Ровно в семь утра из кухни донеслось характерное шкворчание: разбитое яйцо упало на раскаленную сковороду, и по квартире поплыл аппетитный аромат.
Чэнь Суюнь в фартуке хлопотала у плиты, озаряя всё вокруг долгожданной, искренней улыбкой.
Услышав щелчок открывающейся двери спальни, она обернулась и увидела сына – аккуратно причесанного, с мягкой, послушной улыбкой на губах.
─ Мам, давай я.
─ Иди отсюда, только встал, еще не хватало маслом забрызгаться, ─ Чэнь Суюнь с лопаткой в одной руке мягко отпихнула его в сторону другой. ─ Садись за стол, всё уже готово. –
В этот момент в дверь постучали, и на пороге появился Лю Се в шлепанцах и с волосами торчком во все стороны – он прибежал по старой памяти на утреннюю пайку, прихватив с собой пакет свежих палочек юотяо.
─ Тетинька, родители велели передать, что никто готовить не умеет так вкусно, как вы, поэтому я опять к вам на завтрак, ─ язык подвешен у парня был отлично.
─ Ах ты лис красноречивый, садись давай, ─ смеясь, Чэнь Суюнь добавила на сковороду еще пару яиц.
Обе семьи теснились за маленьким кухонным столом, атмосфера была легкой и непринужденной.
Уплетая завтрак, Фан Юнь вдруг поймал себя на мысли, что прошло всего-то ничего, сутки с небольшим, а та тысячелетняя эпоха культивации в его памяти начинает стремительно стираться, покрываясь дымкой.
Синеватые каменные ступени сект Чуюнь, первые шаги в медитации, каменная келья учителя, где тот передавал ему тайные техники, веселые лица собратьев по оружию, восторг от первого полета на мече и жгучая боль от ударов небесной молнии...
И поцелуй Су Цинвань.
Все эти воспоминания никуда не делись, детали сохранились отчетливо, но ощущалось это так, будто он посмотрел какой-то бесконечный фантастический фильм.
Зато воспоминания о коротких восемнадцати годах здесь, на Голубой звезде, казались невероятно яркими, осязаемыми.
Как в детстве Лю Се подбил его разорить птичье гнездо, после чего за ними гнался разъяренный гусь, пытаясь ущипнуть за мягкое место; гордость от первой полученной пятерки и незабываемый вкус тушеной свинины по-домашнему, которую готовил отец.
[Чертовщина,] – голос Лю Се прозвучал в его голове.
[Эти палочки юотяо вкуснее любой пилюли девятого ранга.]
[Слушай, а у тебя не возникает ощущения, что те тысячу лет в том мире – сплошной сон?]
Фан Юнь мысленно парировал: вероятно, чем выше твой духовный ранг, тем слабее становятся человеческие эмоции, и тем тусклее следы былого?
А может, человек человеком зовется вовсе не потому, сколько веков он способен прожить, какой властью или силой обладает, а из-за тех мгновений, когда он умеет искренне плакать, смеяться, чувствовать голод и боль?
─ Сяо Юнь, ты чего завис? – Чэнь Суюнь помахала ладонью перед его глазами. ─ Опять в облаках летаешь? Ешь давай, остынет – невкусно будет. –
─ Да так, ничего, ─ Фан Юнь пришел в себя и откусил кусок юотяо.
Мать Лю Се, Ван Хуэй, наблюдая за тем, как ее сын уплетает еду за обе щеки, с улыбкой покачала головой, а затем вздохнула: ─ Сяо Се, вы оба наконец очнулись, а что дальше? На учебу в прежнем виде вы уже не вернетесь, не сидеть же теперь сложа руки дома? –
Чэнь Суюнь тут же подхватила: ─ Верно! Вы уже взрослые лбы, пора о будущем подумать. Хотите, отец попросит кого-нибудь пристроить вас куда-нибудь ремеслу обучаться? –
Ремеслу?
Лю Се едва не выплюнул соевое молоко.
Он – гордый владыка демонического пути, а его отправляют крутить гайки или стряпать на кухне?!
В мыслях он отчаянно ругался последними словами, но вслух возразить не смел, поэтому отделался неопределенным мычанием: ─ Мам, мы еще подумаем, успеется. –
─ Как это успеется! – Ван Хуэй шутливо пригрозила ему пальцем. ─ Время летит, вам обоим пора устраиваться на работу, о семейной жизни думать! Глянь на соседа дядю Сю. Его пацан на пару лет вас старше, а у него уже детишки вовсю бегают! –
Чэнь Суюнь перевела прицел на сына: ─ Вот именно! Юньюнь, хватит сидеть сычом в четырех стенах, выбирайся на улицу, заводи новые знакомства, особенно с девушками... –
Девушками...
Фан Юнь замедлил движение челюстей.
Лю Се вовремя уловил перемену в настроении друга и поспешил перевести стрелки: ─ Тетя, мы же только из больницы, организм толком не окреп. Давайте с романтикой повременим годик-другой, успеем еще! –
В гостиной работал телевизор, вещавший утренние новости города S.
─ ...Последние новости нашей редакции, ─ ведущая сохраняла сурово-напряженное выражение лица. ─ Прошлой ночью в пригородной усадьбе Бишуй произошло чрезвычайное происшествие с отягчающими обстоятельствами. По предварительным данным, в результате инцидента двадцать четыре человека получили тяжелые травмы и с высокой долей вероятности останутся в вегетативном состоянии. Среди пострадавших числятся председатель правления строительной группы «Хунцзянь» Чжоу Хунцзянь, а также... –
─ В настоящий момент правоохранительные органы полностью оцепили периметр и сформировали следственную группу. Сообщается, что ввиду особой тяжести преступления руководство Седьмого макрорегиона направило в город S специальную следственную комиссию, которая прибудет уже сегодня к полудню для оказания содействия в расследовании... –
На экране показали подступы к усадьбе Бишуй, где на сотни метров вокруг были натянуты предупредительные ленты.
Хлюп.
Палочки выскользнули из рук матери Лю Се и со стуком упали на стол, а ее глаза мгновенно покраснели.
─ Овощи... унесли? – прошептала она вполголоса.
─ Туда им и дорога! – отец Лю Се со злости грохнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть тарелки. ─ Небеса наконец-то открыли глаза! Дождались эти твари возмездия! –
Чэнь Суюнь тоже прикрыла рот ладонью, а по ее щекам катились слезы – смесь радости и пережитого страха.
Старшие эмоционально обсуждали случившееся, выдвигая версии о криминальных войнах или кровной мести. В рамках их простых жизненных понятий это называлось не иначе как «зло наказано, а справедливость восторжествовала».
В конце концов, что еще оставалось делать прижатым к стенке простым людям, кроме как молиться небесам?
Но к счастью, злодеи получили по заслугам.
За всем столом лишь Фан Юнь и Лю Се хранили молчание.
Они переглянулись и, соблюдая идеальную солидарность, опустили головы в тарелки, скромно умалчивая о своих заслугах.
Фан Юнь даже положил матери в тарелку блинчик с яйцом и мягко произвел: ─ Мам, кушай, остынет же. –
В этот момент телефон отца Фан Юня, Фан Цзяньго, звякнул входящим вызовом.
Звонил адвокат по бесплатному юридическому сопровождению, который вел их дело, и звучал он воодушевленнее, чем кто-либо выигравший главный приз в лотерею:
─ Дядя Фан! Невероятные новости! Чжоу Хунцзяня больше нет у руля, активы группы «Хунцзянь» в ближайшее время будут заморожены и пущены под опись! Мы можем незамедлительно подать иск в суд о переводе прежних гражданских исков в статус долговых требований! Как потерпевшая сторона вы имеете приоритетное право на компенсацию! Все расходы на лечение, уход, моральный ущерб... в этот раз мы сострижем с них всё до нитки! –
Хорошие новости имеют свойство передаваться.
Тут же зазвонил телефон отца Лю Се – объявился старый деловой партнер, разорвавший с ними контракты в прошлом, и теперь окольными путями пытался возобновить сотрудничество.
Завершив звонки, четверо родителей крепко обнялись, плача от счастья.
Фан Юнь молча наблюдал за этой сценой. В этот момент оставшаяся в теле Чжоу Биня духовная ци передала сигнал о хаотичных, срывочных колебаниях его психики.
Отлично, этот парнишка двинулся рассудком.
И не притворялся – он тронулся по-настоящему.
Удар от потери отца, страх заключения, унижение из-за потерянного языка – всё это окончательно сломило хрупкий внутренний мир избалованного мажора.
Сейчас во временной камере первого городского следственного изолятора Чжоу Бинь с безумным упорством бился головой о бетонную стену.
И без умолку твердил одну и ту же фразу, с трудом ворочая разбитым ртом:
─ Эт... они... погубили... отца...
─ А-а! Эт они!
Сидевшие с ним в одной камере зека лишь сочувственно крутили пальцем у виска.
Прибывавшие на осмотр тюремные врачи и дежурные психиатры вынесли единогласный вердикт: на фоне тяжелой психологической травмы у подозреваемого развилось острое психотическое расстройство.
Никто в здравом уме не верил словам безумца.
В глазах окружающих он был лишь несчастным неудачником, раздавленным суровой реальностью.
Смерть была бы для него слишком легким наказанием.
Фан Юнь хотел, чтобы он жил. А если тот пойдет на поправку – он снова сделает так, чтобы ему стало плохо.
Пусть он вечно барахтается в пучине безумия и пожирающего изнутри раскаяния!

Комментарии

Загрузка...