комнате.
Шао Лань быстро записал на бумаге свою догадку: «Судя по прошлому циклу, [женщина на кухне] слышит звук телефонного звонка. Кто бы ни попытался вызвать полицию, он будет убит».
Цзян Минжань побледнел:
─ Тогда это же тупик...
Нельзя просто сбежать, обязательно нужно позвонить в полицию. Но позвонить можно только со стационарного телефона в гостиной, а телефонный разговор сразу же услышит маньячка из кухни.
Шао Лань прикрыл глаза. С этой точки зрения ситуацией действительно казалась безвыходной.
Однако ему непрестанно казалось, что они упустили какую-то деталь.
Цзян Минжань с тревогой всматривался в Шао Ланя. В тот момент, когда он протянул руку, чтобы снова похлопать его, Шао Лань резко распахнул глаза.
Схватив ручку, он размашисто вывел на бумаге два слова: «Выйти наружу».
─ Выйти наружу? ─ в душе Цзян Минжаня вспыхнуло отчаяние, он подумал, не потерял ли Шао Лань память. ─ Мы ведь в самый первый раз уже пробовали выйти! Выйти – это сразу смерть!
Шао Лань посмотрел на Цзян Минжаня:
─ Где именно мы погибли?
─ В лестничном пролете...
─ Верно, в лестничном пролете, то есть когда спускались вниз. А что, если не покидать этот этаж?
Цзян Минжань замер.
«Квартира напротив», ─ нажав на ручку, вывел Шао Лань. ─ «Сосед из квартиры напротив уже мертв, там пусто».
Дядя Бин абсолютно ничего не понимал, но Цзян Минжань сразу вспомнил.
В прошлом цикле на найденной ими странице дневника было написано...
«Возвращаясь с работы домой, я увидел, что дверь напротив открыта, а брата Вана нет дома. Я вошел к себе и открыл холодильник. Я увидел брата Вана. Брат Ван лежал в моем холодильнике».
Брат Ван был соседом из квартиры напротив. Он предлагал помощь [автору дневника], но не успел ничего сделать и был убит.
─ Я не знаю, что из себя представляет эта [игра], но, по крайней мере, пока кажется, что любая предоставленная нам информация полезна, ─ произнес Шао Лань. ─ Полагаю, наша игровая площадка включает в себя и эту [квартиру напротив].
В Цзян Минжане мгновенно вспыхнула надежда:
─ Тогда я пойду в квартиру напротив и позвоню в полицию!
Видя, что Цзян Минжань уже готов подпрыгнуть на месте, Шао Лань удержал его.
─ Это только догадка, ─ подчеркнул Шао Лань. ─ Если мы ошиблись, ты сразу погибнешь, как и в первый раз.
Цзян Минжань слегка дрогнул.
─ Но другого-то выхода нет! ─ возразил он. ─ Все равно придется войти, чтобы узнать!
Шао Лань ненадолго задумался, его взгляд прошелся по хозяйской спальне и замер на красном будильнике, стоявшем на прикроватной тумбочке.
В глазах Шао Ланя проскользнула легкая тень улыбки, и он спокойно сказал:
─ Нет. Входить будем не мы.
......
Цзян Минжань приоткрыл металлическую входную дверь, и перед его глазами снова предстал темный коридор.
Осторожно прокравшись наружу, он направился к квартире напротив – к дому [брата Вана].
Положив руку на дверную ручку, он слегка потянул ее, и с тихим скрипом дверь открылась.
Дверь была не заперта! После гибели хозяина дверь в эту квартиру так и оставалась приоткрытой!
Цзян Минжань быстро достал будильник и швырнул его внутрь комнаты.
Раздался глухой звук удара, а затем будильник оглушительно зазвонил.
«Дзинь-дзинь-дзинь—»
Цзян Минжань обернулся.
На другом конце коридора входная дверь, которую он только что прикрыл, распахнулась.
После этого на стене появилась тень, похожая по форме на швабру.
Это была та женщина.
Она была пугающе высокой: стоя в коридоре, ей приходилось сутулиться, чтобы не задевать головой потолок. Ее тощее и длинное тело напоминало черенок швабры, а сверху свисали спутанные длинные волосы, полностью закрывавшие лицо. Когда она повернулась, тень на стене превратилась в профиль, и стало видно, что чуть ниже середины «швабры» выпирает огромная выпуклость – ее раздувшийся живот.
Женщина медленно пошла по коридору в сторону, откуда доносился звонок будильника.
Шаг, еще шаг.
Цзян Минжань покрылся холодным потом, не смея даже вздохнуть.
Плотно прижавшись к стене, он затаил дыхание и смотрел, как женщина проходит мимо него.
Внезапно женщина остановилась.
Она повернула голову, и из-под спутанных волос показался налитый кровью глаз, уставившийся прямо на Цзян Минжаня.

Комментарии

Загрузка...