─ Лучше бы ты и правда принес хорошие новости...
Чэнь Фэн поморщился в углу рта.
Судя по его опыту общения с Сяо Чжуцзы, ничего хорошего под этим соусом скрываться не могло.
Евнух же сиял всё той же лучезарной улыбкой: ─ Государь! Маршал Лю во главе пятнадцати уцелевших бойцов триумфально вернулся в столицу!
─ Всего пятнадцать человек осталось? ─ Чэнь Фэн слегка перевел дух. ─ Главное, что живыми вернулись. Я же говорил, что винить никого не стану...
─ Маршал Лю до единого отбил три округа и девять городов на Северной границе!
─ Чего-о?!
Чэнь Фэн в ту же секунду почувствовал, как рушится небесный свод.
Три тысячи человек пошли штурмовать двухсоттысячную армию – мало того что не сгинули в пучине войны, так еще и города отбили?!
Эта история не поддавалась никакому осмыслению ни с точки зрения математики, ни с позиций военной науки!
─ Ладно... будь по-твоему, я понял... ─ глубоко вздохнув, Чэнь Фэн развернулся и зашагал вглубь дворца.
─ Но ваш императорское величество...
─ Позаботьсь о Си-фэй и супруге Шуан, ─ махнув рукой, с тоской бросил Чэнь Фэн. ─ И не ходи за мной, я хочу побыть один...
Сяо Чжуцзы проводил взглядом сутулящуюся фигуру правителя и погрузился в глубокие раздумья.
Поистине, от переполняющей радости император лишился дар речи! К тому же, только что он изволил упомянуть, что желает побыть с некоей Цзинцзин.
Хм... Цзинцзин...
Если память ему не изменяла, детское имя младшей дочери старшего канцлера Чжао, той самой Чжан Мяоцзин, как раз и было Цзинцзин.
Хе-хе... Похоже, у старшего канцлера тоже появился шанс примерить роль тестя самого императора...
В это же самое время Чэнь Фэн с мрачным выражением лица нарезал круги по дворцовым покоям.
Постепенно раздражение стало утихать.
Он яростно сжал кулаки.
Ему суждено войти в историю как презренному правителю-смутьяну.
Путь впереди светрок, а задач невпроворот.
Разве можно падать духом от столь незначительных неудач?
Возможностей погубить государство предостаточно, пора брать себя в руки и продолжать творить беззаконие!
Хм... Начнем-ка пожалуй с супруги Вань и супруги Юнь...
...
В тот же миг.
В резиденции министра финансов.
Сюй Таньгуань и великий генерал Сюй Му сидели друг напротив друга, потягивая чай.
─ Ха-ха, Таньгуань отлично справился, ─ поглаживая бороду, произнес Сюй Му. ─ Старик не ошибся в человеке!
─ На этот раз сбор налогов принесет казне не меньше двух миллионов лянов серебра, при дворе уже вовсю судачат, будто мой племянник – сам бог богатства, сошедший с небес!
─ Благодарю дядюшку за наставления!
На сердце у Сюй Таньгуаня тоже было неспокойно от радости.
Раньше, когда он силой отбирал имущество чиновников, нажил себе немало врагов.
К счастью, дело с дополнительным сбором налогов шло на редкость гладко.
Теперь-то злопыхатели умолкнут, и его кресло министра финансов можно считать непоколебимым.
─ Впрочем, всю заслугу я приписывать себе не смею, ведь всему виной мудрость нашего государя! ─ с улыбкой добавил он.
Сюй Му согласно кивнул: ─ И то верно. Я двадцать с лишним лет пролил крови за отечество, да еще столько же прослужил при дворе, почитая свой ум изощренным, а дела безупречными. Но рядом с императором я – сущий сопляк!
Сюй Таньгуань восхищенно покачал головой: ─ Прозорливости государя нет равных, его замыслы простираются далеко за горизонт. Нам стоит лишь исполнять его волю, чтобы неизменно добиваться победы...
─ От создания Стражи в парчовых халатах и Восточного крыла до недавней конфискации имущества чиновников, а теперь и сбора податей – все действия императора связаны в единую безупречную цепь!
Тут Сюй Му огляделся по сторонам и, понизив голос, заговорил:
─ Таньгуань, на утреннем докладе государь обмолвился, будто желает пополнить казну на миллион лянов, но нынешние сборы намного превысят эту сумму...
Сюй Таньгуань приподнял брови: ─ Дядюшка хочет сказать... что мне следует прибрать к рукам часть средств?
─ Разве... разве это неуместно? ─ с неловкой улыбкой протянул Сюй Му. ─ Ты вложил немало сил, да и на мою долю выпало немало кривотолков. Разве нельзя забрать толику серебра в утешение?
─ Дело не в том, чтобы не брать, ─ вздохнув, покачал головой Сюй Таньгуань. ─ А в том, как брать: постепенно, не спеша, с умом и в строгом порядке...
─ Дядюшка, суть чиновничьей службы вовсе не в противостоянии воровства и честности... Наша задача – обеспечить бесперебойную работу государства, чтобы в казне всегда имелись средства на непредвиденные расходы, и лишь на этом фундаменте у нас появляется почва для личного обогащения!
─ Но судя по текущему положению дел: голод в Ичжоу, только что утихшая война на Севере да пираты у Южного побережья – время для набивания карманов явно еще не пришло...
Сюй Му замер на секунду.
А затем испустил долгий, тяжелый вздох.
И поднял вверх большой палец.
─ Твою мать, так бесстыдно обосновать казнокрадство могут только книгочеи вроде вас!
...
Сгустились сумерки.
Завершив дневные хлопоты, Чжан Шоучэн в веселом расположении духа вернулся в особняк.
Дочь Чжан Мяоцзин тут же поспешила поднести ему чаю.
─ Отец, отчего вы сегодня так веселы?
Старший канцлер многозначительно окинул взглядом дочь.
Углки его губ упорно ползли вверх.
У него было двое детей.
Сын не блистал ни в науках, ни в ратном деле, зато увлекался всякими ремеслами и побочными трактатами, так что при отцовской поддержке его удалось пристроить лишь окружным судьей на юге.
Зато дочь унаследовала все его политические таланты.
И даже превзошла отца.
Жаль лишь, что родилась женщиной...
Но теперь наконец подвернулся шанс!
Чжан Мяоцзин росла в изобилии, но была лишена замашек высокомерных девиц из знатных семей.
Напротив, нравом отличалась кротким, рассудительным и услужливым.
Ума – палата, красотой – не обделена...
Чжан Шоучэн удовлетворенно кивнул.
Сегодня он узнал от евнуха Чжао прелюбопытнейшую весть.
Кажется, император всерьез заинтересовался его сокровищем-дочерью.
Если уж министру Ли дозволено расписывать мемориалы прямо в кабинете государя, то его дочь тем более сумеет проявить себя.
Стать тестем императора – дело десятое.
Куда важнее было другое... в будущем у его внука появится реальный шанс взойти на престол...
─ Садись, Цзинцзин, составь отцу компанию.
Чжан Мяоцзин послушно присела рядом.
─ Что ты думаешь о нынешнем императоре?
─ Эм... ─ застигнутая врасплох, девушка нахмурилась. ─ Дочь считает... что он – редкостный тиран и безумец!
─ Опять ты за свое! ─ прикрикнул на дочь Чжан Шоучэн. ─ Государь прекрасно разбирается в людях: Север усмирен, казна полна серебром, мятежи подавлены, удельные князья усмирены, Бэйман трепещет, мощь державы растет, а сердца подданных устремлены к трону... Разве может так править тиран?
Чжан Мяоцзин презрительно скривила губы: ─ Все эти дела он вершил чужими руками, ему просто улыбнулась удача...
─ И только ли удача? ─ скептически усмехнулся Чжан Шоучэн. ─ Напротив, это доказывает, что наш император – истинный Сын Неба, посланный Великому Цянь свыше!
Девушка лишь отмахнулась, прекратив спор.
Видя, что дочь по-прежнему равнодушна к особе монарха, Чжан Шоучэн безнадежно вздохнул.
Торопить события нельзя.
При удобном случае надо устроить так, чтобы государь и Цзинцзин остались наедине.
Оба молоды, глядишь, и найдут общий язык...
...
Раннее утро следующего дня.
Проснувшись, Чэнь Фэн по обыкновению умылся.
И с тяжелым сердцем поплелся во дворец Тайхэ на утреннее совещание.
Во-первых, предстояло официально возвести Цинь Лянъюй в сан нового Сипин-вана.
Во-вторых, требовалось взглянуть, до чего чиновники успели довести его Великий Цянь за последнее время...
Дворец Тайхэ.
Триумфатор Лю Чэнчжи купался в лучах небывалой славы.
Гражданские и военные чины толпой обступали его, расточая поздравления.
Сам же Лю Чэнчжи самодовольно хохотал в ответ.
─ Ох, оставьте, господа, польщен, польщен, ха-ха!
─ Воистину, всем мы обязаны прозорливости нашего государя, умеющего ставить людей на нужные места!
─ Если кого и благодарить, так это в первую очередь императора...
─ Император прибывает –! ─
Под пронзительный возглас Сяо Чжуцзы Чэнь Фэн неспешной походкой вошел в тронный зал и занял драконье кресло.
Бросив взгляд на сановников, он сразу выделил Лю Чэнчжи.
Хотя от военачальника всё еще исходил густой дух кровопролитной бойни, а на лице блуждала удалая улыбка,
на месте одного глаза зияла пустота,
а от уха по шее и дальше под воротник тянулся страшный, затянувшийся рубцами шрам...
Великая победа.
В будущих исторических хрониках эти четыре слова обойдутся лишь скупой строчкой.
Но всю горечь и смертельный риск помнит лишь тот, кто прошел через это...

Комментарии

Загрузка...