Старуха Лю, сидевшая на земле и продолжавшая что-то бубнить себе под нос, вдруг увидела приближающихся бухгалтера производственной бригады Ван Жэньгуя и командира пятой производственной команды Ван Жэньхэ. Лицо ее мгновенно просияло, и она, забавно перебирая руками и ногами, подползла к ногам Ван Жэньгуя, вцепившись в его штанину и испуская истошные вопли:
─ Дорогой племянник Жэньгуй, защити меня! Внук командира бригады обижает наш клан Ванов, и этот пришлый городской чжицин тоже притесняет людей нашей фамилии! Если так пойдет дальше, нам, Ванам, житья не останется, и места в бригаде для нас больше не будет. Ведь это не меня бьют – это по вашему лицу открыто плюют!
При виде старухи Лю у Ван Жэньгуя сердце сделало мертвую петлю – эта бабка умела находить неприятности на пустом месте!
Сам он вовсе не горел желанием раздувать скандал, надеясь спустить все на тормозах и сохранить лицо всему роду Ванов. Но после таких слов старухи отступать ему было некуда.
И точно, шедшие позади молодые парни из клана Ванов тут же загалдели:
─ Бабка Лю, говори прямо, кто это! Кто посмел обидеть наших?
─ Да он! Внук командира бригады и этот хмырь с фамилией Чжоу, он отобрал мое мясо!
Улучив момент, старуха Лю ткнула пальцем в Маоданя и Чжоу Вэня.
Маодань, этот парень с замашками сорванца, и не думал пасовать. Плюнув в сторону старухи, он звонко выпалил:
─ И правильно сделал! Получишь у меня еще, бесстыжая старая калоша!
Заметив, что мелкий хулиган уже закатывает рукава, готовый снова полезть в драку, Чжоу Вэнь вовремя перехватил его за плечо. Дело еще не дошло до того, чтобы устраивать межродовую бойню, и мараться в этой грязи не стоило.
Доставая из кармана пачку папирос, Чжоу Вэнь сделал шаг вперед, намереваясь уладить недоразумение мирно, но протянутую руку с папиросой сбили наотмашь.
─ Понаехали тут всякие грамотеи, возомнили о себе! Думаешь, раз ты чжицин из города, тебе всё дозволено? По зубам давно не получал, да?
Чжоу Вэнь посмотрел на валяющуюся в пыли папиросу, перевел взгляд на озлобленного деревенского парня и тяжело вздохнул. До чего же убоги и раздражают эти заносчивые увальни, не видевшие дальше собственного носа.
─ Твою мать, Ван Эргоу, фильтруй базар! Чжоу – человек уважаемый, не тебе его поучать!
Слова эти задели стоявших рядом членов клана Чжоу. Сбросив пиджаки, они мигом обступили Чжоу Вэня и принялись отчитывать соседей:
─ Вы на себя-то посмотрите, отродье собачье! Собственную внучку заездили до полусмерти, а теперь еще смеете утверждать, что это мы обижаем девчонку? Совсем стыд и совесть потеряли, Ваны черровы!
Тут толпа окончательно вскипела – на площадке собралось уже около сотни человек, и словесная перепалка грозила перерасти в грандиозную потасовку. Бухгалтер Ван Жэньгуй в ужасе замахал руками, пытаясь остановить толпу.
Всего-то пара тысяч представителей клана Ванов жила в округе, и если завязать серьезную драку с родом Чжоу, добра ждать не приходилось!
─ А ну замолкли! Жить надоело, падаль?! ─
Громовой раскат оборвал гвалт. Стоило раздаться этому голосу, как люди в толпе мгновенно втянули головы в плечи и принялись пятиться назад. Чжоу Вэнь поднял глаза и увидел дедушку У – Чжоу Шиминя. Тот обвел толпу тяжелым, сверкающим гневом взглядом, и от этого взгляда все – и Чжоу, и Ваны, и случайные зеваки – разом притихли, не смея издать ни звука.
─ Вы что тут устроить удумали? Помирать собрались? Аль работы в поле мало, руки чешутся кулаками помахать? Кто сейчас затеял драку – завтра же с рассветом отправляйтесь таскать навоз на дальние делянки, иначе я с вас шкуру спущу! ─
Зачинщики мгновенно сникли, почуяв неладное, и Чжоу Шиминь с презрительным фырканьем оставил их в покое. Другое дело – два брата, бухгалтер Ван Жэньгуй и бригадир Ван Жэньхэ. Уловив на себе суровый взгляд дедушки У, Ван Жэньгуй поспешил залепетать:
─ Командир бригады, клянусь, мы пришли не драться! Нам передали, будто чужаки обижают наших людей, ну я и подумал... если бы я не явился, какое бы у меня было положение в роду...
─ Шаромыжник безмозглый! ─ перебил его старик. ─ ─ Не мог сначала во всем разобраться, прежде чем поднимать шум? Чуть до кровопролития не дошло, и как бы ты потом в глаза их родителям смотрел?
Хотя братья Ван Жэньгуй и Ван Жэньхэ годились старику едва ли не в сыновья, перед ним они стояли понурившись, не смея поднять глаз и пикнуть в ответ.
Эти двое отлично понимали, где можно покачать права, а где лучше промолчать.
─ Если еще раз повторится подобное, оба сложите полномочия, и пусть место займет кто-нибудь другой из вашего рода!
Сделав внушение, Чжоу Шиминь выделил из толпы двух человек – одного из клана Чжоу, другого из Ванов, известных своей рассудительностью и привычкой говорить правду.
─ А ну выкладывайте всё как было. Хоть одно слово совремете – лично батогами отхожу!
─ ...Чжоу-чжицин приготовил обед для детей в учебном пункте, а потом заметил, что несколько девчушек постарше остались без мяса. Он сбегал домой, принес крупы и свежего мяса, сварил кашу заново. Но эта старая калоша Лю решила урвать кусок и прислала трех внучек за едой. А когда им наложили порции, она запретила девочкам есть, решив забрать всё своему драгоценному внуку. Чжоу-чжицин запротестовал, ну и завязалась перепалка... А потом Маодань и остальные побили Ван Яоцзу... И тут подоспели люди со стороны Ванов, готовые устроить драку...
При таком свидетеле, да еще под оком самого командира бригады, оба рассказчика не смели искажать факты. И хотя один был из Чжоу, а второй из Ванов, версии их практически не расходились.
Стоило им закончить, как воинственные до того парни из клана Ванов притихли еще больше, стыдясь поднять глаза на дедушку У.
Стыдно было смотреть людям в лицо! Учитель, которого выдвинул род Чжоу, угощал мясом школьников, среди которых полно было ребятишек из их же фамилии, а у некоторых – сыновья и внуки.
Брать чужое – совести не хватит, есть за чужой счет – стыдно вдвойне! Свои же дети только что уплетали чужое мясо, а они собрались устраивать побоище. Если об этом услышат в округе, скажут не просто, что Ваны поступили не по-людски – скажут, что весь их род потерял человеческий облик.
─ Идиоты! Тупоголовые болваны! ─
Чертыхнувшись, Чжоу Шиминь сурово окинул толпу взглядом: ─ Кто первый прибежал к вам с вестью? А ну волочите его сюда!
Мужчины из клана Ванов, до того стоявжие ни живы ни мертвы, оживились. Оглядевшись, они заметили прятавшегося за спинами товарищей городского чжицина Шэнь Цунвэня и в два счета выволокли его на середину.
─ Командир бригады, вот он! Это эта сволочь прибежала в нашу бригаду и завопила, что наших бьют!
─ Всыпать ему как следует, чтоб неповадно было! ─ бросил старик, даже не поднимая головы и продолжая набивать табак в трубку.
─ Есть! Уж мы постараемся, дедушка У! ─
Молодые парни из клана Ванов только этого и ждали. Двое крепко заломали Шэнь Цунвэню руки, а третий размахнулся во всю мощь и влепил ему увесистую пощечину.
─ Хрясь! Хрясь! Хрясь! ─
Удар был такой силы, что голова Шэнь Цунвэня отлетала из стороны в сторону.
А звуки были такие громкие, что девчата из отряда городской молодежи испуганно зажмурились.
Когда Шэнь Цунвэнь, превратившись в перепачканное кровью посмешище, обмяк на земле, Чжоу Шиминь вынес суровый приговор:
─ За попытку посеять рознь между крестьянами, подрыв единства бригады и саботаж сельскохозяйственных работ – отправить в коровник на перевоспитание сроком на один месяц!
─ Не надо... умоляю, только не туда! ─
Заикаясь от ужаса, Шэнь Цунвэнь завыл на земле. Он ведь просто хотел немного подпортить жизнь сопернику из зависти, с чего вдруг всё обернулось отправкой в коровник? Разве ж это человеческое место – навоз месить с умалишенными?
Но никто не собирался его слушать: парня грубо подхватили под руки и поволокли в сторону зловонного хлева. Тем временем Чжоу Шиминь приказал принести десять килограммов проса и бросил мешок прямо перед старухой Лю.
─ Раз Маодань ударил тебя и твоего внука, положена компенсация. Вот тебе десять цзиней зерна за причиненный ущерб!
─ Спасибо... огромное спасибо, командир бригады! Я теперь за твое здоровье каждый день молиться буду, до ста лет проживешь! ─
Увидев дедушку У, старуха сначала решила, что побои сойдут ей с рук, но раз уж в придачу давали зерно, лицо ее расплылось в угодливой улыбке. Она зашаталась, усердно кланяясь и засыпая старика пожеланиями долгих лет жизни.
Но брови Чжоу Шиминя сошлись на переносице, и он холодно оборвал ее:
─ За распространение феодальных предрассудков и упорство в заблуждениях – отправить в коровник на один месяц!
─ Как... командир бригады, за что?! ─
Ошарашенная старуха хлопала глазами, ничего не понимая, но ее уже подхватили под руки и поволокли прочь. И что характерно, тащили ее свои же сородичи-Ваны – бабка сегодня так опозорила весь род, что заступаться за нее никто не захотел.
─ Получишь время на подумать. Будешь и дальше мутить воду да издеваться над детьми – век из коровника не выйдешь! ─

Комментарии

Загрузка...