— Цайвэй, сейчас не время для таких разговоров, — произнёс брат Мин. — У нас нет другого выхода, кроме как довериться ей. Когда я шёл к ней торговать Тканевым доспехом, ты ведь сама была согласна?
Да, она согласилась собственными губами, но теперь пожалела. Она думала, что их пересечение ограничится лишь сделкой по доспеху, и понятия не имела, что дальше всё зайдёт так далеко – вплоть до того, что им всем придётся подчиняться одной только Цю Хуажун.
Но Линь Цайвэй не могла вымолвить эти слова вслух. Скажи она это – и брат Мин поймёт, насколько она ничтожна и мелочна.
Линь Цайвэй долго молчала, словно смирившись с неизбежным, прислонилась к стволу большого дерева и стала ждать возвращения Цю Хуажун.
Тем временем на другом конце поля боя, после того как Цю Хуажун убила двух Оборотней подряд, оставшиеся монстры наконец почувствовали неладное.
Сначала, просто увидав этот топор, они испытывали лишь инстинктивное отторжение. Но когда началась настоящая драка, до них дошло: стоит топору оставить хотя бы крошечную царапину, как Оборотень тут же выбывает из игры.
Этот топор был создан специально для уничтожения Оборотней!
Осознание этого факта привело всех монстров в ужас.
К тому же движения Цю Хуажун были слишком стремительными и ловкими. Они не могли даже задеть её, не говоря уже о том, чтобы убить. Продолжать затягивать бой было бессмысленно: когда туман рассеется и наступит рассвет, они окажутся у всех на виду, и их личности раскроются.
Один из Оборотней огласил туман тоскливым воем, и остальные монстры предпочли отступить, скрывшись в густой дымке.
Цю Хуажун не стала их преследовать. Во-первых, из-за плотного тумана обзор был крайне ограничен, и существовал риск угодить в ловушку. Во-вторых, три часа уже истекли, скоро рассвет, и с наступлением срока они снова примут облик Мирных жителей.
Цю Хуажун обыскала туши двух убитых Волков, забрала с них два топора и вернулась к отряду.
На лезвии её собственного топора всё ещё алела кровь. Цю Хуажун стряхнула капли и убрала оружие в инвентарь.
Увидев, что Цю Хуажун вернулась целой и невредимой, Бай Сюньсюнь подбежала к ней подпрыгивающей походкой. В её голосе звучала искренняя радость:
— Сестра Хуажун! Ты вернулась?!
Линь Цайвэй думала, что Бай Сюньсюнь пожалуется на неё, но та не обронила ни слова, совершенно проигнорировав недавнее неприятное происшествие.
— Сестра Хуажун, ты прогнала всех Оборотней? — Спросила Бай Сюньсюнь.
— Ты не ранена? — С заботой поинтересовался брат Мин.
Линь Цайвэй ничего не ответила, лишь мрачно смотрела на Цю Хуажун.
Цю Хуажун, словно что-то почувствовав, бросила на Линь Цайвэй беглый взгляд, но, не заметив ничего необычного, быстро отвела глаза.
— Я только что убила двух Оборотней и получила два топора, — произнесла Цю Хуажун. — Как, по-вашему, мы должны их распределить?
Некоторое время все трое молчали.
Бай Сюньсюнь перевела взгляд с Цю Хуажун на стоящих рядом Линь Цайвэй и брата Мина и проявила инициативу:
— Отдай их Линь Цайвэй и брату Мину! Я всё равно ничего не умею, мне от топора никакого толку.
— Не говори так, — произнёс брат Мин, посмотрев на Бай Сюньсюнь. — Ты сегодня тоже храбро сражалась и даже ударила ножом Вожака! В нашей победе есть и твоя заслуга.
Получив одобрение брата Мина, Бай Сюньсюнь просияла:
— Правда-правда, брат Мин?
Брат Мин кивнул, подтверждая свои слова.
— Цю Хуажун, если хочешь отдать топоры им двоим, так и скажи напрямую, — ехидно бросила Линь Цайвэй. — К чему эти словесные реверансы?
Цю Хуажун нахмурилась и без колебаний дала отпор:
— Что за намёки? Кому ты тут устраиваешь свои козьи морды? Ты что, баба базарная, чтобы так кривляться? Язык выпрямить не можешь?
— Ты! — ахнула Линь Цайвэй. Каждое слово Цю Хуажун доводило её до бешенства, но поделать с ней она ничего не могла.
— Ну хватит, Цайвэй, Цю Хуажун ещё даже не озвучила решение, не горячись, — поспешил разрядить обстановку брат Мин.
— С чего бы мне горячиться! — Фыркнула Линь Цайвэй.
Цю Хуажун ненадолго задумалась:
— Бай Сюньсюнь – эльф, её главное преимущество – скорость. Топор только замедлит её, поэтому оружие достанется Линь Цайвэй и брату Мину.
Цю Хуажун в пару фраз решила вопрос с распределением топоров.
Линь Цайвэй не верилось, что та проявляет такую доброту:
— Ты отдашь топор мне? С чего такая щедрость? Если это подачка, то лучше оставь себе!
Цю Хуажун нажала на иконки их профилей, отправляя запрос на обмен, и, не останавливаясь, парировала:
— Подачка? С какой стати мне делать тебе подачки? Ты что, попрошайка на панели, чтобы хватать всё, что ни подадут?
Приняв топор, Линь Цайвэй всё равно не могла успокоиться:
— Не изображай из себя святую!
— Ах да, даю совет, — хмыкнула Цю Хуажун. — Тебе даже милостыню просить бессмысленно: с твоим характером тебя просто выгонят палками.
Линь Цайвэй потеряла дар речи.
Брат Мин уже понял, что Цю Хуажун на язык остра и уступать не привыкла, а Линь Цайвэй – как пороховая бочка, вспыхивает от любой искры. Но деваться было некуда, приходилось полагаться на Цю Хуажун.
Брат Мин отвёл Линь Цайвэй в сторону и тихо сказал:
— Ладно, Цайвэй, перестань капризничать. Выйдем из инстанса – и ещё неизвестно, придётся ли с ней снова пересекаться. Потерпи немного, не нагнетай. Послушай меня, брата.
Линь Цайвэй надолго задумалась:
— Точно больше не встретимся?
— В мире столько народу, кто кого вспомнит за пределами игры? — Поддержал её брат Мин.
Линь Цайвэй промолчала, дав понять, что приняла совет.
Бай Сюньсюнь, наблюдая за их шептанием, произнесла:
— Сестра Хуажун, смотри, они шепчутся! Как думаешь, о чём они говорят?
— Любопытно? — Равнодушно мельком глянула в ту сторону Цю Хуажун. — Если так интересно, подойди и послушай.
— Ещё чего, наверняка гадости какие-нибудь! Только настроение себе портить.
— Раз знаешь, что ничего хорошего, так и не бери в голову.
На рассвете они вернулись на прежнее место.
Толстый Медведь уже ждал их. Увидев, что они вернулись без единой царапины, он обрадовался:
— Отлично! Слышал, кто-то видел трупы Оборотней. Я уж думал, байки, а теперь вижу, что вы вернулись целыми и невредимыми – значит, точно вы их завалили!
Слова Толстого Медведя привлекли внимание многих игроков.
Позапрошлой ночью погиб один Оборотень, и никто не знал, чьих это рук дело. Прошлой ночью умерли ещё двои, и теперь все поняли, что это заслуга Студии.
Брат Мин взглянул на Цю Хуажун. Заметив, что та никак не реагирует, он сделал шаг вперёд:
— Всё верно, Оборотней убили мы. Так что если будете делать то, что я говорю, мы, Мирные жители, гарантированно одержим победу!
В углу Вожак снова принял облик делового элитного бизнесмена. Он смотрел не на разглагольствующего брата Мина, а пристально вглядывался в Цю Хуажун.
Цю Хуажун встретилась с ним взглядом и насмешливо усмехнулась с явным презрением.
Вожак опешил. Неужели они раскусили его?! Не может быть, ведь в конце он сбежал и не попался им на глаза!

Комментарии

Загрузка...