Цзи Уя отдал деньги, поставил размашистую роспись в бумаге и бросил быстрый взгляд на ринг. Как раз в этот миг бой на арене подошёл к концу.
Огромный, как платяной шкаф, амбал втаптывал в окровавленные доски избитого до полусмерти соперника. Тот уже едва дышал, истекая кровью, но судья даже не думал останавливать бой. Топающая и визжащая толпа вокруг ринга заходилась в экстазе:
— Убей его! — вопила перекошенная рожа в первом ряду.
— Добей суку! Добей! — подхватывали десятки глоток.
Ревущая волна дикого первобытного угара захлёстывала зал. Почтенные граждане, в обычной жизни корчившие из себя утончённых аристократов и галантных господ, сейчас скалили зубы, сбросив маски. В их налитых кровью глазах горел лишь один огонь – жажда чужой смерти.
Принявший деньги клерк сколькнул по публике пренебрежительным взглядом и глумливо свистнул:
— А здоровый-то уже девять боёв подряд затащил! Ещё один – и заберёт куш в десять миллионов. Эй, заморыш, ты бы не лез туда, а? Голову же оторвёт! Сходил бы лучше на дальний ринг, там шестёрки копошатся, как раз для тебя.
В его глазах читалась откровенная насмешка. Он явно решил, что Цзи Уя – очередной глупец, решивший красиво самоубиться. И то верно: на фоне играющего налитой мускулатурой гиганта, похожего на свирепого бурого медведя, Цзи Уя выглядел беспечным ощипанным цыплёнком. Но в следующее мгновение ухмылка сползла с лица клерка, а глаза вылезли из орбит.
Цзи Уя, даже не обернувшись на его слова, ровным, размеренным шагом взошёл на окровавленный настил.
Амбал, только что вытиравший багровые брызги с кулаков, от неожиданности поперхнулся собственным победным кличем. Но уже через секунду его лицо исказила презрительная гримаса:
— И это – следующий? Серьёзно? Да я тебя одной левой в блин размажу, сопляк!
Хмурый рефери, до сих пор не ронявший ни слова, налился гневом и рявкнул на весь зал:
— Пшел вон отсюда! Твоя очередь ещё не подошла!
Про себя же арбитр грязно и яростно матерился. Какая ещё очередь? Чтобы не отдавать куш в десять миллионов, на десятый, финальный бой казино всегда выставляло собственного, специально подготовленного костолома. А этот придурок выперся сам, ломая всю схему!
Однако Цзи Уя даже не шелохнулся. Заложив руки за спину, он стоял посреди ринга с умиротворённым, почти скучающим видом:
— Слишком долго ждать, — непринуждённо отозвался он. — Я тороплюсь. Пусть выходят все, кто остался. И ваши подставные бойцы, и эти шестёрки – налетайте скопом.
Вершина дерзости!
Зал на секунду заткнулся, шокированный небывалой наглостью, но уже в следующий миг трибуны взорвались таким оглушительным рёвом, что задрожали несущие сваи:
— Размажь этого петуха!
— В порошок его сотри! Совсем жить надоело, сосунок?!
— Чей это сопляк вообще?! — заходился от хохота какой-то усач. — Позовите его мамочку, пусть заберёт сиську досасывать!
Волна глумливого хохота и проклятий захлестнула арену, но Цзи Уя оставался абсолютным монолитом. На его уровне духовного развития эти жалкие крики значат не больше, чем жужжание мух над навозной кучей. Пусть себе паясничают.
Амбал напротив тоже рассмеялся, не желая даже коснуться противника:
— Слышь, шкет, мне тебя даже мочить за подпад. Свали в туман, пока дед добрый, а то ведь реально башку откручу.
Цзи Уя не разозлился. Лишь губы его искривились в едва заметной, хищной полуулыбке:
— Будешь много болтать – даже удар нанести не успеешь.
— Че-го-о ты ляпнул?! — Ржание амбала мгновенно оборвалось, сменившись зверским рыком. — Ну всё, сука, ты сам напросился!
В глазах гиганта вспыхнула лютая злоба. Рывок – и массивное тело рвануло вперёд. От тяжести его шагов настил ринга жалобно застонал и задрожал. Доли секунды – и туша уже смяла разделявшее их расстояние, а тяжеленный пудовый кулак с рассекающим воздух свистом устремился прямо в переносицу юноши!
Зрители на трибунах злорадно ухмылялись. Никто не верил в успех этого выскочки. Даже несмотря на то, что коэффициенты на его победу взлетели до небес – один к двадцати, – ни один дурак не рискнул поставить на него и медяка. Как суповой набор может одолеть скалу?
— Сдохни, тварь! — орал гигант, уже вкушая хруст чужих костей.
И вот, когда кулак уже рассекал воздух в миллиметре от кончика носа Цзи Уя, тот наконец сделал движение.
Его рука взвилась подсечённой молнией. Быстрое, почти невесомое движение – пальцы слегка касаются несущегося на полной скорости кулака, гася весь его сокрушительный импульс.
Бум...
Раздался глухой, плотный звук удара.
Амбал замер. Ему показалось, будто его пудовая кувалда с размаху врезалась в монолитную гранитную скалу, которую не сдвинет и ураган.
— Да чтоб тебя, срань мелкая! — рявкнул он и, брызгая слюной, обрушил на юношу град яростных хуков, но Цзи Уя лениво, словно отмахиваясь от назойливых тополиных пушинок, блокировал каждый выпал.
Зал мгновенно затих. Насмешливые выкрики застряли в глотках зрителей. До самых тупых начало доходить: этот парень – вовсе не жертвенный барашек.
— Мой черёд, — сухо произнёс Цзи Уя. В его глазах блеснул стальной лед.
Слова еще эхом отбивались от стен, когда его пальцы, словно стальные клещи, впились в массивную шею амбала.
Хруст!
Кадык гиганта превратился в крошево. Глаза бойца вылезли из орбит, и он кулем рухнул на доски ринга, мгновенно испустив дух.
Лицо Цзи Уя оставалось абсолютно непроницаемым. Он видел, во что этот монстр превратил своего предыдущего соперника. К тем, кто ни во что не ставит чужую жизнь, у него нет и не может быть жалости.
Оттолкнув ногой обмякшую тушу, Цзи Уя перевёл холодный взгляд на подножие ринга. Там, на длинном кожаном диване, восседала группа бойцов с жетонами участников. Наблюдая за тем, как парень одним движением пальцев уложил их лучшего костолома, они сидели с белыми как мел лицами. Желающих лезть на убой среди них не наблюдалось.
Но тут Цзи Уя бросил через плечо короткую фразу:
— Нападайте все вместе.
Такое вопиющее пренебрежение мгновенно ударило по самолюбию головорезов. В конце концов, сюда не собирались слизняки!
— Завалим щенка скопом!
— Пусть он хоть трижды мастер, против всех сразу не устоит!
— Сам напросился, ублюдок!
Взревев, они взлетели на настил и со всех сторон кинулись на юношу.
— Медленно... слишком медленно, — едва слышно прошептал Цзи Уя, покачав головой.
Слабаки. Этим так называемым бойцам не хватало главного, чем обладают настоящие головорезы, постоянно ходящие под богом, – готовности идти до конца и не страшиться собственной смерти.
Бум! Бум! Бум!
Зрители даже не успели разглядеть движений его рук. Нападавшие, словно сорванные штормом листья, взмыли в воздух и тяжелыми тушами посыпались за пределы ринга, мгновенно теряя сознание от ударов об пол.
— Ты... победил, — произнёс рефери, глубоко и тяжело дыша. Он смотрел на Цзи Уя с откровенным страхом. Среди этих нападавших были двое элитных бойцов казино, и юноша размотал их точно так же, как и остальных – за доли секунды.
— Хозяин хочет видеть тебя, — вибрирующим голосом добавил арбитр и направился к лестнице на второй ярус.
Цзи Уя лишь усмехнулся и шагнул за ним, оставляя за спиной глухой гул шокированных трибун.
На втором этаже рефери подвёл его к массивной дубовой двери и остался снаружи, встав на часы. По его каменной осанке и налитым мускулам сразу угадывался бывалый и опасный боец. Впрочем, Цзи Уя не удостоил его и взглядом – просто толкнул дверь и вошёл.
Внутри, в глубоком кожаном кресле, развалился холёный мужчина. Он лениво затягивался дорогой сигарой и выдувал в потолок сизые кольца дыма:
— А ты дерзкий, сопляк. Знаешь вообще, с кем связываешься? Думаешь, реально унесёшь отсюда десять миллионов?
Цзи Уя молчал. «Ага, банальный грабёж, – подумал он. – ...Впрочем, ничего нового для таких клоак».
— Слушай сюда, тварь, — развязно высклабился хозяин. — Меня зовут Цяо Дун. Мой братан – смотрящий за всем Западным районом!
Заметив, что гость молчит, Цяо Дун решил, что тот сдулся от страха, и вальяжно продолжал:
— Даю тебе единственный шанс. Становишься нашим штатным бойцом – и бабки твои. А если надумаешь выпендриваться...
Его рука нырнула в выдвижной ящик стола, и в следующее мгновение воронка черного ствола уставилась прямо в лицо Цзи Уя:
— ...тогда я прямо сейчас отправлю тебя к праотцам.
— А давай я тоже дам тебе шанс? — спокойно перебил его Цзи Уя.
Флик! Щелчок пальцев – и пуговица, сорванная с его рукава, с сокрушительной силой врезалась аккурат в запястье Цяо Дуна.
Маленький кусочек пластика сработал не хуже пули. Цяо Дун дико заверещал от резкой боли, а пистолет вывалился из его ослабевших пальцев.
Чёрт!
Цяо Дун в ужасе дернулся было к упавшему оружию, но было поздно. Прежде чем ствол коснулся ковра, железные пальцы Цзи Уя мертвой хваткой сомкнулись на его горле и без видимых усилий оторвали жирную тушу от пола.
— Вали к главе клана Нань, — ледяным шепотом произнес Цзи Уя, глядя прямо в налитые кровью глаза вымогателя. — Передай ему: у него есть три дня. Пусть заберёт всех своих щенков, приползёт сюда и станет передо мной на колени. Или пусть готовится забирать труп своего сынка Нань Шаочжуна... а заодно и хоронить весь свой долбаный род.
— Ты... кха-кха... да ты совсем из ума выжил... — прохрипел Цяо Дун. Дикая боль в шее усиливалась, в глазах начали темнеть круги, а животный страх близкой смерти сжал внутренности. Его ноги судорожно задергались, и по штанинам потекла вонючая желтая струя.
Хозяин подпольного ринга сходил под себя от ужаса.
Цзи Уя слегка ослабил хватку. Цяо Дун, едва получив глоток воздуха, тут же запричитал, давясь соплями:
— Я всё передам! Всë сделаю! Слышишь, передам!
Он лебезил, но в глубине его заплывших глазок всё ещё металась крысиная хитрость. Цзи Уя даже не стал разбираться – просто брезгливо швырнул его в угол, словно мешок с мусором, и развернулся к выходу.
— Если через три дня они не явятся – ты расплатишься своей собственной головой.
Это было его объявление войны клану Нань.

Комментарии

Загрузка...