Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Накосячившие по-крупному обычно либо давали дёру, либо сочиняли байки, откладывая неизбежное раскрытие обмана на потом.
Остальные сознавались лишь в мелких проступках, и Вэй Цин стал первым, кто при такой тяжести преступления проявил подобную искренность.
Сотрудник, проводивший регистрацию, повернул голову к Льецзиню:
─ Босс, как судить будем?
Льецзинь оживлённо подошёл ближе:
─ Сколько от краденого осталось? Можно конфисковать в счёт смягчения наказания! ─ Он как раз ломал голову, где взять денег.
─ Нисколько.
─ Ни единого монетного знака? ─ Льецзинь вскинул брови и перевёл взгляд на Цзи Минъи. ─ Содержание самки настолько разорительно?
Вэй Цин качнул головой:
─ Я встретил её уже после того, как остался без гроша.
Лицо Льецзиня потемнело:
─ Тогда будешь сидеть, пока не набьёшь десять миллионов кристаллических ядер. Каково тебе такое решение?
Вэй Цин кивнул. К нему тут же направился охранник, чтобы увести к заключённым.
Цзи Минъи сделала несколько быстрых шагов вперед и встала перед ним, всё так же упорно не поднимая головы:
─ Я поручусь за него. Можно обойтись без камеры?
─ На нём висит крупное дело.
─ Я пойду военным врачом, ─ ровным голосом произнесла Цзи Минъи. ─ Списывайте всю мою ежемесячную зарплату. Отдельное жильё мне тоже не нужно – пусть всё идёт в счёт долга.
Зрачки Вэй Цина расширились. Он с силой вырвался из рук конвоиров, схватил её за запястье и громко крикнул:
─ Цзи Минъи!
Она лишь упрямо выгнула спину и продолжила:
─ Я согласна носить электронные кандалы. Если он сбежит – останусь я. Рано или поздно я выплачу эти десять миллионов.
Вэй Цин развернул её за плечи к себе и прорычал сквозь слезы, застилавшие налитые кровью глаза:
─ Цзи Минъи, это мои проблемы!
Но, взглянув в её лицо, залитое слезами, он замер.
Цзи Минъи мелковато дрожала.
─ Это не только твои проблемы.
«Я ведь тоже солгала».
─ Мы муж и жена, мы одна семья, и нести это мы должны вместе.
«Раз уж я побоялась признаться в правде, дай мне искупить собственный грех».
С этими словами слезы с новой силой хлынули из её глаз.
Вэй Цин никогда прежде не видел, чтобы она платала. Потеряв всякое обладание собой, он лишь бессмысленно качал головой и неловко вытирал её щёки, но слёз становилось только больше.
Льецзинь только собирался сказать Цзи Минъи, что быть такой слепо влюблённой дурочкой вредно для здоровья, как из его окружения раздались совершенно некстати всхлипы.
Вэнь Юй вцепилась в его левую руку и плакала, утираясь рукавом; секретарша, приняв облик ворона, схватила его за правую руку и громко каркала-рыдала.
Среди зевак тоже нашлось немало чувствительных натур с покрасневшими глазами.
─ Льецзинь, ну согласись ты, а-а-а~
─ Кар! Босс, я снова поверила в любовь, кар!
─ Десять миллионов! Да откуда такие деньги, если ты не коррумпированный чинуша или рванет-перекуп? Заставь его просто меньше пить питательного раствора, да и дело с концом!
─ Что за ненависть к богатым? Давайте по существу!
Впрочем, возражавших тоже хватало:
─ Оставить грабителя гулять на свободе? А кто гарантирует безопасность нашего имущества?
─ А если он не сможет украсть и решит пойти на убийство?
......
Юй Ци выступил первым, высоко подняв своё удостоверение гражданина Федерации:
─ Моя малая родина – в Тропических лесах! Мать за один раз рожала по восемь ртов, всего восемь помётов, кормить было нечем, вот я и пошёл в наёмники!
─ Кабы не этот парень, я бы давно сдох в жвалах жуков. Сколько я с ним плечом к плечу пробыл – ни монетки не пропало! Верю, что он не разбойник, и готов личным поручительством закрыть за него долг!
Несколько сослуживцев переглянулись и тоже вытащили свои документы:
─ Мы тоже готовы поручиться за него.
Старик Ху, сгорбившись, в несколько прыжков выскочил вперёд, стряхнул пепел с трубки и прохрипел:
─ Я в этих краях больше десяти лет промышляю. Навидался всяких, да и меня многие знают. Окажите уважение Старику Ху, выслушайте меня.
─ С высоты моего опыта скажу: он – не изверг.
Льецзинь заметил, что голоса самых ярых противников постепенно утихли, и принял окончательное решение, одобряя просьбу Цзи Минъи:
─ Я поселю их рядом с собой и буду лично за ними присматривать. За безопасность можете не переживать.
Раз уж местный царёк так сказал, даже недовольным пришлось закрыть рты.
На самом деле, здесь собрался разношёрстный народ, полно было беглецов с грешками за душой. Большинство предпочитало сидеть тихо, ведь если вылетят из Буферной зоны – останется только сдохнуть за стеной.
А тех, чьи грехи действительно не подлежали прощению, Льецзинь зачищал сразу по прибытии на свою территорию. Так что из всех секторов Буферной зоны его территория была самой безопасной.
Одно дело – знание и молчаливое согласие, совсем другое – произнесённые вслух слова. Только начинающему реформы правителю нельзя было терять расположение народа, поэтому Льецзинь был вынужден флюгером следовать за настроением массы.
Что же касается этого мелкого воришки... Льецзинь посмотрел вслед удаляющейся обнявшейся парочке. Ему всё казалось, будто лицо этого парня ему знакомо, но вспомнить он так и не смог.
Возможно, мельком видел в каком-то ориентировочном списке разыскиваемых, да и преступление слишком банальное – не отложилось в памяти.
Не став больше ломать голову, он активировал свой «Пепельный глаз» и продолжить сканировать каждое движение самцов вокруг.
Вэй Цин вёл за руку всё ещё заливающуюся слезами Цзи Минъи домой, чтобы собрать вещи; за ними по пятам следовал конвоир.
Усадив Цзи Минъи на стул, Вэй Цин в пару мгновений сгреб их скудные пожитки, и они отправились вслед за сопровождающим к новому месту жительства.
Восемнадцатый этаж. Однокомнатная квартира с гостиной, кухней, совмещённым узлом и огромным балконом. Внизу пестрели зелеными пятнами газоны и кустарники.
Вэй Цин окинул взглядом комнаты, затем посмотрел на охранника:
─ Уверен, что ничего не перепутал?
Чем это жильё отличалось от того общежития, которое секретарь собиралась выделить Цзи Минъи?
Охранник ничего не ответил, лишь нацепил на обоих электронные кандалы.
─ Босс живёт этажом выше, так что даже не думайте глупости делать.
Бросив ключи на кухонный шкаф, он поспешно удалился.
Цзи Минъи сидела на кровати, всхлипывая; её глаза опухли и стали похожи на грецкие орехи.
Вэй Цин принял свой истинный облик, лёг у её ног и уткнулся носом в её голень.
─ Я виноват. Не плачь, пожалуйста.
Он не ожидал, что решение отбыть наказание вызовет у неё такую боль. Он-то думал, что Цзи Минъи просто тут же отречётся от него и наберёт себе кучу новых мужей.
Столько самцов смотрели на нее с откровенным, жарким вожделением, да и работа у неё теперь отличная – без него она жила бы только лучше.
Знать бы ему, что она окажется настолько глупой, чтобы связать себя с ним и взять на себя огромный долг, ─ он ни за что не стал бы признаваться при всех.
Цзи Минъи уклонилась от прикосновения Вэй Цина, отвернулась и продолжила рыдать во весь голос.
Она и сама не понимала, отчего слезы льются не переставая: внутри смешались злость, обида и чувство вины.
Злость – на Вэй Цина, дуболома, не умеющего гибко мыслить.
Обида – на то, что ни с того ни с сего попала в этот мир и теперь вынуждена расплачиваться за чужие грехи.
Вина – за собственную трусость и страх признаться в правде.
А больше всего она ненавидела свою вечную неуверенность: она не могла быть ни до конца эгоистичной, ни до конца праведной, ни совсем плохой, ни совсем хорошей.
Вэй Цин не послушался и пошёл сдаваться – с какой стати ей было лезть? Это же был идеальный момент для развода, идеальный момент для побега! А она своими руками приковала себя к нему на одном корабле!
Стоило вспомнить ту сцену, как ей хотелось вернуться в прошлое, зашить себе рот и влепить хорошую пощёчину.
Но как только она представляла себе этого честного до глупости Вэй Цина, которому пришлось бы гнить в тюрьме из-за чужой лжи и её трусости, а орден генерала Федерации оказался бы измазан в грязи...
В тот миг раскаяние затопило разум, а тело и язык действуя вопреки логике.
На самом деле она пожалела о сказанном в ту же секунду. С электронными кандалами на ногах отсюда уже не сбежишь: теперь она завязана на Вэй Цина вплоть до появления главной героини, когда та вернёт ему память, а он прознает об обмане и сбросит её в логово жуков.
Цзи Минъи казалось, что её жизнь включила обратный отсчёт. И сейчас ей хотелось выплакать все слёзы, скопившиеся за смутные годы, чтобы потом уже не пришлось рыдать попусту.

Комментарии

Загрузка...