— Кто ты мне такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — лицо Лю Цинчэн стало ещё холоднее. Бросив эту фразу, она полностью проигнорировала Тан Жэньцзе. Её ледяной взгляд мгновенно оттаял, стоило ей повернуться к Тан Гуану — она смотрела на него с такой нежностью и обожанием, словно не могла наглядеться до конца своих дней.
— Кто ты мне такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — лицо Лю Цинчэн стало ещё холоднее. Бросив эту фразу, она полностью проигнорировала Тан Жэньцзе. Её ледяной взгляд мгновенно оттаял, стоило ей повернуться к Тан Гуану — она смотрела на него с такой нежностью и обожанием, словно не могла наглядеться до конца своих дней.
Тан Гуан лишь беспомощно вздохнул, не зная, радоваться ему или плакать от такого внимания.
Тан Гуан лишь беспомощно вздохнул, не зная, радоваться ему или плакать от такого внимания.
Лицо Тан Голяна потемнело от злости, да и остальные члены семьи Тан выглядели так, будто только что проглотили по лимону. Они ведь шли сюда с одной целью — растоптать, унизить и с позором выставить Тан Гуана перед всеми. Как же всё обернулось с ног на голову?
Лицо Тан Голяна потемнело от злости, да и остальные члены семьи Тан выглядели так, будто только что проглотили по лимону. Они ведь шли сюда с одной целью — растоптать, унизить и с позором выставить Тан Гуана перед всеми. Как же всё обернулось с ног на голову?
— Погляжу, вы все не слишком-то рады, — раздался вдруг со стороны дверей ещё один чистый, прохладный голос, не дав им опомниться.
— Погляжу, вы все не слишком-то рады, — раздался вдруг со стороны дверей ещё один чистый, прохладный голос, не дав им опомниться.
В зал грациозной походкой вошла женщина невероятной, почти греховной красоты, источающая соблазн каждым своим движением. Облегающее длинное платье выгодно подчеркивало её аппетитные, округлые изгибы, а обнажённые хрупкие плечи заставили мужскую половину гостей мгновенно забыть, как дышать. Это была Линь Даньчжуан!
В зал грациозной походкой вошла женщина невероятной, почти греховной красоты, источающая соблазн каждым своим движением. Облегающее длинное платье выгодно подчеркивало её аппетитные, округлые изгибы, а обнажённые хрупкие плечи заставили мужскую половину гостей мгновенно забыть, как дышать. Это была Линь Даньчжуан!
Мужчины уставились на неё остекленевшими глазами, мысленно срывая с неё платье до последнего лоскутка.
Мужчины уставились на неё остекленевшими глазами, мысленно срывая с неё платье до последнего лоскутка.
— Дедушка Тан, поздравляю вас с днём рождения! — Линь Даньчжуан плавно подошла к виновнику торжества, извлекая из своей изящной сумочки нефритовую статуэтку Будды.
— Дедушка Тан, поздравляю вас с днём рождения! — Линь Даньчжуан плавно подошла к виновнику торжества, извлекая из своей изящной сумочки нефритовую статуэтку Будды.
Тан Голян, обладавший превосходным вкусом и намётанным глазом коллекционера, сразу узнал эту вещь. Это был нефритовый Будда времён Западной Хань — подлинное, бесценное сокровище!
Тан Голян, обладавший превосходным вкусом и намётанным глазом коллекционера, сразу узнал эту вещь. Это был нефритовый Будда времён Западной Хань — подлинное, бесценное сокровище!
Тан Годун принял подарок с благодарным кивком:
Тан Годун принял подарок с благодарным кивком:
— Благодарю за внимание, дитя.
— Благодарю за внимание, дитя.
Покончив с поздравлениями, Линь Даньчжуан тут же скользнула к Тан Гуану и фамильярно повисла на его руке, прижавшись к нему всем телом:
Покончив с поздравлениями, Линь Даньчжуан тут же скользнула к Тан Гуану и фамильярно повисла на его руке, прижавшись к нему всем телом:
— Гуан-Гуан, ну и как это понимать? У дедушки юбилей, а ты мне ни словом не обмолвился!
— Гуан-Гуан, ну и как это понимать? У дедушки юбилей, а ты мне ни словом не обмолвился!
«Гуан-Гуан?» — у Лю Цинчэн от этого приторного прозвища по коже пробежали мурашки.
«Гуан-Гуан?» — у Лю Цинчэн от этого приторного прозвища по коже пробежали мурашки.
— Ну и слух же у вас, — пробормотал Тан Гуан обречённо. — Обо всём пронюхаете.
— Ну и слух же у вас, — пробормотал Тан Гуан обречённо. — Обо всём пронюхаете.
— А что поделать? — Линь Даньчжуан кокетливо рассмеялась, прижавшись к нему ещё плотнее. — Сердцу ведь не прикажешь, я же без ума от тебя!
— А что поделать? — Линь Даньчжуан кокетливо рассмеялась, прижавшись к нему ещё плотнее. — Сердцу ведь не прикажешь, я же без ума от тебя!
Окружающие едва не падали в обморок от изумления. Что за чертовщина?! Разве Тан Гуан не обычный, копеечный охранник? Как жалкий вышибала умудрился завоевать сердце Линь Даньчжуан — некоронованной королевы бизнеса всего Пинхая?! Что же касается Тан Голяна и его свиты, то Линь Даньчжуан попросту проигнорировала их, словно пустое место.
Окружающие едва не падали в обморок от изумления. Что за чертовщина?! Разве Тан Гуан не обычный, копеечный охранник? Как жалкий вышибала умудрился завоевать сердце Линь Даньчжуан — некоронованной королевы бизнеса всего Пинхая?! Что же касается Тан Голяна и его свиты, то Линь Даньчжуан попросту проигнорировала их, словно пустое место.
— Госпожа Линь, простите, но у меня назрел вопрос, — Тан Жэньцзе не выдержал и снова подал голос. — Тан Гуан — всего лишь никчёмный охранник...
— Госпожа Линь, простите, но у меня назрел вопрос, — Тан Жэньцзе не выдержал и снова подал голос. — Тан Гуан — всего лишь никчёмный охранник...
— Да, он охранник, — Линь Даньчжуан смерила его презрительным взглядом, который, впрочем, из-за её природного магнетизма всё равно казался чарующим и манящим. — Более того, он работает в моей компании. И что в этом плохого? Он изо дня в день оберегал меня, защищал своей грудью, и мы постепенно полюбили друг друга. Разве это запрещено?
— Да, он охранник, — Линь Даньчжуан смерила его презрительным взглядом, который, впрочем, из-за её природного магнетизма всё равно казался чарующим и манящим. — Более того, он работает в моей компании. И что в этом плохого? Он изо дня в день оберегал меня, защищал своей грудью, и мы постепенно полюбили друг друга. Разве это запрещено?
Присутствующие онемели от шока. Проклятье! Кто там только что пускал слюни и изгалялся, высмеивая Тан Гуана за нищету и неспособность найти себе даже самую захудалую жену? А теперь Лю Цинчэн и Линь Даньчжуан явились чуть ли не под руку, чтобы поочерёдно отвесить им звонкие пощёчины! Это же просто издевательство!
Присутствующие онемели от шока. Проклятье! Кто там только что пускал слюни и изгалялся, высмеивая Тан Гуана за нищету и неспособность найти себе даже самую захудалую жену? А теперь Лю Цинчэн и Линь Даньчжуан явились чуть ли не под руку, чтобы поочерёдно отвесить им звонкие пощёчины! Это же просто издевательство!
— Роман между телохранителем и его нанимательницей — классика жанра, разве нет? — с вызовом бросила Линь Даньчжуан.
— Роман между телохранителем и его нанимательницей — классика жанра, разве нет? — с вызовом бросила Линь Даньчжуан.
Возразить было нечего. Половина присутствующих мужчин в этот момент страстно желала лишь одного — спросить у прекрасной госпожи Линь, нет ли в её компании свободной вакансии сторожа.
Возразить было нечего. Половина присутствующих мужчин в этот момент страстно желала лишь одного — спросить у прекрасной госпожи Линь, нет ли в её компании свободной вакансии сторожа.
Тан Голян выглядел так, словно его сейчас хватит удар от переполнявшей его злости.
Тан Голян выглядел так, словно его сейчас хватит удар от переполнявшей его злости.
— И что в нём вообще хорошего?! — выдавил из себя багровый от злости и зависти Тан Жэньцзе, у которого от злости на лбу вздулись вены.
— И что в нём вообще хорошего?! — выдавил из себя багровый от злости и зависти Тан Жэньцзе, у которого от злости на лбу вздулись вены.
— Вот именно! Жалкий оборванец, у которого за душой ни гроша! — поддакнул Тан Динкунь. Он скосил глаза на свою спутницу, затем снова перевёл взгляд на сияющих Линь Даньчжуан и Лю Цинчэн, и с горечью осознал, что его пассия на их фоне выглядит как невзрачная серая мышь.
— Вот именно! Жалкий оборванец, у которого за душой ни гроша! — поддакнул Тан Динкунь. Он скосил глаза на свою спутницу, затем снова перевёл взгляд на сияющих Линь Даньчжуан и Лю Цинчэн, и с горечью осознал, что его пассия на их фоне выглядит как невзрачная серая мышь.
— В моих глазах он лучше каждого из вас, вместе взятых! — раздался с порога звонкий девичий голос.
— В моих глазах он лучше каждого из вас, вместе взятых! — раздался с порога звонкий девичий голос.
«Что, опять?!» — пронеслось в головах ошарашенных гостей.
«Что, опять?!» — пронеслось в головах ошарашенных гостей.
В зал вошла миниатюрная, изящная девушка в нежно-розовом платье. Её длинные шелковистые волосы колыхались при каждом шаге, алые губы контрастировали со здоровым румянцем, а безупречно белая кожа казалась настолько нежной и полупрозрачной, словно светилась изнутри. Это была Е Юйнин — владелица поместья «Красношапочный гусь», чьё имя в последнее время гремело по всему Пинхаю!
В зал вошла миниатюрная, изящная девушка в нежно-розовом платье. Её длинные шелковистые волосы колыхались при каждом шаге, алые губы контрастировали со здоровым румянцем, а безупречно белая кожа казалась настолько нежной и полупрозрачной, словно светилась изнутри. Это была Е Юйнин — владелица поместья «Красношапочный гусь», чьё имя в последнее время гремело по всему Пинхаю!
Е Юйнин подошла к Тан Годуну и с глубоким уважением протянула ему красиво оформленный свиток-сертификат:
Е Юйнин подошла к Тан Годуну и с глубоким уважением протянула ему красиво оформленный свиток-сертификат:
— Дедушка, поздравляю вас с днём рождения! У меня не было времени подготовить что-то особенное, поэтому примите скромный дар — одну тысячу элитных красношапочных гусей из моих угодий. Пожалуйста, распишитесь в получении.
— Дедушка, поздравляю вас с днём рождения! У меня не было времени подготовить что-то особенное, поэтому примите скромный дар — одну тысячу элитных красношапочных гусей из моих угодий. Пожалуйста, распишитесь в получении.
— Тысяча красношапочных гусей?! — в зале пронёсся сокрушительный вздох удивления, у многих гостей зашумело в ушах.
— Тысяча красношапочных гусей?! — в зале пронёсся сокрушительный вздох удивления, у многих гостей зашумело в ушах.
Сколько это в деньгах? Почти десять миллионов юаней! Ведь общее поголовье этих редких птиц во всём поместье не превышало десяти тысяч, а юная хозяйка лёгким жестом преподнесла десятую часть своего сокровища в качестве простого подарка на день рождения Тан Годуна!
Сколько это в деньгах? Почти десять миллионов юаней! Ведь общее поголовье этих редких птиц во всём поместье не превышало десяти тысяч, а юная хозяйка лёгким жестом преподнесла десятую часть своего сокровища в качестве простого подарка на день рождения Тан Годуна!

Комментарии

Загрузка...