В ролике он с пылким воодушевлением рассказывал зрителям, что такое настоящая «боевая техника убийства на поле боя», чем отличается «трехгранное пробивное копьё» и почему мастера уровня старого предка были в древних армиях абсолютным читом.
«Братцы! Без преувеличения скажу: если такому мастеру, как дедушка, дать хорошего коня да тяжелые доспехи, он в одиночку способен пробить строй из десятков тысяч солдат! Пробиться сквозь многотысячную армию и взять голову вражеского полководца – это не миф, а подлинная история!»
Сетевое безумие, порожденное одним-единственным роликом, разгоралось всё сильнее. Его влияние давно вышло за рамки шоу-бизнеса и развлекательных программ, превратившись в общесоциальное явление, в которое включились абсолютно все.
Государственные СМИ также обратили внимание на столь странный общественный резонанс.
Официальные аккаунты «Жэньминь жибао», «Синьхуа», «Союза молодежи» и прочих ведомств один за другим репостнули официальную запись шоу «Уха», сопроводив их многозначительными подписями.
[«Жэньминь жибао»: Передача сквозь тысячелетия, неиссякаемый поток жизни. Сокровища китайской культуры неизмеримо глубже, чем мы можем себе представить. #Тысячелетний клан Цзян#]
[«Синьхуа»: Действительно ли мы понимаем ту истинную «китайскую силу», что скрывается в глубинах рек времени? #Дедушка одним ударом разнес стену#]
Вмешательство официальных лиц стало подобно маслу, плеснутому в и без того раскаленное пламя.
Каждый понял: этот прежде никому не известный «клан Цзян», притаившийся в глуши хребта Циньлин, благодаря данному шоу действительно изменит восприятие всего Китая и, пожалуй, целого мира.
А в это время главные герои бури – звезды, пережившие «смертельное испытание» в усадьбе клана Цзян, – оставались в полном неведении.
Цзян Цинчуань уже разместила их по гостевым комнатам, где каждый всё еще пребывал в состоянии легкого оцепенения.
Чао-го лежал на постели, бессмысленно уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, в то время как в его голове снова и снова прокручивался тот потрясающий воображение удар.
Ян Ми сидела у окна и смотрела на чистую луну, погруженная в тяжелые раздумья.
Ни у кого из них не было настроения заглядывать в телефоны, а потому они понятия не имели, что внешний мир из-за них стоял на ушах.
Если в первые часы интернет-дискуссии крутились вокруг шока и восхищения ударом старого предка, то по мере того, как всплывало всё больше «деталей», вектор обсуждения сместился в куда более мистическую и пугающую сторону.
Пользователям сети уже было мало восторженных междометий.
Разбуженное любопытство и жажда знаний гнали их вперед: подобно сыщикам, они принялись рыть землю в поисках любой информации о «клане Цзян».
Под микроскопом покадрового анализа оказались даже те фрагменты трансляции, которые ранее воспринимались как «постановочные шутки» или «бахвальство».
Первой «вознесли к богам» фамильную усадьбу.
«Братцы! Прекратите спорить! Бегом смотреть видео! Кто-то вытащил все таблички и портреты из родовой усадьбы! Клянусь, я в ауте!»
Пост мгновенно разлетелся по всем форумам и соцсетям.
Некто, назвавшийся аспирантом исторического факультета, по кадрам из трансляции расшифровал имена на мемориальных табличках, а также годы жизни и должности, указанные на портретах.
[Восточная Цзинь, Ван Сичжи, великий каллиграф, родственник клана Цзян по женской линии.]
[Тан, Ли Шиминь, Небесный каган, заключивший с предками клана Цзян Вэйшуйский договор.]
[Северная Сун, Чжао Цзи, император Хуэй-цзун, подлинник его стройной золотой каллиграфии «Тысячесловие» хранится в коллекции клана Цзян.]
[Мин, Чжан Цжучжэн, Первый министр кабинета министров, инициатор Новой политики года Ваньли, чей портрет висит в родовом зале клана Цзян.]
[Шу Хань, Цзян Вэй, великий полководец, девять раз ходивший в походы на Центральную равнину, предположительно прямой предок и источник боевого стиля «копьё клана Цзян».]
Когда эта вереница имен, сиявших звездами на небосклоне китайской истории, столь плотно и невообразимо переплелась с судьбой одного-единственного клана...
У каждого прочитавшего этот пост впору было случиться кислородному голоданию мозга.
«Бред? Это явно фотошоп! Не верю! Как такое вообще возможно?!»
«Автор, хорош шутить! Если это правда, то этот клан Цзян... охватывает едва ли не половину китайской истории?!»
«Да я же сам недавно думал, что старый предок несет чушь про прожитую тысячу лет, а теперь выходит, что он не соврал! Нет, он даже поскромнил! Этот клан ведет отсчет еще со времен Троецарствия!»
«Господи... Теперь, глядя на потерянные лица Ма Вэйду и И Чжунтяня в родовом зале, я наконец всё понял! На их месте я бы прямо там рухнул на колени перед этими табличками!»
Если тайна родовой усадьбы вызывала лишь трепет и благоговение, то догадки о личности самого старого предка окончательно придали сетевому карнавалу мистический и жутковатый оттенок.
«Родные мои, у меня есть смелая, но вполне здравая мысль».
В Чжиху ответ, набравший десятки тысяч лайков, предлагал леденящую душу теорию.
«Давайте восстановим хронологию. Старый предок утверждает, что прожил больше тысячи лет. Он владеет утерянным коронным ударом копья с разворота, который берет начало от Цзян Вея из эпохи Троецарствия. Он же наставлял Цзян Цинчуань, упомянув, что её стиль боя с мечом „девяти фениксов, обращенных к солнцу“ – всего лишь баловство, притом что этот стиль был коронной техникой танской воительницы Фань Лихуа, чьей наставницей являлась легендарная Лишаньская матушка».
«Все эти ниточки ведут к одному факту: возраст старого предка гораздо больше тысячи лет. Весьма вероятно, что он действительно застал ту бурную эпоху».
«Тогда возникает вопрос: обычный человек не способен прожить столь долго. Вывод напрашивается сам собой».
«Старый предок и весь стоящий за ним клан Цзян – вовсе не то, что мы привыкли называть „обычными людьми“!»
Стоило прозвучать этому выводу, как раздел комментариев взорвался.
«Охуеть! Автор, не пугай! Если не обычные люди, то кто? Неужели... совершенствующиеся?»
«Очень даже вероятно! Подумайте сами: хребет Циньлин с давних времен был драконьей жилой Китая, где рождались любые мифы. Вспомните хотя бы: „День в пещере – год на земле“. Клан Цзян живет глубоко в Циньлине, в изоляции от мира, передавая знания тысячелетиями и обладая сверхъестественной силой – разве это не классическое описание скрытой секты бессмертных?!»
«Согласен! А вы не заметили? Эта аура старого предка, его отстраненность от всего земного, эта простота на грани мудрости – вылитый „старый монстр“ из романов, проживший десятки тысяч лет и презирающий суету мирскую!»
«Жутко до мурашек! Если клан Цзян и вправду бессмертные, то почему они вдруг разрешили съемки телешоу? Это же не вяжется со скромным образом скрытных сект!»
«Эх, ничего-то вы не понимаете! Это называется „скрываться среди людей“! А может, в эпоху упадка духовной энергии их ци исчерпывается, и им понадобилось выйти в мир в поисках новых возможностей! Или же они заключают некое молчаливое соглашение с государством и всем миром, демонстрируя свою силу!»
«Капец, фантазия уже не вывозит! Теперь я всерьез подозреваю, что наш мир устроен совсем не так, как нам показывают! В тех уголках, куда мы не заглядываем, наверняка скрываются бесчисленные кланы совершенствующихся, боевые семейства и организации одаренных, подобные клану Цзян! А мы, простые смертные, – лишь букашки, живущие под защитой мнимого мира, который они для нас построили!»
Подобные домыслы о «клане совершенствующихся», сколь бы абсурдно они ни звучали, с бешеной силой заражали массы, стремительно превращаясь в господствующий тренд в интернете.
Потому что это была единственная теория, способная безупречно объяснить все нелогичности клана Цзян.
От тысячелетней истории и бесценных коллекций до того потрясающего воображение удара копья.
Стоило загнать всё это в рамки «совершенствования», как всё моментально...
обретало железобетонный смысл.
Стоило фигуре старого предка раствориться в бамбуковой чаще, как плотная, осязаемая тяжесть, давившая на каждого, медленно отступила вместе с приливной волной.
─ Фу... ─ Фу-ух... ─ Тяжелые вздохи разорвали мертвую тишину тренировочной площадки.
Чао-го первым не выдержал и тяжело рухнул на землю.
Его ноги превратились в вату, спину насквозь пропитало холодным потом, и налетевший горный ветерок тут же обдал его леденящим холодом.
Он жадно глотал воздух, чувствуя себя так, словно его только что вытащили со дна глубокого водоема, а легкие горели огнем.
В то мгновение ему действительно казалось, что он умирает.
Когда Ян Ми задала тот вопрос, сердце Чао-го, казалось, перестало биться.
Он даже приготовился к худшему, мысленно смирившись с гневом старого предка и тем, что их кучку невежественных смертных «божество» просто сотрёт в порошок.
Но старый предок не сделал ничего.
Он просто ушел.
Ощущение полного игнорирования не принесло Чао-го облегчения – напротив, оно породило в глубине души еще более глубокий ужас.
Это была беспомощность перед полным превосходством на уровне самой жизни.
В глазах старого предка они, вероятно, ничем не отличались от муравьев под ногами.
Станет ли кто-то переживать, если муравей спросит: «А ты давил других муравьев?»
Конечно нет.
Ты лишь сочтешь его назойливым букашкой, обойдешь стороной или...
раздавишь сандалией.
К счастью, старый предок предпочел обойти стороной.
Чэнь Хэ выглядел ничуть не лучше Чао-го: ухватившись за стоящую рядом стойку для оружия, он стоял смертельно бледный, с непрерывно дрожащими губами.
─ Мамочка моя... Родная моя матушка... Чуть концы не отдал... Думал, поляжем мы сегодня все здесь, поставив жирную кроваво-красную точку в истории шоу „Уха“... чего уж там...
Лу Хань и Бай Цзинтин, поддерживая друг друга, тоже не могли справиться с остаточным страхом.
Они бросали на Ян Ми взгляды, полные сложнейших эмоций: тут было и восхищение её бесстрашием, но куда сильнее читался трепетный ужас из разряда «сестрица, ну ты и отчаянная».
Сама Ян Ми прислонилась спиной к деревянному столбу, часто и тяжело вздымая грудь.
Разумеется, ей тоже было страшно, но её жажда познания и тяга к риску, граничащие с безумием бизнесмена высшей лиги, заглушили страх.
Ей было необходимо узнать, с какими силами они столкнулись лицом к лицу.
Пусть прямого ответа она не получила, одинокая и сутулая спина старого предка уже дала ей ответ.
Это была фигура, нс плечах которой лежало слишком много историй и погребено слишком много тайн.
Атмосфера на площадке оставалась гнетущей, все еще пребывая в заторможенном оцепенении после пережитого на волосок от смерти.
Цзян Цинчуань, видя их потерянные лица, почувствовала легкую вину.
Подойдя к Ян Ми, она виновато прошептала: ─ Сестрица Ми, прости... Мой старый предок... он обычно не такой. ─
Ян Ми через силу улыбнулась и похлопала девушку по руке, показывая, что с ней всё в порядке.
В этот момент старики Ма Вэйду и И Чжунтянь, словно первооткрыватели, обнаружившие неизведанный материк, с горящими глазами направились к оружейной стойке, еще недавно внушавшей им такой животный ужас.
Их внимание переключилось с удалившегося старика на эти молчаливые «орудия убийства».
Вззоры остальных невольно тоже приковались к ним.
Первым на глаза попадалось то самое черное копьё, что старый предок водворил обратно в угол.
Оно по-прежнему выглядело донельзя заурядным и даже неказистым: темное древко, покрытый ржавчиной наконечник.
Однако теперь никто не осмеливался смотреть на него свысока.
Каждый понимал: именно эта палка, похожая на головешку, мгновение назад едва не стерла в пыль их картину мира вместе со стеной.
Рядом с черным копьем висели и другие, куда более примечательные орудия.
То была алебарда.
Длинное древко венчало острое жало, а по бокам изгибались два полумесяца клинков, тускло поблескивавших в лучах заходящего солнца.
Сама форма алебарды дышала мощью и изящной красотой, и даже просто вися на месте, она источала надменную властность истинного повелителя.
─ Фантянь хуацзи... ─ бессознательно прошептал Лу Хань.
Какой молодой человек не играл в игры про Троецарствие и не знал это легендарное оружие «первого богатыря Троецарствия» Люй Бу?
По другую сторону от алебарды красовался массивный меч.
Широкое полотно, толстый обух, изогнутое наподобие молодого месяца лезвие, на котором был выбит сложный чешуйчатый узор дракона.
На конце длинной рукояти красовалось массивное железное кольцо.
─ Меч Зеленого Дракона и Закрывающейся Луны... ─ сглотнул подступивший ком в горле Бай Цзинтин.
Разве не это оружие принадлежало божеству войны Гуань Юю?
А рядом – две огромные бронзовые булавы, каждая размером с небольшую тыкву, сплошь усыпанные устрашающими шипами.
Парные золотые молоты-кувшины?
Ли Юаньба?
Эти мифические орудия, существовавшие лишь в сказительских преданиях, романах и видеоиграх, сейчас воочию и плотным рядами висели перед ними.
Их рассудок, едва оправившийся от удара старого предка, вновь поплыл под лавиной чудовищной информации.
Чао-го, глядя на это оружие, почувствовал, как в груди зародилась дикая, безумная, заставляющая сердце стучать чаще догадка.
С трудом поднявшись с земли, он подошел к Цзян Цинчуань и, охрипшим от крайнего волнения голосом, озвучил то самый главный вопрос, мучивший всех.
─ Цинчуань... сестренка... ─
Его голос звучал с надрывом:
─ Скажи брату правду... неужели эти... эти клинки... ─
Он указал на алебарду, затем перевел палец на меч Зеленого Дракона, а его кадык судорожно дернулся.
─ Неужели это... подлинники, которыми пользовались Люй Бу и Гуань Юй? ─

Комментарии

Загрузка...