— Чжуцзы, смотри! Того, кого там бьют... это не ваш Большеголовый?
— Что? — Чжуцзы, увлеченно игравший в «констеблей и разбойников» и как раз догонявший очередного «вора», резко остановился. Он проследил за взглядом только что пойманного товарища.
В углу на земле лежал Большеголовый. Мальчик примерно того же возраста пытался помочь ему встать. А над ними, громко и заносчиво хохоча, стоял Да Шань со своей шайкой.
Глаза Чжуцзы налились кровью.
— Моего брата обижать? Смерти ищешь! — крикнул он и, сорвавшись с места, налетел на Да Шаня. Он с разбегу врезался ему в грудь, повалил на землю и принялся молотить кулаками.
Приятели Да Шаня на миг опешили, но тут же гурьбой бросились оттаскивать Чжуцзы.
Его сорвали с Да Шаня, который, вскочив на ноги, разъяренно заорал:
— Нападать исподтишка вздумал? Ну, я тебе сейчас устрою! А ну, дерись!
Цинь И, которому Ван Гэньшэн только что помог подняться, увидел, что из-за него теперь бьют второго брата, и тут же вскипел:
— Моего брата обижать? Смерти ищете! — недолго думая, он сжал кулачки и тоже ринулся в драку.
Ван Гэньшэн, увидев это, громко крикнул:
— Да Шань, если смелый, дерись со мной! — и тоже бросился вперед.
— Чжуцзы бьют! — приятели Чжуцзы, увидев, что их друга окружила толпа, не раздумывая, с громкими воплями кинулись на подмогу.
Начался полный хаос. Куча ребятишек, толкаясь и пихаясь, свалилась в одну большую кучу.
— Эй, кто это? Не рви мне одежду, мама прибьет!
— Да Шань, ты не того бьешь!
— Кто меня сзади за волосы тащит?
— Это я! Чжуцзы, ты меня ударил!
— Ай, больно! Кто? Кто мне на ногу наступил?
В этой суматохе они уже не разбирали, где враг, а где друг, – лупили всех подряд, кто под руку подвернется. Никаких правил, никакой чести – дрались грязно.
— Шуаньцзы, твоего брата бьют!
Шуаньцзы, сидевший на корточках и игравший в камушки, тут же швырнул их на землю, вскочил и огляделся. И правда – Да Шань со своими дружками толкали и пихали Чжуцзы.
Он тут же рассвирепел и громогласно взревел:
— Да Шань, ты в своем уме? Моих братьев обижать! Смерти ищешь!
И с этими словами он бросился в самую гущу.
Ребята, которые дружили с Шуаньцзы, увидели, что он кинулся в драку, и без лишних раздумий последовали за ним.
Схватка разгорелась с новой силой. Дерущихся стало еще больше, а свалка – еще хаотичнее.
Но зрителей было куда больше, чем участников. Дети, которым не было дела до дерущихся, стояли в стороне и перешептывались. Те, кто не любил ни одну из сторон, злорадно улюлюкали. Те, кто дружил с обеими, кричали, чтобы они немедленно прекратили. А самые сообразительные уже мчались в деревню звать на помощь взрослых.
Матушка Чжэнь сидела дома за ткацким станком, когда снаружи со двора донесся детский крик:
— Тетушка, тетушка, там Шуаньцзы дерется! Скорее бегите!
Услышав это, матушка Чжэнь вздрогнула так, что челнок вылетел у нее из рук, словно пуля.
Забыв про свой станок, который она обычно так берегла, женщина в панике вскочила и бросилась из дома.
По пути к восточной окраине деревни она встретила Сю-нян и Вань-нян. По их встревоженным лицам было ясно: они, как и она, бегут из-за детской драки.
Кто с кем дерется и чем все кончилось, никто не знал. Поглощенные тревогой, женщины лишь молча кивнули друг другу, начисто позабыв о привычной приветливости.
Когда матушка Чжэнь добралась до места, те, кто жил ближе к окраине, уже успели прибежать и остановить потасовку.
Шуаньцзы прикрывал собой Чжуцзы и Цинь И, защищая их и по-волчьи свирепо озираясь, выискивая в толпе Да Шаня и его шайку.
Лишь заметив краем глаза матушку Чжэнь, он по-настоящему расслабился. Его глаза тут же покраснели, и по щекам непрошено покатились слезы. Он потащил за собой Чжуцзы и Большеголового, с трудом протиснулся сквозь толпу и, подбежав к матери, всхлипывая, принялся жаловаться:
— Мама, Да Шань и его дружки обижают братьев, у-у-у...
Чжуцзы вырвался из рук Шуаньцзы, подскочил к матушке Чжэнь и, обхватив ее за ногу, зарыдал:
— Мама, они толпой на одного Большеголового! Они его так избили, что он даже встать не мог! А когда я пошел его защищать, они и на меня всей гурьбой набросились! Да Шань и его дружки – плохие, у-у-у...
Матушка Чжэнь опустилась на колени, обняла Цинь И и, легонько похлопывая его по спине, стала успокаивать:
— Все хорошо, Большеголовый, не бойся, не бойся. Мама здесь, тебя больше никто не посмеет обидеть.
Увидев, что мать обнимает только Большеголового, Чжуцзы возмутился и принялся теребить ее за ногу:
— Мама, я же первый бросился защищать брата! Обними и меня тоже...
Матушка Чжэнь тут же вспомнила недавний урок, который преподала ей собственная предвзятость. Она разняла объятия, выпустив Большеголового, и тут же заключила в них и Шуаньцзы, и Чжуцзы.
— Хорошо, хорошо. Вы оба молодцы, я вас обоих обниму.
Циннян, мать Да Шаня, уже знала, что зачинщиком драки стал ее сын, а пострадал Большеголовый. Она подтащила Да Шаня поближе и виновато обратилась к матушке Чжэнь:
— Матушка Чжэнь, как же так вышло...
Не дав ей договорить, та подняла голову и решительно ее прервала:
— Я всего лишь женщина и в доме не главная. Давайте дождемся нашего хозяина и тогда все решим.
Циннян смущенно кивнула, соглашаясь с ее словами, а затем схватила Да Шаня за ухо и принялась отчитывать его на глазах у всех:
— Ах ты, паршивец! Совсем от рук отбился, уже людей обижаешь? А ну? Погоди, я тебе дома устрою...
Вскоре, словно вихрь, примчался Цинь Юн. Увидев, что дети целы и невредимы, он с облегчением перевел дух и замедлил шаг. Он подошел к матушке Чжэнь и остановился.
Чжуцзы, заметив отца первым, тут же вырвался из объятий матери и, как только Цинь Юн остановился, бросился к нему. Он обхватил отца за ногу и принялся хвастаться:
— Отец, отец, я тебя послушался! Увидел, что Да Шань обижает Большеголового, и сразу же бросился его защищать! Отец, я ведь правильно поступил?
Цинь Юн с улыбкой взъерошил волосы Чжуцзы и кивнул:
— Правильно, Чжуцзы, ты поступил правильно.
Затем он наклонился и поднял сына на руки. Матушка Чжэнь, услышав его голос, подняла на мужа глаза и кивнула. Потом, придерживая Большеголового, она тоже встала.
Цинь Юн заметил ее покрасневшие глаза, и улыбка на его лице на миг застыла. Но он сделал вид, что ничего не произошло, лишь кивнул жене в ответ. Затем, увидев в глазах Шуаньцзы затаенную надежду, он с улыбкой подхватил и его другой рукой.
— Старший брат и должен защищать младших, — произнес он. — Шуаньцзы, ты молодец. Отец тобой гордится.
Чжуцзы, сидевший у него на другой руке, тут же запротестовал:
— Отец, отец! А я первым бросился! Я тоже защитил брата! Ты мной тоже гордишься?
— И тобой отец тоже гордится.

Комментарии

Загрузка...