Времени минуло – неизвестно сколько.
В темной и мрачной комнате.
Ожив после помрачения рассудка, от какой-то невообразимой мути очнулся Ван Сюань.
Едва он приоткрыл глаза, как навалившиеся некстати головокружение с головной болью заставили его со жгучим дискомфортом вновь плотно зажмуриться.
─ Есть... а-ах... хм-м...
Голова трещала по швам, распухая изнутри так, будто ко лбу на долгое-долгие часы приложили кусок колотого льда.
Ван Сюань инстинктивно попытался пустить в ход силу Темного Яна, чтобы унять боль.
Однако стоило ему ощутить, что его внутреннее дантянь с Ало-золотой пилюлей совершенно опустело, как его пробрал ледяной ужас: он разом вспомнил всё.
Перед тем как отключиться, он порывался уйти, дверь заклинило, а Цзян Ли заливалась слезами.
И вот теперь он пришел в себя, а вокруг – хоть глаз выколи, кромешная тьма.
И все же объятый страхом Ван Сюань превозмог распирающую голову боль, перевел взгляд в сторону и окинул взглядом комнату, убеждаясь в безопасности.
Хоть в горнице и царил мрак, Ван Сюань безошибочно узнал это знакомое до боли место.
Дворец Святой Гуанхань, он... снова здесь.
Да какое к чертям «снова здесь», он черт побери никуда и не уходил!
Ван Сюань какое-то время полежал на мягкой постели, источающей прохладный аромат, приходя в себя, и, лишь когда ему стало значительно легче, оперся руками о матрас.
─ Кхм! А-ай... хм-м...
Но стоило ему опереться на ложе, как в запястьях внезапно полыхнула дикая боль, заставив Ван Сюаня, вскинувшегося в сидячее положение, издать сдавленный стон.
С сонной пеленой на глазах он понятия не имел, что произошло, и в испуге вскинул руки, желая разглядеть следы на запястьях.
Увы, в комнате было слишком темно, да и сила Темного Яна в теле испарилась.
Потому осветить себе путь было нечем, и разглядеть что-либо не представлялось возможным – оставалось лишь чувствовать, как невыносимо саднят и ноют запястья.
Ощущение было таким, будто их долго-долго стягивало тисками, и лишь теперь путы наконец ослабли.
Впрочем, стоило Ван Сюаню убедиться, что он все еще во Дворце Святой Гуанхань, панический страх в его груди немного отступил.
Наверное, когда Цзян Ли вытягивала его силу Темного Яна, она была так близка к блаженству, что ненароком до крови исцарапала ему запястья.
Но если у нее уже есть ожерелье духовного накопления, зачем ей понадобилось вытягивать энергию из меня?
Неужели запасов из ожерелья не хватает, чтобы подавить холодный яд?
Да ну к черту, голова трещит, думать об этом не хочу.
Ван Сюаня и так мутило, а от лишних раздумий затылок начало так неприятно распирать, что он прислонился к изголовью кровати, пытаясь отыскать взглядом фигуру Цзян Ли.
─ Цзян Ли.
─ Цзян Ли!
Позвавши дважды и не обнаружив в кромешной тьме ни малейшего следа Цзян Ли, Ван Сюань ощутил приступ досады.
Но стоило ему вспомнить, как горько и жалобно плакала Цзян Ли перед тем, как он потерял сознание, как накопившаяся злость в его сердце странным образом улетучилась.
Ранила мое сердце ты, назвала нищим ты, брезгливо морщилась тоже ты.
А в итоге, сколько раз я ни пытался отречься от учительства, ты не отпускала, и ревела теперь тоже ты!
Совсем ты, Цзян Ли, рассудок потеряла.
Знай я заранее, ни за что бы не поддался соблазну, какого черта меня понесло трогать ее за лицо и пытаться воспитывать.
Нет, оставаться здесь нельзя, надо делать ноги, пока этой Цзян Ли нет поблизости.
Придя к этой мысли, Ван Сюань легко шлепнул себя по раскалывающейся голове, откинул одеяло и, с трудом выбравшись из постели, собрался бежать.
Брясь-брясь-брясь!
Но вдруг Ван Сюань почувствовал, как что-то тяжелое дернуло его за ноги, и он плашмя рухнул обратно на мягкие перины.
Лишь сейчас, когда его ноги какое-то время оставались неподвижными, он отчетливо ощутил, что студи чем-то спутаны.
Это заставило Ван Сюаня в ужасе подскочить на кровати и в полном беспорядке приняться шарить руками у себя в ногах, нащупывая путы.
Стоило его пальцам наткнуться на что-то ледяное и твердое.
─ Какого черта?!
Нащупав железные кандалы и ножные цепи, Ван Сюань лишился дар речи и в испуге истошно завопил посреди спальни.
Уж не Цзян ли... Нет, погодите, быть того не может.
Она же особа с такой холодной и рассудительной выдержкой, откуда у нее взяться подобным замашкам, свойственным разве что душевнобольным?
Поскольку системное уведомление прозвучало уже после того, как Ван Сюань вырубился, он вовсе не слышал оповещения о выполнении задания.
В задании требовалось не оборачиваться, но раз он потерял сознание и Цзян Ли приволокла его обратно, это несомненно считалось за оборачивание.
Выходит... это кара за провал задания по воспитанию героини?!
[Система, собака сутулая, отпусти меня! Дай сбежать, а потом наказывай как хочешь!]
[Можешь хоть носки Цзян Ли мне в рот затолкать в качестве наказания!]
[Э-э... кхм... не могу отпустить.]
Междометие системы было столь долгим, словно она онемела от растерянности, после чего она бесстрастно и сухо выплюнула три слова.
[Ах ты пёсья система!]
[«......»]
Выслушав ругань, система вывела перед его глазами кавычки с троеточием, смахивающие на смайлик.
[Вообще-то твое задание...]
Скрипк~!
Не прошло и пяти минут с тех пор, как Ван Сюань очнулся – нет, и трех минут не прошло, как створки двери распахнулись от резкого толчка изящных женских рук.
Слова системы оборвались вместе с тем, как Ван Сюань резко вскинул голову.
В то же самое время в сиянии лунного света на пороге показалась прекрасная фигура в белых одеждах; она шагнула внутрь, мрачно прищурившись и источая тяжелую, давящую ауру.
[Вообщ...]
Системный голос всё еще пытался что-то добавить.
[Заткнись, псина, теперь мне точно не сбежать, ууу-у!]
[Раз велено заткнуться – заткнусь, хи-хи-хи-хи-хи-хи! Мало того, что заткнусь, я еще и посмеюсь над тобой!]
Система, похоже, затаила обиду на то, что ее перебивали один за другим, и принялась насмехаться над Ван Сюанем – этой «послушной игрушкой» Цзян Ли.
[Да ты...]
Ван Сюань рассвирепел и уже собирался обрушить на нее новую порцию ругани, но приближающаяся мрачная тень Цзян Ли излучала столь удушливую властность, что он мгновенно опомнился.
Вскоре, под ошеломленным взглядом застывшего на постели Ван Сюаня, принявшего весьма нелепую позу, Цзян Ли подошла к самому ложу.
Сидящий на кровати Ван Сюань задрал голову вверх, а стоявшая на ногах Цзян Ли лупила на него сверху вниз парой прекрасных глаз, в глубине которых отчаянно и судорожно подавлялись какие-то тайные порывы.
Они замерли друг напротив друга: один внизу, другая наверху.
«Страстно» глядя друг на друга секунд пять или шесть.
В конце концов тишину, давящую до боли в груди, нарушила Цзян Ли, извлекшая на свет какое-то ожерелье.
─ Силу Темного Яна, что внутри... втяни обратно...
Цзян Ли, казалось, обрела былую холодной отстраненности вид, протягивая алый артефакт. Произнесла она это тихо, но в голосе сквозило глухое напряжение.
Ась?!
Ван Сюань, в чьем теле не осталось ни капли Темного Яна, уставился на ожерелье, переполненное мощной энергией, и лицо его покрылось вопросительными знаками.
─ Ты... к чему клонишь?
─ Сегодня ночью... мне нужна твоя сила Темного Яна.
─ Так почему бы тебе просто не впитать ее прямо из этой штуки?
Ван Сюань окончательно потерял рассудок, мысленно недоумевая, какие же странные извивы мысли водятся в голове у этой Цзян Ли.
Если бы не кандалы от системного наказания, из-за которых он не мог сдвинуться с места, стал бы он тут с ней рассиропливаться.
─ Ты... веди себя послушно, и наставница... подумает над тем, чтобы... снять с твоих ног эту вещь.
Взгляд Цзян Ли казался гладью стоячего водоема, в чьей глубине таилось безумие, а в интонациях прорезались странные нотки.
Пусть она и прибегла к столь изощренному методу, заставив ученика остаться.
Но она все еще надеялась всё исправить.
Лишь бы ученик послушно внимал ей... вел себя примерно...
─ У тебя есть способ снять эту дрянь?!
Услышав это, Ван Сюань слегка оживился; он никак не ожидал, что у Цзян Ли найдется управа на системн... погодите-ка?
Погодите-погодите? Мои ноги всё это время были спрятаны под одеялом, она только что переступила порог – откуда ей, черт возьми, знать про железные кандалы на цепи?
Чем больше Ван Сюань размышлял об этом, тем быстрее недавняя радость на его лице сменялась окаменением, пока на самом дне глаз не воцарилось абсолютное отчаяние.
Зря я на систему наговаривал!
Выходит, эти ножные кандалы Цзян Ли лично пристегнула на него.
Да это лучше было бы системным наказанием!
─ Пока ты будешь... послушным, наставница выполнит любое твое желание.
Стоя у края постели и собственными глазами видя, как в глазах Ван Сюаня рождается отчаяние, Цзян Ли почувствовала, как ее сердце тревожно и болезненно сжалось.
Она... не хотела прибегать к такому, вовсе не хотела...
─ И не подумаю!
Пережив приступ отчаяния и глядя на протянутое Цзян Ли ожерелье духовного накопления, Ван Сюань ощутил, как в груди закипает ярость.

Комментарии

Загрузка...