Как будто он помолодел на несколько лет.
Как будто он помолодел на несколько лет.
Хэ Тун вдруг замер.
Хэ Тун вдруг замер.
Это невероятно.
Это невероятно.
Кислота «Одной жизни с небом» смешалась с остротой, наполнившей рот.
Кислота «Одной жизни с небом» смешалась с остротой, наполнившей рот.
Жизненная сила хлынула из горла бурным потоком!
Жизненная сила хлынула из горла бурным потоком!
Точно так же, как и пилюля в форме драконьих усиков, скользнувшая в рот, — бесконечная, длинная, непрерывная.
Точно так же, как и пилюля в форме драконьих усиков, скользнувшая в рот, — бесконечная, длинная, непрерывная.
Хэ Тун на вдохе заметил, как морщины на его руке, сжимавшей серебряные палочки, начали исчезать слой за слоем!
Хэ Тун на вдохе заметил, как морщины на его руке, сжимавшей серебряные палочки, начали исчезать слой за слоем!
— Этот старик прибавил себе три года жизни!
— Этот старик прибавил себе три года жизни!
— Я тоже!
— Я тоже!
— Я — целых пять!
— Я — целых пять!
Что?!
Что?!
Хэ Тун в изумлении посмотрел вокруг.
Хэ Тун в изумлении посмотрел вокруг.
В самом конце сидел старейшина, чьи волосы уже стали чёрными, а жизненная сила, казалось, достигла пика.
В самом конце сидел старейшина, чьи волосы уже стали чёрными, а жизненная сила, казалось, достигла пика.
— Глава секты, старейшины, примите пилюлю «Персик долголетия» вместе с порошком из панциря черепахи, растворённым в воде!
— Глава секты, старейшины, примите пилюлю «Персик долголетия» вместе с порошком из панциря черепахи, растворённым в воде!
Хэ Тун: «!»
Хэ Тун: «!»
Он поспешно потянулся за пилюлей «Персик долголетия».
Он поспешно потянулся за пилюлей «Персик долголетия».
* * *
* * *
За пределами защитной формации несколько глав пиков третьего ранга и без ранга беспокойно ходили по воздуху, поглядывая на старейшин зала Дисциплины, оставшихся снаружи, у которых осталось лишь полгода жизни.
За пределами защитной формации несколько глав пиков третьего ранга и без ранга беспокойно ходили по воздуху, поглядывая на старейшин зала Дисциплины, оставшихся снаружи, у которых осталось лишь полгода жизни.
— Старейшины, как там внутри?
— Старейшины, как там внутри?
Юань Жун: «...»
Юань Жун: «...»
Но вскоре они услышали:
Но вскоре они услышали:
— Ха-ха-ха, эта пилюля «Персик долголетия» такая нежная и гладкая во рту, просто нечто необыкновенное!
— Ха-ха-ха, эта пилюля «Персик долголетия» такая нежная и гладкая во рту, просто нечто необыкновенное!
— В сочетании с солоновато-пряным порошком из панциря черепахи, растворённым в воде, — мягкая и шелковистая. Если оставить её на потом, это будет настоящей завершающей точкой.
— В сочетании с солоновато-пряным порошком из панциря черепахи, растворённым в воде, — мягкая и шелковистая. Если оставить её на потом, это будет настоящей завершающей точкой.
— Такие пилюли я могу принимать ещё триста раз — великолепно!
— Такие пилюли я могу принимать ещё триста раз — великолепно!
Ученики, наблюдавшие за происходящим, переглядывались.
Ученики, наблюдавшие за происходящим, переглядывались.
Ученики пика Чжицюн и Чан Цин с пика Байюй, пробовавшие «Миндальное молоко с золотыми птичьими звёздочками», не выглядели удивлёнными. Напротив, их глаза с ностальгией прищурились, будто они вспоминали прошлое.
Ученики пика Чжицюн и Чан Цин с пика Байюй, пробовавшие «Миндальное молоко с золотыми птичьими звёздочками», не выглядели удивлёнными. Напротив, их глаза с ностальгией прищурились, будто они вспоминали прошлое.
Вскоре из защитной формации донеслись несколько устрашающих аур.
Вскоре из защитной формации донеслись несколько устрашающих аур.
Несколько фигур поднялись в воздух, возглавляемые Хэ Туном в простой одежде и с мечом в руках.
Несколько фигур поднялись в воздух, возглавляемые Хэ Туном в простой одежде и с мечом в руках.
Формация рассеялась.
Формация рассеялась.
Все увидели ясно: глава секты Хэ Тун больше не выглядел старым. Его чёрные волосы, словно заново отросшие, спадали до земли, а его тело, некогда крепкое и мускулистое, теперь стало белым, как у младенца!
Все увидели ясно: глава секты Хэ Тун больше не выглядел старым. Его чёрные волосы, словно заново отросшие, спадали до земли, а его тело, некогда крепкое и мускулистое, теперь стало белым, как у младенца!
Старейшины позади него тоже выглядели на сотню лет моложе.
Старейшины позади него тоже выглядели на сотню лет моложе.
Особенно Цин Сюань, который и раньше был красив, а теперь с алыми губами и белыми зубами выглядел не старше восемнадцати, словно юноша, без единого волоска на лице.
Особенно Цин Сюань, который и раньше был красив, а теперь с алыми губами и белыми зубами выглядел не старше восемнадцати, словно юноша, без единого волоска на лице.
Зрители заплакали от радости.
Зрители заплакали от радости.
— Глава секты!
— Глава секты!
— Отлично! С главой секты всё в порядке!
— Отлично! С главой секты всё в порядке!
— Старейшины зала Дисциплины тоже в порядке, просто чудесно! У Наньсюнь есть надежда!
— Старейшины зала Дисциплины тоже в порядке, просто чудесно! У Наньсюнь есть надежда!
Без главы секты и старейшин у Наньсюнь не было бы будущего, но теперь всё изменилось.
Без главы секты и старейшин у Наньсюнь не было бы будущего, но теперь всё изменилось.
Однако в своей радости они не заметили, что выражения лиц глав пиков были не столь радостными.
Однако в своей радости они не заметили, что выражения лиц глав пиков были не столь радостными.
Главы пиков на уровне формирования души, немного поразмыслив, поняли, что старейшины зал Дисциплины, хотя и выглядели так, будто вернулись в лучшие годы, продлили свою жизнь лишь на десять лет.
Главы пиков на уровне формирования души, немного поразмыслив, поняли, что старейшины зал Дисциплины, хотя и выглядели так, будто вернулись в лучшие годы, продлили свою жизнь лишь на десять лет.
Через десять лет, если не найти новый способ...
Через десять лет, если не найти новый способ...
Главы пиков выглядели мрачными.
Главы пиков выглядели мрачными.
Вскоре глава секты Хэ Тун кивнул им, его глаза стали острыми, как мечи, и он твёрдо произнёс:
Вскоре глава секты Хэ Тун кивнул им, его глаза стали острыми, как мечи, и он твёрдо произнёс:
— Простите, что напугали вас.
— Простите, что напугали вас.
— Ученики, возвращайтесь к своим занятиям. Главы пиков, останьтесь для обсуждения.
— Ученики, возвращайтесь к своим занятиям. Главы пиков, останьтесь для обсуждения.
Он замолчал, взглянув на Су Юй, которая уже мыла котёл и ложки, и слегка кашлянул:
Он замолчал, взглянув на Су Юй, которая уже мыла котёл и ложки, и слегка кашлянул:
— Младшая ученица, ты тоже останься.
— Младшая ученица, ты тоже останься.
Ученики, готовившиеся уйти, перевели взгляды на Су Юй.
Ученики, готовившиеся уйти, перевели взгляды на Су Юй.
— Глава секты, кажется, не знает... она тоже глава пика.
— Глава секты, кажется, не знает... она тоже глава пика.
— Да, глава двух пиков.
— Да, глава двух пиков.
— Эх, даже если бы глава секты сказал остаться только главам второго пика, а главам третьего — уйти, ей всё равно пришлось бы остаться.
— Эх, даже если бы глава секты сказал остаться только главам второго пика, а главам третьего — уйти, ей всё равно пришлось бы остаться.
Глава секты Хэ Тун: «???»
Глава секты Хэ Тун: «???»
Чёрт возьми, он провёл в уединении шесть месяцев, а ощущение, будто прошло сто лет!
Чёрт возьми, он провёл в уединении шесть месяцев, а ощущение, будто прошло сто лет!
— Что происходит?
— Что происходит?
Ученики разошлись, обитатели пика Чжицюн и пика Байюй тоже ушли, получив от Су Юй ободряющий взгляд.
Ученики разошлись, обитатели пика Чжицюн и пика Байюй тоже ушли, получив от Су Юй ободряющий взгляд.
Только тогда старейшина Чжан быстро объяснил:
Только тогда старейшина Чжан быстро объяснил:
— Ты очнулся как раз с того места, где вчера очнулся Юй Цинцзы.
— Ты очнулся как раз с того места, где вчера очнулся Юй Цинцзы.
Глава секты Хэ Тун: «!» — именно так.
Глава секты Хэ Тун: «!» — именно так.
Очень неловко.
Очень неловко.
— На этот раз мы обязаны этой ученице, младшей ученице Су, — сказал Цин Сюань, теперь похожий на юношу и с благодарностью улыбнулся Су Юй.
— На этот раз мы обязаны этой ученице, младшей ученице Су, — сказал Цин Сюань, теперь похожий на юношу и с благодарностью улыбнулся Су Юй.
Су Юй приподняла бровь.
Су Юй приподняла бровь.
Разве можно, чтобы юноша называл её «младшей ученицей»?
Разве можно, чтобы юноша называл её «младшей ученицей»?
Старейшина Чжан провёл рукой по гладкому лбу:
Старейшина Чжан провёл рукой по гладкому лбу:
— Может, теперь стоит называть её младшей старейшиной Су?
— Может, теперь стоит называть её младшей старейшиной Су?
Су Юй: «...»
Су Юй: «...»
Все: «!»
Все: «!»
* * *
* * *
Секта Тяньшэн.
Секта Тяньшэн.
Пик Хуолин.
Пик Хуолин.
— Приветствую юную госпожу Мэй Чжэньэр, — улыбнулся Му Ваньюань. — Отныне мы будем служить секте Тяньшэн, не щадя себя.
— Приветствую юную госпожу Мэй Чжэньэр, — улыбнулся Му Ваньюань. — Отныне мы будем служить секте Тяньшэн, не щадя себя.
Мэй Чжэньэр, одетая в белое платье, словно неземной дух-линчжи*, улыбнулась алыми губами:
Мэй Чжэньэр, одетая в белое платье, словно неземной дух-линчжи*, улыбнулась алыми губами:
— Изначально я планировала встретиться с отцом и элитой секты Наньсюнь, но как раз в критический момент моего совершенствования мне удалось совершить прорыв до поздней стадии уровня формирования души.
— Изначально я планировала встретиться с отцом и элитой секты Наньсюнь, но как раз в критический момент моего совершенствования мне удалось совершить прорыв до поздней стадии уровня формирования души.
П.п.: * Линчжи (灵芝, língzhī) — это священный гриб бессмертия в китайской культуре, также известный как «ганодерма» или «гриб рейши» (научное название: Ganoderma lucidum). В китайских легендах линчжи растёт только в священных местах и даруется бессмертным. Линчжи часто изображают белоснежным или золотистым, символизирующим чистоту и божественность.
П.п.: * Линчжи (灵芝, língzhī) — это священный гриб бессмертия в китайской культуре, также известный как «ганодерма» или «гриб рейши» (научное название: Ganoderma lucidum). В китайских легендах линчжи растёт только в священных местах и даруется бессмертным. Линчжи часто изображают белоснежным или золотистым, символизирующим чистоту и божественность.
Му Ваньюань широко раскрыл глаза:
Му Ваньюань широко раскрыл глаза:
— Госпожа достигла такого уровня в двадцать лет — это редчайший талант, рождающийся раз в сто лет!
— Госпожа достигла такого уровня в двадцать лет — это редчайший талант, рождающийся раз в сто лет!
Мэй Чжэньэр сладко улыбнулась:
Мэй Чжэньэр сладко улыбнулась:
— Я слышала, что в Наньсюнь есть ученик с пика третьего ранга, который достиг уровня формирования души. Даже в тяжёлых условиях он совершенствовался так быстро — это поистине необыкновенный дар. Он тоже прибыл в нашу секту Тяньшэн?
— Я слышала, что в Наньсюнь есть ученик с пика третьего ранга, который достиг уровня формирования души. Даже в тяжёлых условиях он совершенствовался так быстро — это поистине необыкновенный дар. Он тоже прибыл в нашу секту Тяньшэн?
— Большинство элитных учеников уже здесь. Третий пик... Чэнь Шусинь?
— Большинство элитных учеников уже здесь. Третий пик... Чэнь Шусинь?
Му Ваньюань нахмурился.
Му Ваньюань нахмурился.
Никогда не слышал о каких-либо особенностях этого ученика.
Никогда не слышал о каких-либо особенностях этого ученика.

Комментарии

Загрузка...