— Босс! Босс!
— Дорогой, поторапливайся!
Ранним утром в резиденцию Му «ввкатился» пухлый мячик. Позади него семенила глубоко беременная молодая женщина. Она была поистине хорошенькой и живой, а её большие влажные глаза выглядели особенно трогательно.
— Муж, помедленнее. — Молодая женщина беспомощно покачала головой, с любовью глядя на шедшего впереди мужчину.
— Хе-хе, я просто хочу, чтобы босс поскорее взглянул на ту замечательную жену, которую я себе выбрал. — Закончив говорить, Шао Толстяк протянул руку и погладил супругу по щеке.
Оба вошли в особняк Му, и вскоре, услышав новости, сюда примчалась Му Цинге.
Мало того что она пришла — вслед за ней появились Му Ичень и Му Сюэву. Им обоим было жутко любопытно взглянуть на закадычного друга и доверенное лицо их старшей сестры.
Увы, переступив порог цветочной беседки, они увидели лишь катившийся навстречу сестре мячик.
— Босс-с...! — Этот пронзительный крик испугал птиц на деревьях во дворе особняка Му, и те взметнулись в небо.
Шао Толстяк проворно подскочил к Му Цинге, намереваясь заключить её в долгожданные объятия, но женский наряд заставил его замереть в растерянности.
— Босс, в таком виде мне неловко к тебе приближаться. — Шао Толстяк нервно потёр руки.
Му Цинге с улыбкой поддразнила его: — Прошло больше двух лет, а ты и правда стал ещё круглее!
— Хе-хе, благодарю за похвалу, босс! — Лицо Шао Толстяка мгновенно озарилось улыбкой.
— Это друг босса? — ошеломлённо проговорил Му Ичень, глядя на круглого Шао Толстяка и никак не сопоставляя его с их способной и героической старшей сестрой.
Этот толстяк был роскошно одет, с ног до головы увешан золотом и серебром, черты лица теснились на пухлой физиономии, а глазки-бусинки напоминали семена кунжута. Было очевидно: перед ними настоящий транжира!
— Не суди книгу по обложке. — Му Сюэву тоже удивилась, но тихонько буркнула себе под нос.
— Босс, а это кто...? — Шао Толстяк уже давно заметил Му Иченя и Му Сюэву и вовсю гадал, кем они приходятся Му Цинге.
Му Цинге непринужденно представила их: — Му Ичень и Му Сюэву, мои младшие брат и сестра.
— Что? Младшие братья и сёстры босса? — Шао Толстяк выглядел ошеломлённым.
Му Цинге кивнула, на мгновение задумавшись, и пояснила: — Ну, они оба — посмертные дети моего отца.
Шао Толстяк кивнул, поняв всё лишь наполовину. Его главным достоинством было умение вовремя понять, о чём стоит спрашивать, а о чём — нет.
Вдруг он с жизнерадостной улыбкой обратился к Му Иченю и Му Сюэву: — Раз вы младшие братья и сёстры босса, значит, и мои тоже! Если вам когда-нибудь понадобится помощь, просто обратитесь к Толстяку! — Сказав это, он гордо хлопнул себя по груди.
Му Цинге с улыбкой представила гостя Му Иченю и Му Сюэву: — Его зовут Шао Юэцзе, он мне тоже брат. Он немного старше вас двоих, так что можете смело звать его братцем Толстяком.
— Привет, братец Толстяк.
— Привет, братец Толстяк.
Тут же отозвались Му Ичень и Му Сюэву.
— К чему такие формальности? Теперь мы одна семья. — Шао Толстяк похлопал себя по большому животу и широко улыбнулся.
В этот момент взгляд Му Цинге переместился на тихую женщину, стоявшую за спиной Шао Толстяка. В её глазах заплясали лукавые искорки: — Раз уж мы теперь семья, не познакомишь нас?
— Ах, вот дурень! — Шао Толстяк хлопнул себя по лбу, после чего поспешно взял жену за руку и осторожно подвёл к Му Цинге. Он озорно рассмеялся: — Босс, это моя жена, Шангуань Роу. Она носит под сердцем вашего племянника. Хе-хе.
— Ай! Разве так представляют людей? — игриво отчитала мужа Шангуань Роу, а затем подняла влажные глаза на Му Цинге и изящно поклонилась. — Дочь Шангуань Хунлея, жена Шао Юэцзе, Шангуань Роу приветствует Маленького Владыку.
Му Цинге слегка кивнула: — Ты дочь Шангуань Хунлея?
Шангуань Роу медленно кивнула.
Му Цинге улыбнулась Шао Толстяку и поддразнила его: — Шао Толстяк, тебе поистине повезло! Ты завоевал сердце драгоценной дочери великого учёного мужа.
Шао Толстяк тут же задрал нос: — Разумеется! Обаянию великого мастера Толстяка нет равных!
— Ха-ха! — Му Ичень не удержался и громко рассмеялся над похвальбой друга.
Шао Толстяк ничуть не смутился и заявил ему: — Младший братец, не смейся. Спроси-ка лучше свою невестку, разве не она безумно влюбилась в меня и сама настояла на свадьбе?
— У тебя хватает наглости говорить такое? — с досадой глядя на него, Шангуань Роу ущипнула мужа за мягкий бок.
Шао Толстяк тут же скорчил гримасу от боли.
Му Цинге посмотрела на живот Шангуань Роу и, немного подумав, словно по волшебству извлекла из ниоткуда фарфоровый пузырёк.
Протянув его Шангуань Роу, она сказала: — В этом флаконе находится пилюля, очищающая костный мозг. Её приём принесет огромную пользу ребёнку во чреве. Считай это моим подарком малышу.
— Хе-хе, босс, с радостью приму! — Шао Толстяк протянул руку.
Однако, прежде чем он успел коснуться флакона, Шангуань Роу мягко отвела его руку в сторону. Она приняла пузырёк обеими руками и вежливо поклонилась: — Шангуань Роу благодарит Маленького Владыку.
Му Цинге покачала головой: — Раз уж ты жена Толстяка, со мной не нужно церемониться. Зови меня просто боссом, как он, и оставь поклоны.
Шангуань Роу слегка кивнула: — Благодарю, босс.
Поболтав ещё немного, все пятеро устроились в цветочной беседочке. Трое младших знали, что Му Цинге и Шао Толстяк давно не виделись, поэтому проявили деликатность и не мешали их беседе.
— Босс, тебя не было целых два года. Ты и не представляешь, как одиноко мне было в Лоду без тебя. Наверху всегда холодно! Вспоминая былые деньки, когда мы были главными гуляками Лоду, я понимаю, что остался один-единственный. Эх... — вдруг предался меланхолии Шао Толстяк.
— Главными гуляками Лоду? — с любопытством переспросил Му Ичень.
Шангуань Роу прикрыла рот рукой и легко рассмеялась: — Младший братец, разве ты не знал? В те времена моего мужа и Маленького Владыку знали как первого и второго богатеев-транжир Лоду.
— Выходит, мой босс был предводителем лодуских кутил? — изумлённо выдохнул Му Ичень.
Шангуань Роу улыбнулась и кивнула.
— Босс... Будучи девушкой, ей приходилось притворяться разгильдяем... — буркнул Му Сюэву, глядя на Му Цинге полными сочувствия глазами.
— К тому же, Маленький Владыка славился как первая красавица Лоду. — добавила Шангуань Роу.
Постепенно к разговору присоединились и остальные, но все темы неизменно крутились вокруг прошлых приключений Му Цинге.
Тем временем беседа Му Цинге и Шао Толстяка продолжалась.
— Толстяк, за два года ты достиг Пурпурного Царства, поздравляю. — Обладая текущим уровнем совершенствования, Му Цинге с лёгкостью разглядела силу Шао Толстяка.
Шао Толстяк с гордостью ответил: — И всё благодаря боссу!
Некоторые вещи не нуждались в словах.
Обменявшись взглядами, они одновременно улыбнулись.
— Как вы с Шангуань Роу сошлись? — обратившись к верному другу, Му Цинге не удержалась от любопытства.
Шао Толстяк тут же оживился и принялся рассказывать о своей первой встрече с Шангуань Роу.
По правде говоря, эта история звучала банально и мелодраматично.
Однажды Шангуань Роу отправилась на прогулку за город и в глуши столкнулась с шайкой никчёмных бандитов, вздумавших ограбить её и надругаться над ней. Как назло, мимо проезжал Толстяк. Увидев, как обижают красавицу, он героически высвободил свою силу, покалечил разбойников, сдал их властям и тем самым спас Шангуань Роу.
Со временем молодые люди полюбили друг друга. Мисс Шангуань оказалась девушкой с характером и неожиданно потребовала, чтобы родители выдали её замуж за Шао Толстяка.
Так и заключили этот союз, казавшийся столь неподходящим.
К счастью, в Толстяке проснулось человеческое достоинство: после свадьбы он остепенился, перестал безрассудно транжирить деньги и обходить стороной кварталы красных фонарей.
Их отношения стали такими нежными и счастливыми, что вызывали всеобщую зависть.
Услышав это, Му Цинге с улыбкой сказала: — Толстяк, признайся честно, разве ты не положил глаз на мисс Шангуань и не подстроил это спасение?
— Босс, я невиновен! Клянусь тебе, ничего подобного не было! — Шао Толстяк тут же вскинул руку, принимая самый искренний вид.
Му Цинге расхохоталась: — Я же просто шучу, чего ты так нервничаешь?
Немного посмеявшись, она тихо вздохнула: — Всего два года прошло, а ты уже готовишься стать отцом. Кажется, будто внутри ничего не изменилось, но на самом деле многое уже стало совсем другим.
— Не сказал бы, по крайней мере наш Император всё ещё не женат. — заметил Шао Толстяк.
— Цзиньчэнь до этих пор не женат? — удивилась Му Цинге.
Если память её не подводила, Цинь Цзиньчэню уже исполнилось двадцать семь или двадцать восемь!
Шао Толстяк кивнул и чмокнул губами: — Мало того что не женат — в его гареме нет ни единой женщины, и ни одна дворцовая служанка не смогла забраться на его драконье ложе. Босс, ты даже не представляешь, до чего за эти два года извели себя министры.
— Они суют нос куда не просят: с горой государственных дел справиться не могут, а всё норовят решать, в чью постель ложиться Цинь Цзиньчэню? — усмехнулась Му Цинге.
Шао Толстяк самодовольно хмыкнул и напомнил ей: — Босс, не забывай, ты почти полностью вырезала всю императорскую семью Цинь. Теперь остался лишь нынешний Император. Если он в скором времени не женится и не продолжит императорский род, то после его ухода кому править троном государства Цинь? Это легко может привести к новой кровавой смуте.
Му Цинге молча поджала губы, слегка нахмурив брови.
Шао Толстяк был прав: без наследника множество недовольных людей затеют недоброе. Ей хотелось, чтобы государство Цинь стало мирным и безмятежным уголком, где Му Сюн сможет спокойно отдохнуть от государственных забот, а вовсе не источником хаоса и потрясений.
— Почему же Цинь Цзиньчэнь не женится? — мрачно спросила Му Цинге.
Шао Толстяк в изумлении вытаращил свои глаза-пуговки: — Босс, ты и вправду не знаешь или притворяешься?
— О чём мне следует знать? — Му Цинге захлопала ресницами, глядя на него с недоумением.
Шао Толстяк тяжело вздохнул и пояснил: — По всей стране известно, что хотя формально государством Цинь правит нынешний Император, истинный хозяин здесь — Маленький Владыка резиденции Му. Ведь все знают, что Его Величество прислушивается только к тебе. Так скажи на милость, почему Его Величество слушает исключительно тебя?
— «...» — Му Цинге лишилась дар речи.
Она никогда не придавала значения подобным вещам и даже не задумывалась об этом. По правде говоря, за последние годы она провела в государстве Цинь совсем мало времени.
— Наверное... Потому что я говорю разумные вещи. — Му Цинге потерла подбородок, прищурив глаза.
Шао Толстяк загадочно улыбнулся: — Босс, босс, неужели ты не понимаешь, что Его Величество в тебя влюблен?
— А?
Му Цинге остолбенела.
Цинь Цзиньчэнь любит её? Как она могла не заметить?
Заметив её лицо, Шао Толстяк с неохотой продолжил пояснения: — В те времена, когда я ещё не знал, что ты женщина, мне уже казалось, что Его Величество относится к тебе слишком благосклонно. Он во всём угождал тебе, и даже если бы ты перебила всю его семью, он бы не стал тебя винить. Босс, ты помнишь бывшего императора? Он ведь избегал любых конфликтов и не лез в мирские дела. Но ради тебя он согласился взойти на престол и позволил заточить себя в этом Имперском Городе.
На лице Му Цинге промелькнуло странное выражение, и она бормонула: — Если послушать тебя, выходит, я разбиваю сердца направо и налево?
Толстяк Шао хихикнул: — Уж не знаю, бессердечна ли ты, но скажу так: его Величество не женится в восьми или девяти случаях из десяти именно из-за тебя. И раз уж он слушает тебя больше всех остальных, почему бы тебе не предложить ему жениться ради блага государства Цинь?
Кемки губ Му Цинге едва заметно дрогнули.
Толстяк Шао утверждал, что Цинь Цзиньчэнь неравнодушен к ней? Непонятно почему, но от этих слов Му Цинге почувствовала себя не в своей тарелке.
— И всё же, босс, ответь мне. Если бы не Святой Король, разглядела бы ты истинные чувства его Величества? — Толстяк Шао с любопытством подался вперёд.
Му Цинге опешила. Если бы не Си Мо...
Она слабо улыбнулась и покачала головой: — Признаю, одно время Цинь Цзиньчэнь и впрямь привлекал моё внимание. Но уверяю тебя, между нами не может быть ничего общего.
Му Цинге поднялась, заложила руки за спину и посмотрела на пейзаж за пределами зала.
Толстяк Шао последовал за ней, подстраиваясь под её шаг.
Вглядываясь вдаль, она мыслями вернулась к прошлому и воспоминаниям об общении с Цинь Цзиньчэнем. Наконец она медленно проговорила: — При первой встрече его взгляд действительно заставлял сердце сжиматься — в нём сквозила такая хрупкость. Но он слишком глубоко запрятал свои истинные чувства. У меня нет ни терпения, ни желания пробиваться сквозь слой за слоем этой скорлупы. И то, что я не хочу тратить на него душевные силы, служит лучшим доказательством: у меня к нему ничего нет.
— Тогда, босс, как же Святой Король завладел твоим сердцем? — Глазки-пуговки Толстяка Шао хитро заблестели, и он ухватился за возможность посплетничать. Он не стал дальше выпытывать, почему Му Цинге отвергла Цинь Цзиньчэня, ведь он и сам считал, что они совсем друг другу не подходят.
— Он? — Му Цинге невольно вскинула бровь, а уголки её губ тронула многозначительная улыбка.
Мимо пролетел лёгкий ветерок, задев золотой дворцовый колокольчик на её поясе и раскатившись чистым звоном.
— Юный мастер!
Вдруг прибежал стражник из поместья и доложил: — Юный мастер, у ворот собралось множество министров. Они хотят видеть вас.
— Ишь ты, старые хрычи, как быстро подсуетились! — выругался Толстяк Шао.
Он скорчил гримасу и обратился к Му Цинге: — Босс, похоже, твоему спокойному отдыху снова пришёл конец. Обязательно выкрои время, чтобы мы могли нормально выпить вместе.
Му Цинге подшутила над ним: — Разве ты не можешь входить в ворота поместья Му в любое время? Тебе ведь не нужно обивать пороги, как им.
Толстяк Шао хэпнул и почесал затылок.
— Юный мастер, принимать их или нет? — Стражник поднял голову и посмотрел на Му Цинге.
Му Цинге немного подумала и кивнула: — Раз они уже у порога, пусть войдут. — С этими словами она уверенно направилась к выходу из поместья.
Стоило ей выйти наружу, как Толстяк Шао вместе с Му Ичэнем тайком последовал за ней и спрятался за распахнутыми воротами, чтобы понаблюдать.
— Юный мастер-э-э!
— Приветствуем юного мастера! Желаем юному мастеру мира и благополучия-э-э!
Как только Му Цинге переступила порог поместья, сотни чиновников у подножия лестницы дружно опустились на колени.
— Надо же, как они уважают босса! — Му Ичэнь остолбенел.
Толстяк Шао презрительно фыркнул: — И что тут такого? Босс — это тот, кто может свободно разгуливать по Линьчуаню, и никто даже слова поперёк не смеет сказать.
Му Ичэнь от удивления аж рот открыл.
— Встаньте, — Му Цинге стояла на площадке у ворот поместья, глядя сверху на преклонивших колени чиновников.
Но те не поднялись.
Главный среди них поднял голову и сказал: — Юный мастер только что вернулся в поместье, и мы не должны тревожить вас. Но ради стабильности государства Цинь мы вынуждены нарушить ваш покой.
Му Цинге вскинула бровь: — Что за дело заставило вас говорить столь громкими словами?
Чиновник ответил: — Об этом непросто говорить, но сейчас нам приходится забыть о гордости и просить господина о вмешательстве. Прошло уже столько лет, а его Величество до этих пор не обзавелся гаремом. Мы... Мы искренне боимся, что отсутствие прямых наследников королевской крови приведёт к смуте в стране!
От этих слов Му Цинге подняла взгляд и закатила глаза на Толстяка Шао, который лишь виновато усмехнулся в ответ.
Вернув взгляд чиновникам, Му Цинге холодно сказала: — Вы хотите, чтобы я вмешалась в дела императорского гарема?
Министры замялись, но наконец выдавили из себя: — Мы лишь хотим, ради блага государства Цинь и продолжения царского рода, чтобы юный мастер убедил его Величество...
— Умоляем юного мастера убедить его Величество основать гарем!
От хора чиновничьих просьб Му Цинге запрокинула голову и беззвучно вздохнула, подумав про себя: «Дожили, какая умора — просят меня, чужое дитя, разбираться с императорским гаремом».
Му Ичэнь тихонько рассмеялся: — До чего же забавные эти чиновники! Хотят, чтобы моя сестра заведовала гаремом императора?
— Издан указ его Величества: юный мастер вызывается во двор-р-рец!
В этот момент издалека донёсся стук копыт, за которым последовал властный окрик.
Му Цинге отвела взгляд от неба и окинула взором толпу коленопреклоненных людей — все они смотрели на нее с надеждой, ожидая её решения.
Посланец с императорским указом уже доскакал до ворот поместья и на секунду замер, увидев столпившихся здесь высокопоставленных чиновников.
Однако он быстро взял себя в руки, соскочил с коня и поспешил опуститься на одно колено перед Му Цинге: — Юный господин, его Величество узнал, что вчера вы вернулись в Лоду, и приглашает вас во дворец для беседы.
Му Цинге немного подумала и сказала: — Хорошо, поехали.
Если бы Толстяк Шао не завёл с ней разговор раньше, она бы и не подумала лезть в эти мутные воды. Но раз уж всё так сошлось, не помешает попутно разузнать, как обстоят дела у Цинь Цзиньчэня.
Му Цинге вошла во дворец, а чиновники у ворот поместья разошлись.
Толстяк Шао не стал покидать поместье Му — Му Ичэнь удержал его, требуя подробностей о подвигах сестры.
Желание послушать о «героических деяниях» Му Цинге воодушевило Толстяка Шао, и он вернулся в цветочный зал, где принялся увлеченно рассказывать всё Му Сюэву и её брату.
Из цветочного зала поместья Му то и дело доносились возгласы изумления и восторга.
...
Императорский дворец Цинь казался прежним. Снова ступив на его землю, Му Цинге невольно вспомнила те страшные дни дворцового переворота.
Той ночью погибло много людей, но больше всего врезалась в память маленькая принцесса Цинь Илянь, испустившая дух прямо на её руках.
Та чистая девочка, которую похоронили как её жену.
Отогнав воспоминания, Му Цинге вошла в императорский кабинет.
Переступив порог, она сразу увидела фигуру за Драконьим троном — он склонился над мемориалами. Прошло два года, но он по-прежнему был прекрасен, словно сошедший с картины бессмертный. Вот только годы бремени власти легли более глубокой тенью на его брови.
Почувствовав входящего, Цинь Цзиньчэнь отложил киноварную кисть и поднял голову.
Его глаза, повидавшие на своём веку немало, на мгновение затуманились при виде Му Цинге.
Лишь когда Му Цинге легко кашлянула, он опомнился и совладал с эмоциями.
— Ты вернулась, — проговорил он спокойным будничным тоном.
Му Цинге кивнула и молча присела на стул рядом с ним.
Цинь Цзиньчэнь сошёл с Драконьего трона, лично налил чашку чая и протянул ей: — Те чиновники, должно быть, сильно докучали тебе?
Му Цинге лениво подняла на него взгляд и кивнула: — А ты неплохо осведомлен.
Не отводя от неё спокойного взгляда, она прямо спросила: — Почему бы тебе не жениться и не завести ребенка?
Руки Цинь Цзиньчэня едва заметно дрогнули: — Если я не люблю их, зачем обрекать их на заточение в этом одиноком и мрачном дворце?
— Тогда кого же ты любишь? — Му Цинге упорно смотрела на него, не давая ни малейшей возможности уйти от ответа.
Цинь Цзиньчэнь крепко сжал губы и промолчал.
Наверное, взгляд Му Цзинь был слишком давящим — Цинь Цзиньчэню пришлось отвести глаза и сменить тему: — Я читал письмо старого князя и ещё не успел поздравить тебя с воссоединением с младшими братом и сестрой. Знаю, ты не любишь мирскую суету, поэтому я намерен пожаловать Му Ичэню титул наследного принца с правом в будущем унаследовать титул князя Юннин, а заодно передать ему командование армией рода Му. Что же касается Му Сюэву, как насчет того, чтобы даровать ей титул принцессы Аньнин?
— Не увиливай от ответа, — Му Цинге махнула рукой. — Все эти назначения можешь обсудить с моим дедом. Я пришла сюда потому, что твои министры переживают из-за отсутствия наследника.
Цинь Цзиньчэнь помолчал немного и сказал: — Говорят, в древности правители передавали престол достойнейшим.
— Хочешь повторить древний обычай передачи власти? — Му Цинге легко рассмеялась. — Ты слишком всё упрощаешь. Эта система канула в лету, потому что она нежизнеспособна. Ты веришь, что если завтра назначишь наследником первого встречного со стороны, то послезавтра никто не поднимет восстание?
Цинь Цзиньчэнь поднял свои ясные глаза на Му Цинге. Помолчав какое-то время, он тихо спросил: — Ты тоже хочешь, чтобы я взял жён и наложниц?
Му Цинге глубоко вздохнула и поднялась: — Я встретила Цинь Ияо в Срединном Древнем Мире.
— Ияо! — Цинь Цзиньчэнь вздрогнул и, сжав губы, спросил: — С ней всё в порядке? Теперь из членов императорской семьи в живых остались только они двое.
— Раньше было всякое, но теперь она неплохо устроилась, — ответила Му Цинге, поворачиваясь к нему лицом. — Она сказала мне, что отпустила прошлое.
— Что ж, это хорошо, — сказал Цинь Цзиньчэнь.
— А что насчет тебя? — неожиданно спросила Му Цинге. Её глаза пронзительно сверлили его: — Кто-то сказал мне, что ты не женишься из-за меня?
В глазах Цинь Цзиньчэня мелькнула паника, и он поспешно отвёл взгляд, словно спасаясь бегством: — Нет.
Му Цинге кивнула: — И лучше бы тебе не делать глупостей. Цинь Цзиньчэнь, ты должен понимать: наши отношения этим и ограничиваются. Мне нужно лишь одно — чтобы мой дед смог спокойно провести старость. И если государство Цинь снова погрузится в хаос из-за тебя, не вини меня в том, что я забуду о старой дружбе.
Тело Цинь Цзиньчэня задрожало, но он не проронил ни звука.
Му Цинге продолжила холодным тоном: — Я бессердечна и не привыкла забивать себе голову лишним. Мои возможности небезграничны, и я могу защитить лишь тех, кто дорог моему сердцу. Если кто-то попытается разрушить это, я сотру его в порошок без малейшего сожаления. Я понятия не имею, почему ты упрямо отказываешься заводить гарем, но запомни: если из-за твоих капризов в государстве Цинь вспыхнет смута, ты станешь первым, кого я не пощажу.
Вся невозмутимость в глазах Цинь Цзиньчэня рассыпалась прахом. Он посмотрел на Му Цинге и увидел стальную решимость в её чистых глазах.
Ему показалось, что чья-то безжалостная рука сжала его сердце в тиски, и наконец он опустил глаза и сдался: — Хорошо, я послушаю тебя. Раз уж ты вернулась, сама выбери кандидаток в мой гарем.
Му Цинге нахмурилась: — Это обязанность будущей императрицы.
— У меня пока нет императрицы, — на этот раз Цинь Цзиньчэнь отвечал куда увереннее.
Му Цинге посмотрела на него и через мгновение холодно бросила: — Пришли портреты в поместье Му. С этими словами она решительным шагом покинула императорский кабинет, оставив Цинь Цзиньчэня в одиночестве посреди тишины.
Направляясь к дворцовым ворам, Му Цинге вдруг остановилась и бросила в пустой коридор: — Мастер Гу, выходите.
Из тениступила фигура мастера Гу.
Он подошел к Му Цинге, сложил руки в почтительном жесте и поклонился: — Благодарю вас за сегодняшние слова, юный господин.
Уголки губ Му Цинге тронула едва заметная улыбка: — Разве вы пришли не для того, чтобы упрекнуть меня в бессердечности и обвинить в эгоизме?
Мастер Гу покачал головой: — Раз это невозможно, не стоит тешить себя напрасными надеждами. Разум Вашего Величества глубоко погряз в одержимости и безумии, и лишь сильное лекарство способно вернуть хотя бы искру надежды. Сильное средство, что вы применили сегодня, юный лорд, должно прояснить мысли Его Величества. Быть может, открыв своё сердце, он наконец встретит того, кто станет его доверенным лицом. Вот почему я здесь, чтобы поблагодарить вас, юный лорд.
— Цинь Цзиньчэню повезло, раз ты рядом. Бросив эти слова, Му Цинге легко поднялась и покинула императорский дворец.
...
— Вы же не знаете: в тот день мой босс стоял на Северной улице, держа за шиворот того имперского дядюшку, и во всеуслышание заявил горожанам: «Если кто-то из вас против, то и я против!» А затем взял и прикончил этого ублюдка, из-за которого погибло столько воинов клана Му! Это было так чертовски здорово. А те негодяи из семьи Ле, пришедшие из чужих краев, были жестоко избиты боссом. Даже тот малолетний император, посмевший поднять бунт, получил по заслугам. И ведь не подумал своей тыквой, кто вообще сделал его императором! — пылко вещал Толстяк Шао, брызгая слюной во все стороны.
Его воодушевление передалось остальным, и Му Юйчэнь со спутниками слушали его на одном дыхании.
Даже Шангуань Роу, уже давно знавшая обо всём, не могла сдержать восхищения.
— Босс просто потрясающая! — буркнул Му Юйчэнь.
Му Сюэу же разглядела в этой истории иную сторону и мягко сказала: — Босс больше десяти лет слыла никчемной пустышкой. Она терпела ради клана Му все эти годы... Я даже представить не могу, как ей удалось через всё это пройти. Сегодня она многое узнала о Му Цинге, и теперь ей не терпелось вернуться домой, чтобы рассказать матери совсем всё.
— О чём это вы тут шепчетесь?
Не успели они погрузиться в разговор, как раздался голос Му Цинге.
Толстяк Шао взглянул на неё и тут же подобострастно подбежал ближе, сияя от восторга: — Босс, вы вернулись? Ну как всё прошло?
Му Цинге едва заметно кивнула: — Я наговорила резких слов и сыграла роль злодейки, но в итоге никого не разочаровала.
— Его Величество согласился? — удивленно спросил Толстяк Шао.
Му Цинге кивнула: — Завтра зайди ко мне, у меня найдется для тебя поручение.
— Оу. — Озадаченно кивнул Толстяк Шао.
Му Цинге бросила на них взгляд и поинтересовалась: — О чём это вы тут так оживленно болтали?
— Босс! Я просто... О! Отныне вы — мой кумир! — Му Юйчэнь бросился к Му Цинге, глядя на неё восторженными глазами.
Му Цинге моргнула, перевела взгляд на Толстяка Шао и спросила: — И что же ты им наплел?
Толстяк Шао рассмеялся: — Да я просто рассказывал о ваших славных подвигах, босс! Правда, мне известно лишь то, что произошло в государстве Цинь, а об остальном я толком не знаю. Теперь, когда мы в безопасности, не расскажете ли вы нам сами, босс?
Му Юйчэнь и Му Сюэу с огромным нетерпением уставились на неё.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...